Тайна Алхимика

      Сняв с куклы плащ, он свернул его и положил в шкаф. Затем он взял гребень и стал расчесывать ее волосы.       Она прикрыла глаза, чуть запрокинув голову и позволяя ему делать что угодно. Ей вообще нравились прикосновения Мастера, быть может, еще тогда, когда она была куском фарфора…       Расчесав ее волосы, он убрал гребень.       — Так намного лучше.       — Спасибо, Мастер. Скажи… Ты дашь мне… Имя?       — А ты хочешь. чтобы оно было у тебя?       — У всех людей есть имя… Даже у тебя, Мастер. А я… Я не заслуживаю имени, потому что я кукла?       — Ты заслуживаешь намного большего. Полноценной жизни… А имя… Я не знаю, что придумать. Ведь имя должно отразить всю твою красоту.       — Ты можешь придумать как-нибудь потом, Мастер… Когда найдешь именно мое имя. Хорошо? А пока я буду так.       — Хорошо. Ты получишь самое лучшее имя. То, что отразит всю твою красоту.       — Спасибо, Мастер! — Вскочив на пуфик, на котором сидела, она поцеловала его, решив, что так надо. Легко, едва коснувшись, быть может, совсем по детски… Но осознанно.       — Не за что, милая.       Он прижал руку к ее щеке.       — Ты нравишься Авроре… Как в историях, что ты читал мне, так нравишься. Сильно.       — Думаешь? Она в большей мере интересуется тем, что я делаю. А не тем, кто я. Ведь она еще ни разу не видела моего лица.       — А разве дело в лице? И… Просто я это вижу. Она тянется именно к тебе, Мастер…       — С чего ты так решила?       — Я это вижу. Она всегда хочет быть рядом, но вы совсем не обращаете на это внимания… Пытается угодить, даже вот иногда в кофтах с вырезом… А вырезы мужчинам нравятся. Я в книге видела. Читала. А почему нравятся?       — Считается, что мужчин притягивает обнаженное тело женщины. И, желая привлечь внимание, девушки тоже так делают.       — Почему именно обнаженное? — Кукла снова устроилась на его коленях, слушая стук механического сердца.       — Не знаю… Видимо, окружающий обнаженное тело аромат. Уязвимость и некая внутренняя красота, что открывается мужскому глазу, когда женщина снимает одежду или приоткрывает некоторые его участки.       — То есть, когда мое платье еще не было готово, тебе нравилась я больше? — задумалась девушка, с интересном слушая его слова.       — Ты мне нравилась еще тогда, когда я впервые нарисовал тебя на бумаге. Сама мысль захватила меня.       — Тогда я еще была… Совсем пустой. Я не знала тебя, мастер, не видела и не слышала…       — Но ты уже была в моих мыслях. Навязчивой грезой, которую ни за что нельзя забыть.       — Ты был одинок, да, Мастер?..       — Одинок… Все боялись и сторонились меня. Ведь я потомок того, кто продал душу тьме. А потом поплатился за то, что нарушил договор. И вообще говорят, что весь мой род проклят…       — Проклят? Как это… проклят?        Девушка растерялась, заглядывая в его глаза. И то непонятное, увиденное в них, пугало… Или завораживало?       — Как я говорил, алхимия -наука, что считается довольно темной областью знаний. И раз есть добро, свет, Бог… У этого понятия много имен. Есть еще и противоположное. Зло, тьма и дьявол. Как раз вторая сторона и может сделать так, что твои желания сбудутся. Только платить придется втридорога. И цена иногда что-то зловещее. Для меня…       Он замолчал, отводя взгляд.       — У тебя теперь есть я… И я — слышишь? — никогда не оставлю тебя, мой Мастер. — На мгновение что-то темным бликом мелькнуло уже в ее глазах.       — Я и не хочу с тобой расставаться. Но иногда обстоятельства могут сложиться иначе. И те часы, что тикают здесь…       Он прижал руку к груди, потом продолжил:       — Эти часы могут остановиться.       — Не хочу, что бы они останавливались.       — А над этим никто из нас не властен.       Девушка вздохнула, прилюнув к нему.       Фредерик погладил длинные волосы куклы, прижал ее к себе.       — Ты устал?..       — Нет, я не устал. Почему ты так решила?       — Бледный… Жаль, я не могу увидеть город днем.       — К сожалению, я смог оплатить только ночь для тебя.       — Ничего. Я… Не уверена, что снова хочу туда.       — Тебя испугала состоявшаяся на площади казнь?       — Очень… Я… Это слишком неправильно. Страшно…       — Так гибло немало на моей памяти. Молодые девушки, женщины с маленькими детьми, старики и юноши… Все случалось из-за того, что у кого-то было что-то, чего не было у других. Или страх затуманивал разум…       — Это страшно… Не хочу такого. Что бы было. — Она зажмурилась, и по щеке скатилась вдруг хрустальная капелька.       — Не плачь, милая. Тебя это, может, не коснется. Ведь для многих ты считаешься невероятно красивой куклой. А я… Я просто алхимик, что прыгнул выше головы…       Он утер слезинку, поцеловал ее в щеку.       — Ты — Мастер… Мой Мастер, и я боюсь за тебя. Этот мир — он не такой, как в сказочных историях, что ты читал, я боюсь в нем быть.       — Почему ты боишься за меня?       — Потому что ты — мой Мастер и я… Как это… Я тебя… — Она запнулась, пытаясь подобрать слово.       — Ты хочешь сказать о любви?       — Любви?       — Ну… Я не знаю, какое именно слово ты хочешь сказать…       — Что значит любовь?       — Это то, что в итоге получают персонажи сказок. Глубокое чувство привязанности, близости и единства. То чувство, когда думаешь, что не можешь быть без этого человека.       — Тогда я тебя люблю, мой Мастер.       — А я тебя… И пока тикают часы здесь… Так и будет…       Она просияла, доверчиво глядя на него… Светлело.       — Скоро встанет солнце…       — Я снова усну. Не хочется…       — Я тоже этого не хочу… Но иного решения у меня не было… Моих сил не хватало… А заключенная сделка охватывает только такое условие… И предложить мне нечего взамен… Еще одного сердца у меня нет…       Кукла опустила голову. Потом поцеловала его в щеку.       — Все хорошо.       — Хотел бы я дать тебе больше… Но не могу…       — Все хорошо, мастер… Вы отдохните тоже. Ладно? Или почитайте мне. Я все слышу… Все понимаю.       — Ладно… Все равно особых дел сегодня нет… Я почитаю тебе… Обязательно.       — Спасибо. — Рассвело, и она вновь стала обычной.