Летать

Найди кита внутри себя, Жизнь, как тончайшая игла, Вставай с утра, рисуй кита

- Ну же..ну же.. Давай! – я нервничаю. Сердце стучит. – Гребанный лифт! – пинаю в ярости обрисованную старую дверь. Пятый этаж. Быстрее! Седьмой этаж. Давай, Вильям, еще быстрее! Восьмой этаж. Ты же можешь! Десятый этаж. Я успею! Тринадцатый этаж. Я должен! Пятнадцатый этаж. Дышать тяжело. Семнадцатый этаж. Ноги начинают дрожать. Двадцатый этаж. Колет в боку. Двадцать третий. Я ведь успею? Двадцать пятый. Успею же? Двадцать седьмой. Меня трясет. Двадцать девятый. Я перецыпаюсь через ступеньку. Черт, нет! Тридцать второй. Последний! Тридцать третий. Толкаю дверь на крышу. Господи… - Стой! – мое лицо перекошено испугом. Но я успел. Она на самом краю. Такая маленькая. Хрупкая. Готовая сделать шаг в вечность. Холодный ветер ерошит длинные волосы. Серое бесчувственное небо. Дождливый ноябрь. Оборачивается. На лице слезы. Голубые-голубые глаза. Она вздрогнула, еще услышав мой крик. - Ася, не делай этого… Прошу! – я боюсь, что она уже решила, бесповоротно. Что же я наделал? Она качает головой, сжимается в плечах и обнимает себя руками. - Пожалуйста! – я делаю осторожный шаг в ее сторону, а она делает тот же шаг назад, ближе к неизбежности. - Кто ты? Что тебе от меня нужно? – тихий и хрипловатый от слез голос. - Я куратор, - она не понимает. – Я давал тебе задания… - как же я об этом жалею! Она делает еще один маленький шажок. Растерянность, подавленность, испуг и нерешительность – все на ее милом, все еще детском личике… - Все это бред! – я начинаю паниковать. – Абсолютно все! И этот гребанный синий кит! Бред! Ася, бред! Забудь обо всем! У тебя вся жизнь впереди! Еще столько всего! А родители? Подумай о них! Как они будут себя чувствовать, когда узнают, что их дочь покончила самоубийством? А? Как? Она начинает немного сомневаться, глаза бегают из стороны в сторону. - А еще… Я, кажется, люблю тебя… Я, Вильям Кэннэт, куратор Синего кита. Я не стану отвечать на всех волнующий вопрос о причине моего вступления в эту игру. Наверное, просто потому, что сам себе до сих пор не могу дать четкий ответ… В двадцать два во мне что-то сломалось, и вся моя жизнь пошла под откос. Я исчез. Просто числюсь без вести пропавшим. Исчезнувшим на всегда. Кое-какие люди помогли мне со всей этой волокитой, и они же и посоветовали мне вступить в игру. Уже как два года я курирую так называемых китов. Мне не то, чтобы нравится или не нравится вся эта затея… Я просто помогаю тем, кто заблудился и потерялся, тем, кто хочет, но не может решиться. Я подталкиваю. Придумываю задания, в ходе которых люди находят в себе нечто, чего не видели раньше, или же просто не хотели видеть. Пять китов парит в небе. Заточители еще троих дрогнули в последний момент, не захотели отпускать своих животных. Они поплатились за свою нерешительность, но этим занимаюсь уже не я. Еще одного кита поймали на самой границе, не дали ему сбежать. Когда мне ее дали, она была в какой-то вселенской аппатичной меланхолии. Это было понятно по ее сообщениям. В отличие от предыдущих, она писала мне просто так, просто о том, что думала, что чувствовала. Она писала о выполненных заданиях. Вставала в 4:10 утра и будила меня своими сообщениями. Я лично следил за ней, ходил по пятам, ездил рядом с ней в маршрутках, рассматривая искоса, седел под универом, пока она училась, ходил по молочному отделу супермаркета, пока она взвешивала апельсины, седел часами на лавочке на набережной, пока она, воткнув в уши наушники, бродила по берегу туда-сюда. До того, как узнать об игре, она набила тату – кита на левой ключице. Как она писала мне, это было в память о лете, о самом незабываемом лете в ее жизни, после которого очень многое изменилось. В худшую сторону, конечно же. Ее кит, по ее же словам, был символом вселенского спокойствия, стремления к постановке глобальных целей, символом вечности и доброты, глубины душевной. И все это было точным описанием ее характера. Это я уже понял спустя двадцать четыре задания. Она рассказала, что у знала об игре именно из-за тату. Ее многие спрашивали в шутку, не играет ли она. Но она ничего не знала о Синем ките, пока любопытство не потащило ее на просторы всемирной паутины. Как она сказала, ей понравился стих. И песни ей нравились про китов. И рисовала она их хорошо. Так же хорошо, как и карандашом на бумаге… И сам хештег#тихийдом, его идея. Ася Лэйд – восемнадцатилетняя студентка. Тихая и глубокая, бескрайняя в своих мыслях, как океан. Я не знаю, как она меня не заметила за все то время, что я ошивался рядом с ней. На меня трудновато не обращать внимание. Высокий, забитый, крепкого телосложения, с темно-карими глазами и выразительными полосочками вен на руках – все, как любят девченки. Кроме характера дурного, конечно. Для нее, казалось, не существовало не только меня, но и всего мира вокруг. Каждое мое задание она выполняла беспрекословно. Абсолютно любое. Я не мог понять долго, что же в ее жизни не так, что ее толкнуло вступить игру. Вроде, все у нее было, полноценная семья, добрые, любящие родители со стабильным доходом, друзья есть, хорошая фигура, симпотичное личико, вроде и парень там какой-то неплохой за ней волочился. И что не то? Почему? А на сороковой день я почувствовал волнение перед тем, как увидеть ее. На сорок пятый я понял, что чувствую влюбленность. Я думал, это мимолетно. С кем не бывает. Продолжал отсылать ей задания. А она все так же присылала мне отчеты и не только. Я никогда не отвечал на ее сообщения не по теме, но мне нравилось их читать. Мне всегда было интересно, что же творится внутри всех этих подростков, всех этих маленьких заточенных в своих комплексах и предрассудках китов. Она мне рассказывала многое. Хотя я уверен, что далеко не все. Я ведь так и не нашел ответ на вопрос «почему?». Пятидесятый день. 4:20. На окраине города есть старая высотка. Выпусти своего кита на крыше. Он сможет взлететь с такой высоты. Тихий дом ждет его. Твой кит обретет там счастье. Я отправил координаты и время. 15:15. Она прислала мне очередное письмо. Такое пронзительное… Прощальное письмо. Я знал, что она выполнит, как и все предыдущие. И почему-то осознание грядущего меня очень тревожило. Я всегда был спокоен в последний день. Я просто заканчивал свою работу. Успешно или нет, но доводил до конца. А тут… Я не мог спокойно сидеть. Где-то в два часа она написала пост из двух предложений: Переезжаю в тихий дом. Навечно. И приложила фото, на котором она стоит напротив моря с распростертыми руками, закрытыми глазами и со своей фирменной меланхоличной улыбкой на лице. И где-то в эти же два часа я понял, что люблю ее. Первое что я сделал – схватился за голову и в отчаянии выдрал приличный клок волос. Быстро всунул ноги в первую пару попавшихся кроссовок и пулей полетел к машине. Мне было начхать на все правила дорожного движения. Одна только мысль все время была в голове: только бы успеть. Успеть спасти этого глупого китенка. Моего китенка. Которого я загубил своими же руками…

Живи мой кит, внутри меня, Теперь ты мне дороже дня.  Я скоро выпущу тебя

- Что? – она опустила руки. – Л-любишь?.. - Да. - Ты меня убивал! Как ты можешь такое говорить теперь? – она не кричит, говорит тихо, отчаянно, почти шепотом. Мне даже сказать нечего в свое оправдание… Я вижу все те шрамы на ее руках. - Я… - делаю еще один шаг. Она стоит. – Ася… Я не знаю.. Но прошу… Прошу тебя! Забудь обо всем! – еще шаг. - Забыть?.. Как это можно забыть? Как?... – она поворачивается ко мне спиной и смотрит вниз. – Я уже и сама думаю, что небо, - она опрокинула голову, устремляя взгляд ввысь, - то, что нужно моему киту… - пауза. – То, что нужно мне… - Ты нужна мне! – я уже в каких-то двух-трех шагах от нее. - А ты мне нет, - она усмехается сквозь все еще бегущие слезы. И делает шаг. Уверенный шаг в никуда...