Не стоит прогибаться под изменчивый мир

– Погоди, он правда это сделал?! – Сэм несдержанно взмахнул руками, чуть не опрокинув на себя свою тарелку с завтраком. – А зачем мне врать? – Стив пожал плечами и откусил от своего сендвича, огляделся, чуть прищурившись от солнечного света. Кафе было неплохим, завтрак тут давали отменный. И Сэм уж очень бурно реагировал на историю о «захвате шкафа». Сам ведь спросил, чем вызвана смена имиджа, вот Стив и ответил. Забавный же случай. – Нет, я просто... Стив, ну это ни в какие ворота! Как ты вообще его терпишь, я просто не понимаю! Он же ужасен! – Да ладно тебе, не преувеличивай. – Нет, я не понимаю. Ты же... Слушай, ну ты же – это ты! Неужели не мог найти себе какого-то другого? Кого-то... не такого? – Не такого парня? – Стив поднял бровь и отпил немного кофе. Вроде мир и изменился, вроде уже нет той всегда казавшейся несправедливой уголовной статьи за мужеложество, но как же глубоко укоренилась гомофобия... Даже если и не сажают, не могут уволить (по крайней мере, не придумав другую причину), и брак возможен однополый, но почему у людей до сих пор это в голове сидит? В том числе у вполне вменяемых людей? Какая кому разница, кто с кем спит? Кто кого любит? Неужели и Сэм будет осуждать за такое? – Да нет! Я не это имел в виду! – сразу замахал руками Сэм, обороняясь. – Не такого... Джейсона! Ну говнюк же! – А ты не думал, что именно поэтому я его и люблю? – спросил Стив. Ладно, дело не в гомофобии, а в личной неприязни. Хотя и то, и то как-то неприятно. – Что? – То. Ты не подумал, что мне нужен кто-то именно такой, а не какой-нибудь второй я? Сэм... – Стив вздохнул и отставил чашку. Слова давно вертелись на языке, и не из-за самого этого «противостояния» между Сэмом и Джейсом. Просто... Хотелось их озвучить. Хоть кому-нибудь. А Сэм дипломированный психолог, кому как не мозгоправу выговориться? И это не было оправданием, ни в коем случае. Стив не считал, что надо оправдываться. Он имеет право любить кого хочет! Естественно, если это взрослый человек, который отвечает ему взаимностью (или не отвечает, но тогда лучше держать чувства при себе, не надоедая тому, кто не хочет быть с тобой). Мир менялся, шагая семимильными шагами в будущее, но личная жизнь почему-то до сих пор оставалась с одной стороны темой табуированной, с другой стороны подлежащей обсуждению и осуждению. Но слова вырывались не из оправдания, а именно потому что хотелось показать, что Джейсон – лучшее, что с ним случалось с момента пробуждения в новом мире. Ладно, ещё то, что Баки жив – тоже было очень важно, но всё равно. Джейсон, он... – Он заставляет меня чувствовать себя живым, понимаешь? С тех пор, как меня выкорчевали из той ледяной глыбы, чёрт, я словно в ней всё равно оставался. Новый мир, старый я, те, кого я знал, или погибли, или, как Пегги, даже не узнают меня порой. От меня ничего не осталось, кроме Капитана Америки. Какой-то пустой реквизит, на который пялятся как в музее или вытаскивают, чтобы одолеть очередного инопланетянина или террориста. А Джейс, он... Ему плевать на Капитана Америку, ему единственному по-настоящему плевать на всё вот это, для него я Стив, и всё тут. Сэм, я действительно ценю твою дружбу, ты отличный друг, но и ты в первую очередь увидел именно Капитана, и даже пообщавшись со мной много времени, успев узнать меня настоящего... Можешь ли ты честно сказать, что видишь во мне обычного человека? Не того, с плакатов и агиток, только меня? Что нигде не затесалось то, на чём росло ваше поколение здесь? Все эти комиксы, фильмы, истории обо мне. А Джейсону глубоко плевать на всё это, он из мира, где есть герои намного значимее меня, он не рос на этих комиксах. Я для него никогда не был символом, я для него просто Стив, равный ему. И мне это нужно, нужно, чтобы кто-то мог вот так просто назвать меня придурком или идиотом. – Будто я тебе не говорил, что ты иногда тот ещё придурок, – буркнул Сэм, вставляя свои пять центов в повествование. – Ага, вот только я каждый раз вижу, что ты словно борешься с собой, мол, как так, вроде и придурок, но это же Капитан Америка, я его придурком назову, конечно, но сотню раз мысленно извинюсь. Я понимаю, правда, в этом не твоя вина, тут нет ничьей вины. Но Джейс... Он раз за разом выпихивает меня из зоны комфорта, да, порой, злит, но заставляет испытывать настоящие эмоции, выбираться из того льда. Ты помнишь мой блокнот с тем, что я хочу наверстать? До Джейсона я, в основном, в него просто записывал, и только он заставил меня начать вычёркивать пункты, не откладывать на потом, жить здесь и сейчас. Мне это нужно, пусть временами я понимаю лишь опосля, а не сразу. И эта одежда. Да я бы в старой ещё лет десять проходил, не меньше, просто боясь выйти из той самой зоны комфорта. – Ну, скажу честно, что у меня тоже возникали мысли сжечь все эти жуткие шмотки. Но я-то приличный и хороший человек! Я понимаю, что такое чёртовы личные границы! – Вот именно. А Джейсон, может, как ты выражаешься, тот ещё засранец, но из-за него я чувствую себя молодым и живым, а не рухлядью или приложением к щиту. Из трясины меня, как оказывается, может вытащить лишь именно засранец, а не кто-то уважающий «чёртовы личные границы». Меня его выходки тоже иногда бесят, но, знаешь, оно того стоит. И у меня новый имидж. – Чую, однажды ты простишь ему совсем какую-нибудь дичь, вот точно. – Кто знает, – Стив пожал плечами. Он так далеко не заглядывал, просто наслаждался тем, что имеет сейчас. – Люблю я его, Сэм. – Да я уже понял. Хотя и не понял. – Ну, отношения-то с ним у меня, а не у тебя. – Вот за это я бы выпил, жаль, что только кофе. – А я ведь ещё не сказал, что люблю его ещё за многое. Ну, ты сам должен был оценить, что он красив, умён, на него можно положиться в экстренной ситуации... – Мне до сих пор иногда в кошмарах снится та кровавая баня из агентов Гидры в моём доме, спасибо, что напомнил, – перебил Сэм. – ...знает множество языков, – продолжил Стив. – А ещё я мог бы рассказать о том, что он вытворяет в постели... – это уже была провокация, откровенная и даже «засранская». Научился чему-то у Джейсона, это да. – Стив, мои уши! – предсказуемо вскрикнул Сэм. – Я слишком трезв для такого! Да, у меня есть шаблоны, хватит их так беспощадно рвать! – Эй, ты же как психолог должен знать, что это неотъемлемая часть любых здоровых отношений! – Роджерс, прекрати! Понял я уже! И я счастлив, что ты счастлив, и, как тот самый психолог, знаю, что каждому нужно своё, что пытаться менять людей и их предпочтения – дело гиблое и попросту неправильное, но пощади мою психику! Да, я вырос на тех самых комиксах! Не разрушай моё детство окончательно! – Я ещё и не начинал. Сам со мной связался, сам решил, что не хочешь оставаться с тем образом из комиксов, пожинай плоды. – Как же вы меня оба достали, – простонал Сэм, роняя лицо в ладони. – Привет, народ, – объявил Джейсон, подходя к их столику. Собственно, его они и ждали, и поэтому были в Вашингтоне – готовились лететь на очередную базу Гидры. Просто у Джейсона обнаружились срочные дела в Адской Кухне, вот он и вылетал рейсом на следующий день. – Привет, – Стив против воли расплылся в улыбке. Любовь же, она такая. Сэм вновь застонал. Джейсон присел рядом, подвинув стул. Стив опять улыбнулся. – Что за смурной вид? Что происходит? – Не-на-ви-жу вас обоих, – вновь подал голос Сэм. – Отставлю это в секрете, ссылаясь на тайну между психологом и его клиентом, – хмыкнул Стив. – О, теперь он твой психолог? Чем платишь? – Нервными срывами, разрывом шаблонов и бесконечными приключениями с опасностью для жизни, – бодро отрапортовал Стив. – Как же я вас ненавижу, – повторился Сэм.