Куколка

Инк. Инк был идеальным, кумиром для многих, что не удивительно. Добрый, веселый, защитник АУ от плохишей, хотя с Эррором они заключили перемирие недавно, но все еще есть шайка Найтмера. Все любили Инка, всегда были ему рады. Для всех он был идеалом, прям как куколка, ведь никто не знал, что происходит вне их видимости…

***

Зайдя в дом, после очередной битвы, Инк плюхнулся на диван, роняя слезы. Только здесь он мог плакать, показывая свои настоящие эмоций, ведь для всех он должен быть идеалом. Слезы медленно стекали по щекам, а сам Инк подрагивал. Его всего потряхивало, он часто дышал, истерика лишь набирала обороты. Это было слишком близко Уже не в первый раз Инк вот так сидит и плачет, ведь при других нельзя. Ты не должен их разочаровать. Вскоре эмоции и истерика взяли верх над Инком, и тот вовсе разревелся, прикрывая себе рот, дабы не закричать. Получалось у него плохо, крик все равно был слышен. Никто не должен его таким видеть. Ему было страшно, ведь было совсем близко, его чуть не убило, а рана на руке сильно пекла, напоминая об этом. Он даже не помнил как отскочил, ведь уже приготовился к смерти, ведь не успевал увернуться от выстрела гастер-бластера, но в последний миг будто что-то вытащило его из того света, зацепило лишь руку. И все что он помнит это что-то синее, но что именно, Инк не мог вспомнить Он не идеален. У него тоже есть страхи, за свою жизнь, но он не должен никого разочаровать. Он герой, а герои не плачут. Да к черту все эти правила, сейчас он хочет плакать, разнося все вокруг, ведь был на грани смерти. Встав, он перевернул столик перед собой, все еще продолжая плакать и громко закричал. Почему он должен быть идеальным?! Почему именно он?! Он не хочет умирать! Зайдя на кухню, он побил всю возможную посуду, продолжая истошно кричать, совсем забывая про свои раны, сейчас душевная боль и страх были гораздо сильнее, а истерика лишь набирала обороты. Снося все на своем пути, он кричал о том, что не хочет умирать, даже за ау, он так же как и все хочет жить, а не быть просто игрушкой для создателя, которой можно помыкать, делая что угодно и мучая как угодно, ведь Инк никогда не возразит. Не в этот раз. Немного успокоившись, но все еще подрагивая, он сел на подраный диван и судорожно достал из карман пачку сигарет, вытягивая одну, и подкуривая. Он помнил, когда первый раз закурил, во время похожего срыва, но тогда он просто плакал, а не разносил все вокруг. Да и вообще эти сигареты Блу просил спрятать от Стреча, а ведь тот не врал, они правда успокаивают на время, но Инк все так же трясся. Стук. В дверь раздался стук, и Инк запаниковал, не зная что делать, ведь вокруг такой беспорядок. Никто не должен его видеть в таком состояние. Но дверь сама открылась, когда художник пытался потушить сигарету об руку, на пороге стоял Эррор. Его выражение лица было непонятным, когда он оглядел все вокруг, и его взгляд пал на художника. Тот весь заплаканный, хотя слезы все еще текут по щекам, и чувствуется определенный запах сигарет, а этот придурок тушит одну об руку. Он вообще туда попал? — Инк? — без единного глюка спросил Оши, смотря на того, и даже не зная что делать. Душа больно щемила смотря на такого Инка, видеть его таким было не то что непривычным, просто выбивало из колеи. — Я-я все обьясню, — запинался Инк, его не должны были заметить, но новая волна слез дала о себе знать, вместе с наростающей паникой. Он не знал, что ответить. Ошибка медленно подошел к тому, садясь рядом, и беря ту руку, о которую он тушил сигарету. Видимо не в первые. — Что происходит? — с неким недовольством произнес тот, смотря на множественные следы, пока его взгляд не упал выше, где красовался большой ожог и явно сильно пек. Быстро встав, он ушел на кухню за аптечкой, и принес ее, доставая все нужное, мазь и бинты. — Руку, — потребовал тот. — О-оши, в-все в порядке, — такое поведение тоже было не привычно Инку, Эррор вел себя крайне странно и...заботливо? — Я сказал быстро дал руку, — приказным тоном требовал тот, настаивая на своем и Инк протянул ее, отворачиваясь в сторону и немного радужнея. Ему было стыдно, что его видят таким, чертовски стыдно, что вызвало еще одну порцию слез и тот тихо всхлипнул, вытирая слезы другим рукавом. Оши быстро закончил с ожогом и уже приступил к ранам на руке, обрабатывая их перекисью, но когда услышал всхлипы со стороны, посмотрел на Инка. — Так тебе будет лучше? — спросил тот и легонько дунул на рану, ведь он подумал, что тот всхлипывает из-за боли. Инк удивленно посмотрел на то, что делает Эррор и легонько улыбнулся, хотя ему совсем не стало душевно лучше, но действия Оши заставляли немного смутиться. — Д-да, мне лучше, — откровенно соврал тот, вытирая слезы с щек, которые видимо не собирались прекращаться.  — Не ври, — злобно проговорил Оши, продолжая обрабатывать раны, а Инк лишь еще раз всхлипнул, ведь сдерживаться просто не было сил. Остальное время Оши молчал, продолжая обрабатывать царапины и раны, оставляя на последок следы от сигареты, ведь за перчатками их обычно не видно. Закончив со всеми ранами, он слегка сжал правую кисть Инка, заставляя того обратить внимание. — Что это такое? — злобным тоном произнес Эррор, показывая тому следы тушения сигарет. — Э-эт-то, — Инк начинал мямлить и заикаться. — Твою мать, и как давно ты куришь эту гадость? — спрашивал Эррор, быстро достав нитями из кармана Чернильницы сигареты, рассматривая их. Синие нити Ошибки напомнили ему о чем-то, но он даже не понял о чем. — Н-ну, э, не по, — ему не дали договорить. — Я спросил сколько?! — возмущенно прикрикнул тот, сжимая пачку, и выкидывая ее на пол, все равно убираться. Такое поведение удивляло Инка все больше, но врать он просто не смог. — Давно, — честно ответил тот — Точнее, — потребовал тот. — Месяц где-то, — Инк зажмурился ожидая чего-то в роде пощечины или подзатыльника, но почувствовал как Оши слегка потянул его на себя, обнимая. Инк удивленно распахнул глазницы, смотря на того. — Слушай сюда, Радужное мудачье, если я блять еще раз увижу тебя в пяти метрах от этой дряни, тебе лучше не знать что произойдет, и вообще, что тут происходит? — спрашивал Эррор, оглядываясь по сторонам. Инк немного смутился, а сердечко предательски екнуло, заставляя зарыться лицом в свитер Оши и обнять его в ответ. — Я-я больше не бу-буду, — тихо произнес тот, всхлипывая. Сердце Оши уже давно пропускало удары при виде него, но сейчас в придачу еще румянец играл на щеках, заставляя Эррора смущенно отворачиватся. — А ты только попробуй, и я тебя изнасилую, и я не шучу.