sweater weather

all I am - is a man I want the world in my hands; I hate the beach, but I stand In California with my toes in the sand

- из наушников Гуанлиня доносится. Джихун уже привык к тому, что там почти не звучит корейская музыка, только что-то на английском, но не спорит. Его голова покоится на плече вымахавшего тонсена, глаза прикрыты, и Лайлинь только может наблюдать, как дрожат джихуновы ресницы, то ли от ветра, то ли от накативших слез. они, конечно, не в Калифорнии, а хотелось бы, но Пусан тоже сойдет. Гуанлинь ловит пальцы хёна на своем колене, заключает в ладонях своих, согревая, заодно отмечает, что эти руки слишком похожи на детские, далеко не мужские. Сердце Лайлиня, в общем-то, тоже далеко не по-мужски дрожит, потому как Джихун скользит языком по своим губам, припухлым скорее от рождения, чем под действием гигиенических бальзамов. Линю очень хочется эти самые губы поцеловать, но портить момент абсолютно нет желания. море прямо перед ними Джихуна успокаивает, пусть у воды и холодно. Он дрожит под своей паркой, слишком тонкой для такой температуры и ветра, а Гуанлинь не сразу соображает, запоздало прячет в полах зимней дутой куртки замерзшего хёна только тогда, когда тот глаза открывает и шепчет что-то - не разобрать. Лай понимает без слов, только по взгляду, и это кажется ему удивительным. - классно, что мы сбежали, да? - Гуанлинь знает, что нет, и что они определенно получат скандал от взволнованных родителей, когда вернутся, но закрывает глаза на это. В конце концов, сбежать - идея Джихуна, а младшенький всегда его слепо поддерживает, веря каждому слову. Джихун улыбается (и Линь клянется, что это самое прекрасное зрелище из всех, что ему доводилось видеть).

use the sleeves of my sweater, let's have an adventure; Head in the clouds, but my gravity's centered

болтающийся наушник из левого уха висит прямо на уровне глаз Джихуна, и тот невольно тянется к нему замерзшими пальцами, чтобы притянуть ближе и услышать. Пусть текст непонятен парню, прогуливающему английский как раз в этот момент, но голос исполнителя завораживает. Гуанлинь широко улыбается и крепче сжимает миниатюрного хёна в своих руках. - тут как раз поется про парня и девушку, приехавших на пляж, и она замерзла, потому что одета в короткие шорты, так что можно согреться, сунув руки в мои... в его... рукава... в рукава его свитера. Джихун не может стереть с лица дурацкую улыбку, когда видит смущенного Гуанлиня. Ему хочется подколоть младшего за "какие-то пидорские намеки, не ты ли кричал недавно, что если бы сама Хёна предложила тебе встречаться, ты бы бежал к ней со всех ног?", но ни одно слово не срывается с пересохших на ветру губ, и язык снова невольно скользит по ним. Линь считает, что это непозволительно, и сам Джихун весь слишком непозволительный, но только вздыхает. - ну что? - что такое? - ничего, хён. просто... самый содержательный диалог века - у Гуанлиня такой ступор бывает. Когда вот хочется сказать что-то важное, но очень-очень страшно, разговоры превращаются в какую-то сумбурную кашу, мозг резко отключается, все познания в корейском вылетают из головы, и получается только "ну что" и "ничего", а ещё по-дурацки улыбаться, наслаждаясь тем, как близко лицо Джихуна (улыбающееся, и губы его эти, ужасно просто!).

I don't mind if there's not much to say, Sometimes silence guides our minds to move to a place so far away; Goosebumps start to raise the minute that my left hand meets your waist. And then I watch your face...

трек максимально попадает в атмосферу, Гуанлинь не дышит почти, когда Джихун смело цепляет пальцами болтающийся на груди младшего наушник и решительно сует в свое ухо. Одна музыка на двоих смело вливается, завораживает, растворяет их в атмосфере пусанского пляжа, поздней осени, по температуре уже похожей на зиму, колючего ветра в лица и ускоренного сердцебиения - тоже одного на двоих. Джихун невинно спрашивает, а о чем в этой части песни? Ведь ритм ускоряется, должно быть, смысл слов меняется, и Гуанлиню достаточно сложно честно признаться хёну, что тут про сердца, бьющиеся в унисон, и про "внутри нас тепло, а снаружи начинает лить дождь". Джихун только смотрит пытливо, улыбается, будто всё знает и сам, а Гуанлинь не может не поддаться. Он посылает всё к черту, когда дыхание хёна, сорвавшееся с губ, мажет по его, Линевой скуле, наклоняется так, что между ними нет почти места, и

Coming down, One love. Two mouths. One love. One house. No shirt. No blouse.

у Джихуна в его больших глазах, словно у милого щеночка, пляшут искорки, и Гуанлинь непозволительно долго изучает довольное лицо хёна после поцелуя. У них достаточно много проблем на двоих, вообще-то, и теперь на одну больше, наверное - хотя Джихуну, судя по всему, проблемой это никак не кажется. Он еле слышно шепчет "наконец-то", наблюдая за проступающей меткой на шее Гуанлиня, прямо над шарфом, и довольно четко ощущает на себе, как легко жжет кожу у ключиц. Сердце стучит в бешеном ритме - на двоих, и пальцы Линя легко сплетаются с Джихуновыми. домой спешить уже совсем не хочется.