Безупречный

Дориан не находил себе места. Разведчик отрапортовал о скором возвращении Инквизитора еще с утра, а Его Светлость Спаситель и не думал появляться. Ужасно хотелось выпить, пусть даже той бурды из Приюта, которую тут ошибочно считали элем. Но обед был давно пропущен – некроманту кусок в горло не лез, а на пустой желудок любая выпивка становилась крепче гномьего самогона и грозила сорвать и без того хрупкие планы. Где же его носит?! Нервно расхаживая по террасе, с которой лучше всего был виден мост, Дориан лихорадочно размышлял о предстоящем разговоре. Он не успел объясниться. Не успел узнать мнение Вестника о том… о том, что он ему растрепал в порыве гнева и раздражения. Не успел вовремя прикусить и без того своевольный язык. Их дружба едва окрепла, едва приобрела видимые очертания, Дориан еще не готов был потерять обретенное, а Макс… Максвелл был просто невозможно очаровательным. Необходимость избегать его была бы преступлением. Появление Тревельяна в библиотеке не было чем-то из ряда вон, он частенько захаживал в гости к Дориану, общался с Лелианой или прятался от Жозефины, но в тот роковой день не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, насколько Вестник был взволнован. Дориан как сейчас помнил: Макс встал перед ним как обычно, когда был на взводе – твердо упершись в пол одной ногой, а второй – кончиком сапога цепляясь за пятку. В такой позе он выглядел застенчивым провинившимся мальчишкой и вызывал желание как минимум над собой подшутить. Альтус поприветствовал Инквизитора своей самой лучшей улыбкой и сказал что-то ласково-смешное, мгновенно забывая про читаемую книгу, но, вопреки обыкновению, Тревельян не улыбнулся в ответ. - Тебе письмо от отца. – Отрывисто сказал он и замер, протягивая конверт. Распечатанный. Не то чтобы это сильно волновало Дориана… Но Вестник хоть не стал врать, что не читал его. В итоге: два Павуса и Тревельян во второсортной таверне. Дориан кричал на отца, Галвард изо всех сил пытался не забыть о привитом с рождения чувстве собственного достоинства, а Макс… Дориану некогда было смотреть на Максвелла, в том то и проблема. - Я предпочитаю общество мужчин! – Выплюнул некромант, едва различая собеседников через застившую глаза алую пелену гнева, - отец не одобряет. Каким-то чудом некроманту удалось взять себя в руки и не последнюю роль в этом сыграл Инквизитор. Дориан смирился с необходимостью поговорить с отцом, в конце концов этот разговор должен был когда-то состояться и остался в «Чайке и маяке» до вечера, а когда вернулся в Скайхолд – Макса там уже не было. В очередной раз его присутствие было просто необходимо где-то на окраине мира чтобы накормить голодных, спасти страждущих и уничтожить полчище ужаснейшего зла. Дориан жутко разозлился! Если бы не это письмо, не его гордый родитель, он мог бы быть рядом с Вестником, прикрывать ему спину, а не сидеть за безопасными стенами Скайхолда и не находить себе места от волнения. Что если уже поздно? Что если Максвелл уже отдалился от него? Протрубивший рог заставил альтуса вздрогнуть. Он неожиданно понял, как сильно боится посмотреть в глаза Тревельяну. «Предпочитаю общество мужчин!» - всё еще звенело в голове у Дориана и мысли путались, и подрагивали руки. Резко развернувшись, маг быстрым шагом направился в главную залу, зная, что там наверняка можно будет увидеть и перехватить Инквизитора. Пусть тот устал, пусть у него будет много неотложных дел для Жозефины и не менее неотложных новостей для Лелианы, пусть! Дориану хватит одного взгляда, чтобы понять, насколько у них всё плохо. Вошедший в тронный зал Инквизитор выглядел прескверно. Обычно Вестник старался привести себя в порядок на подходе к Скайхолду – вычистить верхнюю одежду, побриться да причесаться. Варрик смеялся над ним из-за этого, а Тревельян только кривился, ссылаясь на необходимость «выглядеть достойно» вбитую в него родителями с детства, еще до того, как они обнаружили его талант к магии. Но сегодня всё было не так. Мантия была заляпана давно засохшей кровью и грязью, а ободранный край не смог бы спасти даже лучший портной Орлея. Бритва его лица не касалась как минимум неделю, а треснувший на набалдашнике посох нёс вовсе Бык, семенящий следом – поразительная небрежность для мага. «Создатель!» - взмолился Дориан, - «что с ним случилось?!» - Макс.. – Альтус взволнованно шагнул к нему на встречу и замер, прикованный к месту отчужденным, равнодушным взглядом. Тревельян только взглянул на мага и отвел глаза, поворачиваясь к подошедшей Жозефине. - Позже. Забрав из рук Железного Быка своё оружие, Инквизитор сразу ушел к себе, гулко ступая по каменному полу. - Что-то случилось? – Взволнованно прощебетала миледи Монтилье, - Вестник ранен? - Ничего особенного. – Пробормотал пристроившийся в углу Варрик, - он такой с самого начала. Ходил как будто палку проглотил и шипел на всех, зубов дракона ему в задницу! - Я бы тоже шипела, дорогой мой, возьми меня Инквизитор с собой в собачий холод Эмприз-дю-Лиона. – Равнодушно бросила с балкона Вивьен. - Ты и так неплохо справляешься. Бык хмыкнул и, не желая задерживаться в поразительно дружеской атмосфере, потопал на выход, а Варрик, кряхтя как старый дед, подсел поближе к огню, отогревая промерзшие до самых костей во время путешествия руки. Дориан остался стоять посередине зала в одиночестве, все еще не в силах ступить ни шагу. Что это было? Ему не показалось? Вестник и правда смотрел на него так? Как будто он был пустым местом? Все его самые худшие подозрения оправдались. Инквизитор, наверняка, испытывал к нему сильнейшее отвращение. Потому сбежал, не дав Дориану объясниться, потому пропадал так долго, потому… Нет. Ему следовало всё узнать лично. Наверняка. Он не поверит, что Максвелл, порой такой невинный и ранимый, мог бы так просто возненавидеть его. Больше никаких догадок, пришла пора расставить всё на свои места. А если и так, если Инквизитор больше не хочет иметь с ним дел – что ж, не велика потеря, в конце концов Дориан пришел в Инквизицию не для того, чтобы заводить друзей и крутить романы. - Нам надо поговорить. – Обронил Дориан, врываясь в личные покои Инквизитора, - сейчас же. Максвелл дернулся, застигнутый врасплох он резко встал, роняя из рук перо и поспешно прикрывая едва начатый белый лист письмами и свитками, сваленными на крае стола в кучу. Дориан замер, не в силах оторвать взгляд от стола, намеренно скрытого от него, как будто он… - Что? Пишешь письмо магистру Павусу, чтобы он забрал своего гомосексуального сыночка назад в Тевинтер? – Прошипел альтус, нарушая повисшее тяжелое молчание. - Что?! – Удивленно и тихо, а затем – возмущенно и горячо: - нет! - Тогда может скрываешь важное письмо от тевинтерского шпиона? - Дориан, всё совсем не так… - А как? Как?! Отступив на шаг назад Дориан в бессилии опустил руки. О чем он думал? На что он вообще надеялся? Что такой правильный, такой образцово-показательный, послушный и невинный Тревельян поймет его? Что за наивная блажь?! - Это не то, что ты думаешь. – Устало проронил Тревельян, - выслушай меня, Дориан. Пожалуйста. Дориан кивнул, не в силах выдавить хотя бы слово. Максвелл неуверенно переступил с ноги на ногу, снова цепляясь носком ботинка за пятку – всегда так делал, когда нервничал; взлохматил спутанные волосы. Только сейчас Дориан заметил, что Вестник стоял как был: в походной одежде, с перепачканными волосами и покрытым дорожной пылью лицом. Не приняв ванну, не переодевшись, он с возвращения сразу сел писать письмо, пристроив ставший бесполезной палкой посох в углу за креслом. Всё это явно говорило о душевном волнении, но его причину Дориану сложно было понять. - Хочешь… может хочешь выпить? – Неуверенно предложил Максвелл, возвращаясь за стол. На краю стояла не замеченная ранее альтусом бутылка и полупустой бокал. Налив второй, Вестник передал его некроманту и сел на край кровати. Повисло тяжелое молчание. Дориан не первый раз выпивал с Инквизитором, так было и раньше. Кто бы мог подумать, что у Тревельяна самый паршивый вкус на вино (или самые паршивые поставщики вина, тут уж как посмотреть) с его то статусом в Инквизиции. Вестник мог позволить себе всё что угодно, самые дорогие вина, самые лучшие простыни, самые белые бумаги и самые лучшие чернила. Он мог бы окружить себя роскошью, от которой, чего таить, сам Дориан не отказался бы, а вместо этого – пил дешевое вино, продаваемое тут, за углом, и с подозрения альтуса делавшееся там же. Сидя в покоях Тревельяна и потягивая паршивый напиток, Дориан не мог не вспомнить, как он сидел так же прежде: лукаво поглядывая на Макса и подмечая те мелочи, которые делали его таким очаровательным. Например, как он ловил языком капли, механически подхватывая их кончиком языка с правого уголка губ – там у мага был небольшой шрамик, из-за чего линия нижней губы была деформирована. Максвелл говорил – поранился треснувшим бокалом на «тайной вечеринке» в Круге и побоялся обратиться к старшим магистрам за помощью. Или как тот таращил на некроманта глаза после очередной слишком фривольной шутки, из-за чего особенно остро было заметно, что они разного размера. Левый глаз всегда был слегка прищурен, из-за чего у простетского, по сути, Тревельяна, был хитроватый вид задумавшего проказу мальчишки. Сердце неожиданно сжалось в узких тисках и забилось быстрее от мысли что, возможно, это их последние посиделки. - Я убил своего друга. Альтус едва не выронил бокал, услышав неожиданное признание. Максвелл опустил голову, закрыл лицо руками, оперившись локтями в колени и весь стал меньше, сжался, как будто бы не хотел, чтобы его заметили, что бы на него смотрели. И глухо продолжил: - В Эмриз-дю-Лионе. Красный храмовник он… Я не сразу узнал его. Его руки и лицо… его доспехи. Всё было насквозь как будто… он не был заражен красным – он сам был лириумом. Весь целиком. И я убил его даже не попытавшись… - Максвелл… - Вздохнул альтус, - мне так жаль. - Я знал Томаса по Кругу. У нас был… была атмосфера лучше, чем в Киркволле. Он был старше меня, опытным храмовником, но мы сдружились, правда сдружились, не просто приятельствовали. Тревельян еще сильнее наклонился, едва не касаясь лбом коленей и Дориан, в порыве щемящей душу жалости рывком сел ближе, притягивая мага в поддерживающее объятие, крепко обхватывая его за плечи. Ему было одновременно и больно, и стыдно и ненавистно – всё скопом. Он был эгоистом, думал только о себе, о своем волнении, своих чувствах и не заметил, не обратил внимания что взгляд, которым его наградил Максвелл в тронном зале был не равнодушным – он был пустым. - Максвелл! – Повторил Дориан, сильнее обнимая мага и невесомо целуя в макушку, - мне жаль. - Я хотел написать его матери. – Глухо отозвался Тревельян после минутного молчания и коротко, истерично хохотнул, - но я понятия не имею куда и кому. - Знаешь, что самое ужасное? Убив его, убив Томаса, я предал его во второй раз, но не могу жалеть об этом. Он бы… не хотел существовать чудовищем, я точно знаю, не хотел бы, но первый, первый раз, если бы я не предал его, я бы мог все исправить. Ты помнишь Редклиф? Дождавшись легкого кивка, Инквизитор продолжил: - Я не должен был приходить, я должен был отправиться в Цитадель Теринфаль, Каллен и Жозефина уговаривали меня начать с храмовников, попытаться образумить их и уж потом, если не получится – заручиться поддержкой магов. Я должен был быть там! Понимаешь? Если бы я пришел туда – я бы спас Томаса от этого безумства, этого… отвратительного лириума. Мы видели будущее, Дориан, видели, что может случиться, но что если бы в ловушку попал ты один? Я… потерял бы тебя? Максвелл отстранился и посмотрел на мага своими невообразимо-голубыми глазами, от чего у мага сердце заколотилось быстро-быстро, как у зайчонка. Подняв руку Вестник невесомо коснулся щеки Дориана костяшками пальцев, ласково провел от скулы до самого подбородка и обратно. Щемящая нежность, сквозившая в этом движении, едва не расправила альтусу сердце, невообразимо ускорила кровь, взволновала, как первый урок магии. Все прошлые опасения, волнение и страх развеялись белым дымом, оставив после себя робкий огонёк. - Ты здесь, рядом со мной. – Шепотом проговорил Тревельян, не отнимая руку, - и это не сон. Подавшись вперед, Дориан уверенно накрыл губы Максвелла своими. Он не мог представить, не мог вообразить момента лучше, чтобы сделать это. Всё напряжение последнего месяца, все треволнения и страхи стоили того, чтобы сейчас иметь возможность коснуться хотя бы только его губ, почувствовать жар его рта, услышать судорожный, облегченный вздох и руки, обвившие его шею. Дориан ни за что не променял бы этот поцелуй на сотни других поцелуев, целовать его губы – приоткрытые, ищущие, слегка обветренные от суровых морозов, было куда приятнее, чем самые мягкие и сладкие уста. - Дориан, – между поцелуями взмолился Максвелл, его голос – смесь плаксивых и жалобных ноток, отголосок недавней вспышки слабости, - останься сегодня со мной. Некромант улыбнулся, попытавшись представить себе силу, способную оторвать его от Вестника. Да разразись над их головами новая Брешь – он бы даже не обратил внимания на этакую мелочь. И на самого Корифея, явившегося с повинной – пожалуй тоже. ~ спустя неделю ~ - Инквизитор. – Проговорил Дориан, заходя в личные покои Максвелла без стука, - нам надо поговорить. - Где-то я это уже слышал. Тревельян улыбнулся, откладывая документы и ласково взглянул на тевинтерца. Он знал, что выглядит глупым и влюбленным – Дориан уже успел поворчать по этому поводу, но ничего не мог с собой поделать: альтус был невероятно соблазнительным каждую минуту своего существования. «Безупречен», - думал Максвелл, разглядывая своего возлюбленного, - «Создатель, как же он прекрасен!» - Не смотри на меня так, - воинственно обронил маг и в противоречие самому себе направился к Тревельяну невозможно соблазнительной, танцующей походкой, - я к тебе по делу. - Разумеется. Не обратив внимания на слова некроманта, Макс, не вставая, обнял подошедшего Дориана за талию. Не нужно было обладать какими-то талантами, чтобы найти в этом ворохе пестрой одежды с массой вырезов голый участок кожи – Тревельян тут же коснулся его губами, лизнул и снова поцеловал, удовлетворенно замечая, как вздрогнул в его руках Дориан. - Так что за дело? – Между тем лукаво поинтересовался Инквизитор, пальцами подыскивая на спине еще одну лазейку, - я весь внимание. - Я побеседовал с Лелианой, она… ох, кое-что для меня сделала… - Угум-м… - Мне нравится, что ты такой ненасытный, но… - Не отвлекайся. Шутливо прикусив кожу, Максвелл продолжил своё исследование кончиком носа, опускаясь с талии немного ниже. Дориан зарылся пальцами в его волосы, вероятно – что бы оттолкнуть, но теперь они только подталкивали дальше и Тревельян был готов вот-вот засмеяться. - В общем… вот. – Альтус извернулся, достав из-за пазухи маленький листок, сложенный вдвое, - Лелиана достала это по моей просьбе. - Что это? – Заинтересованно спросил Инквизитор, на мгновенье прерывая своё занятие. - Адрес некой женщины – Люсиоллы Хайернг. Инквизитор резко встал, от чего Дориан пошатнулся и отступил назад чтобы не упасть. - Хайернг? – Напряженно переспросил Вестник, принимая листок, но не спеша разворачивать, - это фамилия Томаса… откуда ты?.. - Напиши ей письмо, Инквизитор. – Проговорил Дориан, заключая лицо Максвелла в ладони и ласково проводя большими пальцами по щекам. – Томас наверняка хотел бы этого. «Безупречен», - подумал Максвелл, целуя своего тевинтерца, - «он просто безупречен».