Оставь надежду, всяк сюда попавший

— Подумать только, блядь, — скривился Рик, отпивая из фляжки. — Морти стал президентом? Ндаааа, я так и знал, что Цитадель катится в пропасть… — Эй! — возмутился он. — По-почему мы не можем быть президентами?! — Можете, можете… президентами своих соплей, — они свернули за поворот, следуя за Морти-гвардейцем, которого их перебранка не волновала от слова "совсем".       Бесконечная винно-красная ковровая дорожка тянулась вдаль. Они прожили здесь, в обители первых лиц Цитадели, уже несколько дней и только сейчас удостоились внимания президента, который сам же встречи с ними и искал. Черт их разберет, этих важных шишек… Дверь одного из кабинетов распахнулась, и Морти невольно вскрикнул: оттуда вышли два Рика-охранника, таща за руки и за ноги третьего Рика — мертвого. На лице у того застыло посмертное выражение ужаса. Кровь пропитала дорогой костюм, на груди виднелись следы выстрелов, некогда хорошо уложенная прическа растрепалась, а пышные усы безжизненно повисли. Оглянувшись на звук, гвардейцы одновременно перехватили тело поудобнее и боком, стремясь выглядеть как можно незаметнее, ушли. А сопровождающий их Морти открыл перед ними дверь.       Президент уже ждал их. Что надо сделать по этикету — поклониться? Отдать честь? — З… з-з-здравствуйте! — голос парня дрожал так, что он удивился тому, что вообще смог что-то произнести. Рик не сказал ничего, никак не реагируя на незаметные тычки в бок — поджав губы, он вертел головой, рассматривая кабинет. А потом, достав фляжку, спросил: — И кому ты отсосал, чтобы примостить свой маленький зад на это кресло? Эта грубость заставила Морти покрыться холодным потом. — Р-рик!.. — прошипел он, но глава Цитадели, жестом остановив его, показал на два стула рядом со своим столом. — Присаживайтесь. В его лице не промелькнуло ни тени обиды, но, когда он наливал виски из графина в три стаканчика, в его голосе зазвучал зловещий холод. — Знаете, один Рик уже спрашивал у меня примерно то же самое сегодня, — кубики льда звякнули о стеклянные стенки. — Должно быть, вы его видели, моя стража вывела его как раз перед тем, как вы вошли… И на губах Морти-президента появилась едва заметная улыбка, от которой мурашки побежали по коже. — Также он пытался использовать свою власть, деньги и давление, чтобы… — вернувшись за стол, он подвинул выпивку к своим гостям. — Чтобы добиться освобождения Дона Морти. Повисла долгая тишина. Виски в стакане Морти было так много, что оно чуть ли не переливалось за край. Чувствуя себя крайне глупо, он отпил немного, но даже от этого дыхание перехватило так, что стоило больших трудов сохранить лицо. В стакане Рика лед болтался по дну, прикрытый напитком едва ли наполовину — честно говоря, мальчик с радостью бы поменялся. — Это дело касается меня лично, ведь… — президент, отпив из своего стакана, поставил его на стол так резко, что Морти вздрогнул. — В новой Цитадели ни один Морти не будет вынужден продавать свое тело ни одному Рику! Впервые в его голосе послышались сильные эмоции, но это была лишь секундная вспышка. — И я благодарен вам за то, что вы выдали властям опасного преступника… Предложение прервал хохот. Откровенный заливающийся хохот Рика. — Да плевать я хотел на власти, — заявил он в лицо главе Цитадели. — Срать мне на тебя, и на твою идеологию, и на Дона, и на всех тех шлюшек… Я пр-эээ-сто спасал жопу своего Морти! И то только потому, что она, вместе со всем остальным телом, принадлежит мне… Последняя фраза прозвучала с такой интонацией, что Морти залился краской, молясь, чтобы у него не пошел пар из ушей. Президент же лишь слегка вздернул бровь. — Твой Морти не принадлежит никому, — снова эти зловещие интонации. — Учти это… Неужели ты относишься к нему точно так же, как все его бывшие клиенты? — О, нет-нет-нет, — и, неожиданно приобняв Морти за плечи, Рик прижался губами к его уху. — Ты ведь со мной по любви, верно, п-пес?.. Можно ли было представить себе что-то более постыдное?! Он попытался незаметно наступить Санчезу на ногу, но этот гад увернулся с ловкостью иллюзиониста, и все это происходило на глазах первого лица Цитадели! Которое, впрочем, оставалось величаво-равнодушным. — Расскажи мне все, — потребовал он, и Морти рассказал.       Все, начиная с того самого дня, как его угостили гамбургером на улице и ласковыми обещаниями затащили в мир, который он предпочел бы лучше не знать. Кое-что он опустил, но все равно — история получилась длинной, и под шумок дед, допив содержимое своего стакана, стащил и его. Ничего еще не закончилось. Дона посадили, но у него осталась целая толпа подельников, вроде агентов, которые вовлекают доверчивых беззащитных Морти в проституцию, или богачей, дающих преступной организации всяческую защиту и поддержку в обмен на содействие в темных делишках… Дон, будто паук, раскинул свои сети по всей Цитадели, и распутывание их обещало быть делом долгим и трудным. Но вместе с тем — идеологически важным для нового руководства. И пока радовало только одно — что из кабинета президента они вышли своими ногами, в отличие от предыдущего посетителя…

***

      Здесь было хорошо — вроде бы. Но Морти чувствовал себя неуютно, просыпаясь на огромной кровати с шелковым бельем или купаясь в помпезной ванной — вся эта роскошь давила на него. А президент запретил им покидать пределы Цитадели, наложив локальное ограничение на портальную пушку Рика — и пусть тот ругался страшно и сыпал проклятиями, обещая скорую расправу, на главу государства это не подействовало ничуть. Как минимум, до окончания следствия над Доном они были обречены жить здесь. Морти уже хотелось домой. Рик тоже маялся от скуки, доводил местных слуг дурацкими придирками, да и его в том числе — нервы уже были натянуты до предела. А еще один вопрос мучил юношу. Мучал уже давно. — Р-рик… — Чего? — Я… я это… Если не захочешь отвечать, то не отвечай! Ученый, отвернувшись от окна, вид из которого так волновал его секунду назад, хмыкнул: — Что же т-такого ты х-эээ-чешь спросить, п-пес? Этот вопрос был непростым для них обоих. — Каким был… каким был твой первый Морти? По лицу Рика пробежала тень. Плюхнувшись рядом с внуком на кровать, он небрежно взлохматил его волосы. — Каким-каким… Да точно таким же, как ты, вечно ноющим тупорылым говнюком! Я иногда вообще з-эээ-бываю, что он умер! Жил ведь себе спокойно в отрыве от цивилизации, горя не знал, а потом… А потом тебя, балбеса, встретил, — зевнув, он лег на спину, закрывая глаза. — Мало того, что я теперь трахаюсь с малолеткой и мне по приколу, так еще и в Цитадель эту гребаную пришлось вернуться! Ты — просто, блядь, ходячая неприятность, Мо-морти… В поцелуе был сильный привкус виски. Он с удовольствием отдался этому ощущению, пропуская через пальцы жесткие седые волосы, и Рик довольно усмехнулся, поглаживая его по щеке. — Не думай ни о чем. Ни о прошлом, ни о, блядь, будущем… Все, что имеет значение — это то, что ты мой Морти, а я твой Рик… На веки вечные, помнишь, детка?..

***

      Утро выдалось прохладным. Улицы пока были пусты. Зевая и почесывая красные пятна на ключицах, Морти сидел за столиком уличного кафе, грея ладони о чашку с кофе. Рик отошел в туалет и что-то долго не возвращался. Мимо, поднимая дорожную пыль, прошел строем отряд Морти-гвардейцев в белой форме с красной полосой на спине, и ему почему-то стало не по себе от одного их вида. Их лица были абсолютно пусты, а ноги двигались в одном ритме, без единой ошибки — будто у отряда боевых машин. Ветер колыхал огромное знамя Цитадели, висящее на соседнем доме — знамя с буквой "М", пронзающей букву "Р", и он уже сбился со счета, сколько таких видел за сегодня. Цитадель сильно изменилась. Это буквально чувствовалось в воздухе. И он не был уверен, что эти изменения ему по душе… Краем глаза он увидел человека, который приближался к нему, но, только когда он, украв стул из-за соседнего столика, сел рядом, мальчик поднял глаза — и поперхнулся кофе. Ведь кого он точно не ожидал здесь встретить, так это… — Ну привет, парень из Морти-тауна, — с едва заметной горькой улыбкой сказал ему Морти из Майами.