Оставь надежду, всяк сюда попавший

      Все, что чувствовал Морти — так это одну только усталость. Все произошедшее в Цитадели казалось теперь далеким сном. Даже приговор к пожизненному сроку для Дона. На заседании бывший хозяин борделя не дрогнул и мускулом, услышав это, но, уходя, кинул на него такой взгляд, что при воспоминании об этом Морти до сих пор пробирал мороз по коже. Неужели все закончилось? Родной дом встретил их запустением и клубящейся повсюду пылью. Открыв дверь в свою комнату, мальчик ненадолго замер на пороге, чтобы затем осторожно, будто боясь потревожить чей-то покой, войти. За окном хлестал дождь, и в воздухе пахло сыростью. Океан шумел, ударяясь злыми волнами о берег. Уйдя в свои невеселые мысли, он не сразу услышал, как его зовет к себе Рик. — Тащи сюда свою задницу, п-пес, да поживее! Первое, что увидел Морти, прибежав к нему — это небрежно валяющуюся на полу одежду. Дед лежал на кровати в одних только майке и трусах, заложив руки за голову и глядя в потолок с безмятежной улыбкой. — Ложись, — сказал он, подвинувшись, и парень недоумевающе захлопал ресницами. — Прости, ч-что? Вздохнув, Рик закатил глаза и ударил ладонью по одеялу рядом с собой: — Господи, М-морти, да не тупи ты! Просто, блядь, ложись и все, тут так-эээ-е… такое классное северное сияние… Сначала Морти не понял, причем тут северное сияние, но, когда он подошел ближе к Санчезу, ему все стало ясно. — Ты обдолбался, Р-рик! — Какой ты догадливый, — фыркнул Рик, дернув его за руку и заставляя упасть на кровать. — П-эээ-думаешь, употпе… упортбе… упо-тре-бил чуть-чуть! Зато какие звездочки, блядь, Морти, ты видишь эти звездочки?! Конечно, он видел только потолок, но старику, кажется, его ответ был особо и не нужен. А нужно ему было совсем другое.       Стоило Морти только осторожно устроиться рядом, сложив ладони на груди, как Рик, ругнувшись, притянул его к себе, заставив прижаться телом к телу. Неудивительно, почему он разделся — юноше от одного только нахождения поблизости уже стало жарко. — Здесь никто не кусается, пе-пес, — забормотал Рик, касаясь губами его шеи. — Только иногда… — и он действительно слегка прикусил кожу, заставив Морти вздрогнуть. — Т-эээ-к, не… не дрыгайся мне тут, без тебя приход и приходом не будет… Что творилось в голове старого обдолбанного безумца, один бог знал. От Рика, будто от работающей печки, волнами шло тепло, а в глазах со зрачками на всю радужку застыло какое-то странное мечтательно-задумчивое выражение. Он прикасался к Морти непривычно нежно. Подушечками пальцев до щек, носа и подбородка, губами — до чуть подрагивающего адамова яблока, а потом вдруг затих и, тяжело дыша, уткнулся лбом в плечо мальчика, закрыв глаза и до боли сжимая его руку. — Ты не реален, — неожиданно заявил он, играя желваками. — Мо-может, я… может, ты вообще мне п-привиделся под кайфом и как только меня отпустит — ты исчезнешь?.. Впрочем, эту мысль Рик быстро отбросил. — А я тогда… тогда я придумаю способ всегда быть под ка-кайфом, и… и хрен ты куда от меня денешься, говнюк… Даже если ты нереален. Если я нереален. Если вся Вселенная — эта ебаная грязь из-под залупы… Солнце окончательно скрылось за тучами, и комната погрузилась в темноту. Рик то надолго замолкал, то вдруг принимался без остановки нести всякую чушь то воодушевленным, то испуганным голосом, и Морти приходилось выслушивать весь этот поток сознания, ведь ученый вцепился в него, как клещ, и отпускать точно не собирался. — Мо-морти, — пробормотал старик, целуя его за ухом и запуская пальцы в волосы. — Мрамор вместо кожи, молоко вместо крови и космос вместо глаз… Мой Морти… Нет, ты точно ненастоящий — быть не может, чтобы мне, уроду, Вселенная подкинула второй шанс после… Не закончив предложение, Рик обнял внука так сильно, что у того затрещали кости. Снова долгий период тишины — и вот, наконец, долгожданное: — Ох, бля, как же меня шторило-то… Уже отпускает, ну ёб твою налево! Что я вообще делал-то?.. Вопрос был более чем резонным. Увидев, что он приходит в себя, Морти немного расслабился. — Эта дрянь определенно нуждается в доработке, — проворчал Санчез, сев, и, подняв свой лабораторный халат с пола, достал из кармана фляжку. Напившись, он кинул емкость в сторону и, улегшись на бок, пристально уставился на Морти прищуренным взглядом. — Ч-что? — смутился тот, отводя глаза, и получил в ответ тихий смешок. — Ничего, — прошептал Рик и, жестом велев ему приблизиться, коротко поцеловал в губы. — Просто поражаюсь, как такой Морти, как ты, мог выйти из того блядовника… — К-какой "такой"? Рик ничего не ответил. Но упоминание "блядовника" заставило сердце Морти болезненно сжаться. — Р-рик… — Что? — А что… а что будет дальше? Повисла тяжелая пауза. Раздраженно кряхтя, Рик перевернулся на спину, почесывая лысину на затылке. — Идиот, это же очевидно, — он зевнул. — Будем жить св-эээ-ей обычной жизнью, ходить в приключения, помогать… ты будешь помогать мне в науке, а я буду периодически трахать тебя так, чтобы ноги потом не сдвигались… Такой ответ тебя устроит, детка? Пожалуй, это действительно было слишком очевидно, однако… — Если опять хочешь начать грузиться по поводу прошлого, — словно прочитав его мысли, нахмурился Рик, — тогда лучше сразу иди нахуй! Еще настроение мне будешь портить своей кислой рожей, придурок…       Эта грубость заставила Морти, шмыгнув носом, отвернуться. Спустив ноги с кровати, он встал и подошел к окну, машинально перебирая бусинки красного браслета. Дождь стекал по прозрачной преграде мутным потоком. Впереди раскинулись джунгли, океан — и… жизнь. Жизнь, в которой ему точно есть, чего стыдиться — но какая, к черту, разница? Какая, если ничто не имеет значения, если все бессмысленно, но Вселенная все так же велика, и ее дороги все так же могут привести туда, куда ты и представить не мог? Не думал же он, что когда-то окажется здесь… А что будет потом? Что еще приготовит судьба уже не только ему, но и Рику? Какие еще приключения выпадут на их долю, и сколько открытий ждет впереди? — Ну что, живем, пес? — Живем, — ответил он, отвернувшись от окна, и кинулся на шею своему Рику — единственного среди многих. Единственного, кого он когда-либо хотел…