Поводок для Кармы

       В отдалённости класса 3-Е от остального мира имелось своё очарование. Что скрывать, места живописные: горы, пышные деревья и кустарники, благоухающие травы, стрекотание насекомых, свежий чистый воздух, хотя по утрам бывало прохладно. Сегодня повезло, солнце согревало землю и воздух, пробивалось сквозь листву и иногда слепило, но Нагиса не обращал на это внимания, был слишком сосредоточен на записях в блокноте. Перечитывал их уже раз в сотый, составляя стратегии и планы, но отвлёкся на восторженный, полный умиления возглас: — Какая прелесть!        Нагиса поднял взгляд на одноклассниц, что с детским интересом следили за чем-то на дереве. На одной из верхних веток притаилась куница или кто-то из её сородичей. Ушки стояли торчком, доказывая отсутствие страха, а шевелящийся носик выдавал любопытство. Шерсть топорщилась в стороны, имела бордовый окрас, а мордочка и грудка отличались нежным бежевым цветом. Юзуки сфотографировала зверька на телефон, не удержалась от вполне уместного комментария: — Милашка. — Это хорёк? — Это — соболь, — пояснил внезапно появившийся учитель Коро и тоже сделал несколько фотографий с разных ракурсов. — Нам повезло, эти зверьки редко подходят к людям и встречаются только на севере Японии, — на энтузиазме Юзуки захотела сфотографировать поближе, шагнула вперёд, но учитель Коро положил щупальце на её плечо. — Не стоит. Соболи — территориальные и довольно агрессивные животные, а их клыков и когтей боятся более крупные хищники.        Недолго Нагиса наблюдал за соболем, как он прошёл по ветке, согнувшейся под его весом, и подошёл к самому концу. Заводил носом, вильнул хвостом и посмотрел прямо на Нагису, как будто ждал чего-то. Однако ему было нечем угостить зверька, после предостережения Коро гладить не возникало желания, а ещё полюбоваться лоснящейся шерстью не хватало времени. Напоследок глянув на беспокойного зверя, Нагиса собрался пойти в класс за остальными, но остановился из-за до боли знакомого голоса: — Нагиса, мы можем поговорить?        Нагиса огляделся, но никого, кроме уходящих одноклассников, не увидел. Кругом деревья, камни и тишина. Нагиса сомневался, что такая длинная фраза ему померещилась, но не видел никого, кто мог бы её произнести. Всё определял, кому принадлежит знакомый, но искажённый голос, какой-то шипящий, более высокий и без привычной надменности. С осторожностью Нагиса уточнил: — Карма, это ты? — Да. Ты не подойдёшь? — Конечно, — Нагиса растерялся. Голос доносился то ли из-под земли, то ли откуда-то сверху. — Но куда? — Это срочно.        Кусты зашелестели, указывая Нагисе дорогу. Он пошёл к ним медленно, не прекращал осматриваться из-за предчувствия опасности. Искажённый голос, звучащий неизвестно откуда, тайны, загадки, намёки — вполне в духе Кармы, но сейчас он вёл себя чересчур подозрительно. Не вышел, а зазывал куда-то из укрытия. Пробовал новый способ маскировки? У него отлично получалось, Нагиса не видел Карму, ни его силуэта, ни очертаний. Нагиса прошёл немного вперёд и вновь пробежался глазами по округе, не обделил камни и листву. Никого. — Я наверху, — откликнулся Карма. Весело улыбаясь, ведь не заметил его, Нагиса задрал голову, и улыбка тут же пропала с его лица, а мысли беспорядочно закрутились в черепушке. На дереве сидел только соболь, а уж его никак не спутать с… — Карма?! — выпалил Нагиса и отшатнулся. Колени задрожали, а голова пошла кругом. Пришлось опереться на ближайший ствол, чтобы не упасть под тяжестью вопросов, возмущений и страхов. Не на такое утро Нагиса рассчитывал. Карма стал соболем, невероятно. Или это очередная шутка? У Кармы своеобразное чувство юмора. Он надрессировал этого кроху? Когда успел? — Это… это правда ты? — Сам не верю.        Послышалась фирменная усмешка, которая могла принадлежать единственному существу во всём мире, Карме. Да и губы соболя двигались в такт словам, а голос пусть слегка изменился, оставался всё тем же, заставляющим сердце биться чаще. Выглядело забавно и почти страшно. Слишком плавно для машины, слишком чётко для чревовещания. После учителя-осьминога и всех безумцев, что приходили за его жизнью, мало что могло удивить Нагису, но ставший зверушкой Карма — нечто из ряда вон выходящее. В попытке переварить эту информацию, Нагиса закрыл лицо ладонями и глубоко вдохнул, не сводя взгляд с Кармы, что спустился вниз по стволу и встал у корней. Не подходил, чтобы окончательно не свести Нагису с ума. Пришлось немного подождать прежде, чем дар речи вернулся к Нагисе. Слова давались ему с трудом. — Как… как такое случилось? — Не знаю, — Карма сел на задние лапы и обвился коротким пушистым хвостом. — Проснулся я уже в этом теле. — Но… это ведь невозможно! И почему ты такой спокойный?! — Глупо переживать из-за вещей, которые я не могу контролировать. — Да, но!.. Нужно рассказать учителям, — предложил Нагиса, вскочил и шагнул в сторону школы, но Карма преградил дорогу. — Не говори никому, — твёрдо попросил он и негромко заурчал. Может, в обычном теле он и управлял эмоциями, но звериные повадки выдавали их целиком и полностью. — Не хочу, чтобы кто-то из наших знал. Ты ведь понимаешь, чем это закончится? — Но учителя наверняка… — Никому не говори, — рыкнул Карма и угрожающе зашипел. Шёрстка на спине и загривке встала дыбом. — Я хочу сам во всём разобраться, но, — ненадолго возникла пауза, — мне нужна твоя помощь. Что скажешь? — Конечно я помогу, но что нам делать? — Пока не знаю… Нужно понять, почему я стал таким, — прозвенел звонок, оповещающий о начале занятий. Отдалённо послышалась суета, смех и беготня. Карма повернул голову к школьному корпусу, а затем к Нагисе. — Обсудим всё в другом месте.        Молча кивнув, Нагиса поднялся на ноги и завис. Его не беспокоила необходимость пропустить занятия, сейчас есть дела важнее, но он понятия не имел, за что взяться в первую очередь, стоит ли взять зверька, то есть Карму, на руки или он пойдёт сам. Раздумья оказались напрасны, Карма быстро нашёл более комфортный способ передвижения — залез в сумку Нагисы и высунул голову, бегло облизнулся. Какое-то время Нагисе потребовалось, чтобы вспомнить, как правильно дышать, ходить и разговаривать. От волнения сумка показалась намного тяжелее, а ведь соболь весил меньше килограмма.        Из соображений безопасности Нагиса предпочёл не нести Карму домой — вряд ли мама адекватно воспримет дикий комок меха — поэтому Акабане пригласил Нагису к себе. Он шёл торопливо, старался дышать ровно, а Карма рассматривал родные улицы новыми крохотными глазками, выглядел как всегда спокойно и бодро. Нагиса пробовал отвлечься на что-нибудь, например, на вопрос каким Карма видит мир, цветным или чёрно-белым, но спросить не решался. Когда всё разрешится и вернётся на круги своя, можно будет пошутить и порасспрашивать на эту тему. Нагиса надеялся, что это произойдёт скоро — Карма в шкурке соболя, конечно, потрясающее зрелище, но он вряд ли разделяет удовольствие от своего нового облика.        Чем дальше парни шли по улице, тем стыдливее становилось — изредка, с восторгом или удивлением, прохожие смотрели на необычного питомца, дети тыкали пальцами и тянулись погладить «котёнка». Нагиса хотел бы сказать «Подумаешь, соболь», но признал, что и сам бы украдкой поглядывал, увидев такого красавца в чьей-нибудь сумке, а он ещё и сам ищет встречи и поворачивает ушки в сторону каждого нового звука, мило шевелит носом, изучая каждый запах.        Пусть оброс шерстью, Карма остался собой — осматривался и вспоминал, искал в памяти тот момент, когда мог стать зверем. Ощутил укус или резкий удар, потерял сознание или что-то вроде, но воспоминания упорно сопротивлялись. Самой реальной казалась теория об эксперименте. Вероятно, кто-то планировал избавиться от конкурентов в виде учеников Е-класса, превратив их в животных, создать монстра, проверить генетическое оружие или что похожее. Хотя как-то не верилось, что можно полностью переписать ДНК человека, сохранив при этом его разум. Из-за масштабов угрозы Нагиса не понимал, почему Карма против помощи учителей. Наверное, он хотел использовать новые умения для убийства учителя Коро, подобраться к нему в не предвещающем угрозу виде и напасть. Хитро, но не похоже на правду. Нагиса окончательно запутался в собственных мыслях, сменяющих друг друга с невероятной скоростью. Прикрыл глаза и устало выдохнул. Соболиное ухо мгновенно дёрнулось в сторону тихого звука. — Жалеешь, что прогулял? — Твоя проблема немного важнее оценок, — попытался разрядить атмосферу Нагиса. — Но ты бы вёл себя потише. Говорящий соболь — это странно.        Карма ухмыльнулся и смиренно кивнул. Замер, недолго прислушивался, после чего зажал утюжок замка в зубах и рывками расстегнул его. Забрался на сумку, отряхнулся и вскарабкался по руке Нагисы, осторожно цепляясь коготками за рубашку. Пощекотал хвостом его шею, перебираясь с одного плеча на другое, и шепнул: — Может перекусим? Я так и не позавтракал. — Как насчёт мороженого? — Нагиса вдруг опомнился. — Или тебе не стоит такое есть? — Вот и проверим. Мне с клубникой.        Прогулять уроки, купить мороженое и не спеша есть его, идя вместе с Кармой по просыпающимся улицам — об этом Нагиса только мечтал. Нечто подобное случалось и раньше, но в те разы Нагиса не рассматривал Карму как предмет обожания, вот и не оценил по достоинству краткие моменты счастья. Теперь же насладиться мешало абсолютно всё — Карма стал соболем и неясно, как вернуть его назад, станет ли он зверем, не проиграет ли инстинктам и вообще есть ли ещё надежда спасти его.        Решив больше не строить не основанные ни на чём теории, Нагиса перевёл взгляд на Карму, что сидел на плече и наслаждался мороженым, пока Нагиса преданно его держал. Соболь поворачивал голову и откусывал помаленьку, часто жевал, почти не закрывая рот, облизывался после каждой крохотной порции. Прелестное зрелище позволило Нагисе более или менее успокоиться. Карма попал в нелёгкое положение, но не отчаялся, продолжал радоваться мелочам и, скорее всего, уже придумал, как действовать. В этом весь Карма — уверенный и не теряющий голову в самых безумных обстоятельствах.        Когда Шиота остановился у дома Кармы, он спрыгнул и поскакал по траве невысокими длинными прыжками, изящными и грациозными, словно вовсе не касался земли. Всего за несколько секунд преодолел двор и взобрался на дерево, пробежал вверх по стволу, игнорируя силу притяжения. Зашелестели листья, хрустнула ветка, что-то брякнуло. Карма вернулся к присевшему на колени Нагисе и положил в его ладонь ключи. Предусмотрительно. Но ничего другого от Кармы и не приходилось ожидать.        Нагисе было как-то неловко открывать дверь его дома самому, своими руками. Создавалось впечатление, будто Карма и Нагиса уже давно жили вместе, и он просто вернулся домой после тяжёлого дня. Усмехнувшись, Нагиса неуверенно шагнул внутрь, а Карма, постукивая коготками по полу, проскакал на кухню, взмахивая длинным хвостом. Нагиса снял обувь и осторожно поставил сумку на пол. Всё стало непривычным, каким-то огромным, чужим, неприветливым, а ведь это не Нагиса превратился в зверька. Каково Карме видеть родной дом с нового ракурса? Должно быть, он напуган, но не подаёт виду. Нагиса загрустил. Мечтал побыть с Кармой наедине, сказать ему много важных слов, но ситуация целиком и полностью выступала против романтики. Раздался надрывный голос: — Нагиса, не поможешь? — Сейчас, — встревоженно откликнулся Нагиса и влетел на кухню, боясь вообразить, что стряслось, но опасения, к счастью, оказались напрасны. Карма просто крутился возле холодильника, не в состоянии его открыть, и порой поскальзывался на маленьких лужицах воды. До ручки не дотягивался, и уцепиться было не за что. Нагиса расплылся в улыбке. — Давай я. — Ага, — Карма запрыгнул на стол. Вился у его края, в ожидании помахивая хвостом. — Есть будешь? — Нет, спасибо. А тебе что разогреть? — Рис? — без привычного задора попросил Карма.        Он перепрыгнул на тумбу, пробежался до раковины. Извернулся спиной, включая воду, и помучился, поворачивая смеситель. Очень ответственно Карма помыл лапки, мордочку и ушки. Вычесал что-то из шерсти на спине, приподняв переднюю лапу, и почистил пышный хвост. Закончив приводить себя в порядок, Карма перепрыгнул на стол, но из-за мокрых лап проскользил дальше, чуть не упал. Фыркнул.        По-очереди Карма отряхнул задние лапы, буркнул что-то про «неуклюжее тело», а Нагиса тем временем ставил тарелку в микроволновку. Вовремя вспомнил, что разогревать следует недолго и совсем немного, и что столовые приборы не пригодятся соболю. Скоро Нагиса с интересом наблюдал за тем, как Карма ест. Он часто жевал и облизывался, фиксировал тарелку когтистыми пальцами. Поворачивал голову, изворачиваясь всем телом, и помахивал кончиком хвоста. Вдруг Нагиса поймал на себе вопросительно-ехидный взгляд и отвернулся. Признал, что увлёкся и пялиться не стоит, Карма вряд ли симпатизирует напоминаниям о своём новом облике. Но как же здорово сидеть рядом, смотреть на него и быть единственным, кому он доверился. Не Коро, не Карасуме, не кому-то другому, а Нагисе. Это было неуместно, эгоистично, но он искренне радовался представившейся возможности.        После трапезы Карма вытер мордочку о полотенце и облизнулся. Хорошенький. Не потому, что стал соболем, а потому, что Нагиса всегда видел Карму воплощением совершенства, в любую погоду и в любом настроении. Но вопрос оставался — как сделать Карму прежним, чтобы снова любоваться им. И его, судя по всему, тесная шкурка тоже утомила. Он присел на задние лапы, почесал ухо и уставился на Нагису. Изогнулся, принялся вычёсывать что-то на спине, опираясь на одну лапку и приподняв другую. Издавал приглушённый горловой звук, похожий на мурлыканье кошки. Дёрнул ухом и шустро повернулся к окну, видимо, услышав что-то на улице. Наконец одолел звериные инстинкты и сосредоточился на Нагисе. — Плохо помню вчерашний вечер. Всё как в тумане. — Думаешь, тогда ты и, — Шиота вдруг осознал, что понятия не имеет, как логично завершить фразу. Искал подходящий вариант, но без успехов. — Тогда тебя и… — Да, наверное, — посмеялся Карма, сам не зная, что с ним «тогда» сотворили. Ясно одно — что-то случилось в прошлые выходные и из-за этого «чего-то», возможно, Карма и потерял человеческий вид.— Прогуляемся? Думаю, я смогу что-нибудь вспомнить, если увижу, где был. — Хорошо, но, — Нагиса неожиданно замолчал. Идея странная, но она наверняка облегчит задачу и обезопасит Карму. Но как он среагирует на подобное предложение? — Но что? — Может… наденешь поводок? — Так вот ты какой на самом деле. Хочешь посадить меня на привязь? — лукаво сощурился Карма. В ответ Нагиса вскочил со стула и, красный от стыда, возразил. — Вовсе нет! Так будет удобнее и ты!.. — Расслабься, я пошутил, — Нагиса отвернулся. Знал ведь, что это очередная издёвка, а совладать с эмоциями не сумел. Что скрывать, Нагиса с лёгкостью посадил бы себя на поводок и вручил его Карме, но не наоборот. Он относился к тем, кого нельзя держать в неволе. Карма не различил на лице Нагисы ни единой, даже крохотной капли веселья. Дёрнул ухом и в знак извинения потыкался кончиком носа в ладонь Нагисы. — Отличная идея, но не хотелось бы его покупать ради одной вылазки.        Никто не гарантировал, что причина превращения откроется и Карма станет человеком в ближайшее время, а он говорил решительно и смело, будто собирался уже через пару минут вернуться к нормальной жизни. Как бы то ни было, Нагиса придумал, у кого одолжить поводок для хорька, а он и соболю наверняка подойдёт. До нужного дома Карма проехал в сумке Нагисы с комфортом и удобствами в виде баночки сока. Пил через трубочку, постоянно её надкусывая, иногда проливал из-за крохотного объёма рта. Без особого удовольствия разрешил надеть на себя ремни поводка. О дискомфорте и унижении Карма не высказался, лишь поёрзал, убеждаясь, что поводок не сильно давит, и кивнул Нагисе, командуя выдвигаться.        Уже через пару минут идея воспользоваться поводком перестала казаться гениальной — сумка скрывала диковинную зверушку, а теперь она превратилась в объект всеобщего интереса. С другой стороны, Карма показывал, куда идти, а не шептал на ухо, обдавая кожу дыханием, что даже от соболя удавалось воспринимать с неприличным подтекстом — это ведь Карма, а не кто-то другой. К тому же он проявлял воспитанность дрессированного щенка, шёл впереди, а не мчался до предполагаемого места предполагаемого нападения со всех соболиных ног.        Иногда Акабане останавливался и, пока Нагиса разрешал сфотографировать его, оглядывался, прислушивался и принюхивался. Злоумышленник исчез, но какие-то улики, особенно запахи, не могли пропасть за ночь. Но принесут они пользу или нет, действительно ли причина метаморфозы крылась во вчерашнем вечере, оставалось только проверить. Карма добегал до какой-то точки, замирал, вспоминал, куда шёл дальше, и останавливался уже там. Короткие перебежки утомляли, но Нагиса проявлял терпение, помнил, какая тяжёлая сейчас обстановка и понимал, как сложно Карме оставаться невозмутимым.        Нагиса не переставал сдержанно улыбаться. Шёл по следам Кармы, проживая его день, видя мир его глазами. Внимание уже не смущало, загадочное превращение не пугало, уверенность в завтрашнем дне становилась менее эфемерной. Нагиса даже отыскал в себе силы порадоваться происходящему — когда ещё он побудет с Кармой наедине? Его можно взять на руки, погладить или почесать за ушком, обвинив во всём соболиную внешность. Наивные мечты сопровождали Нагису от дома до магазинчика, где Карма купил вчера сок, теплились возле сквера и двухэтажных домиков, но понемногу начали отступать перед ощущением опасности.        Карма остановился. Дёрнул ухом и заводил носом по воздуху. Вчера проходил здесь, вдали от людей и света фонарей, брёл в компании ветра по узким улочкам. Никаких камер, никаких свидетелей, ни собак, никого — отличное место для засады. Если незаметно нападать на убийцу, то именно здесь. Свет солнца не попадал сюда, а ветер холодел, едва переступив черту бедного опустевшего района. Нагиса даже не догадывался о его существовании. Перевёл напряжённый взгляд на сосредоточенного Карму, ожидая дальнейших приказов. В глубине души Нагиса надеялся, что они с Кармой пробегутся по округе возле старых запустевших домиков и пойдут прочь, но ошибся.        Карма двинулся вперёд, медленно и осторожно опуская лапы на асфальт. Поворачивал уши к любому шороху. Часто вдыхал, анализировал запахи, ища чуждые этому месту, враждебные, сулящие недоброе. Сигаретный дым, смешавшееся с землёй пиво, запах краски от свежего граффити и плесень. Целый букет ароматов, но все не те. Не чувствуя большинство запахов и не видя ничего особенного под ногами, Нагиса сосредоточился на всём, что находилось выше мусорных баков и заборов. Высматривал зацепки в окнах, стенах и на крышах, но нападать откуда-то сверху было бы как минимум не разумно — нужно очень постараться, чтобы не скрипнуть старыми досками и шиферными листами. Но если улики остались где-то на земле, удачно прятались от человеческих и звериных глаз.        Не удавалось найти гильзу, иглу от шприца, загадочную жидкость, вызывающую мутацию, или отпечаток ботинка. Этому не приходилось удивляться — злоумышленник знал, на кого нападает, поэтому наверняка обладал отличной подготовкой, не оставил бы таких нелепых улик. Карма и Нагиса изучили каждый сантиметр, прочесали всё от и до, каждую щель, каждый угол и стену, но не нашли ни одной зацепки или просто не поняли, что это и есть она. А солнце уже клонилось ко сну, рисуя на рыжих домах густые чёрные тени. — Лучше пойти домой, — вполголоса посоветовал Нагиса. Карма не проявил участия. Испачканная грязью и пылью шерсть стояла дыбом, а распушенный хвост бился из стороны в сторону, выдавая беспокойство. Нагиса повторил громче и слабо потянул поводок, напоминая о своём существовании. — Карма, уже поздно. — Да, — отстранёно откликнулся тот. Ещё какое-то время Карма сверлил взглядом что-то, чего Нагиса не видел, но постепенно пришёл в себя. Развернулся в сторону жилых домов. — Тебя проводить? — То есть? — оторопел Нагиса. — Тебе нельзя оставаться одному. — И что ты предлагаешь? Переночуешь у меня? Как будешь отчитываться перед матерью? — Я… я попробую объяснить, — Нагиса сомневался, что сумеет договориться, но кое-что мог сказать наверняка. — Я тебя не брошу… Лучше останься у меня. — Как знаешь.        Не похоже, что Карме идея понравилась. Иначе быть не могло — зная характер и некоторые особенности матери Нагисы, любой бы запереживал, однако его жажда помочь не оставляла равнодушным. Карма считал, что и в таком виде справится с любыми трудностями, но после проигрыша холодильнику чуть подрастерял уверенность. Как можно более непринуждённой походкой повёл Нагису из этого ужасного места. Оставлял грязные пятна после каждого шага, сдерживался, чтобы не остановиться и вычесать слипшуюся шерсть прямо тут. Разделяя это чувство, первым делом по приходу домой Нагиса решил помыться. Сам лёг в ванную, закрывшись едва прозрачной шторой, а Карму оставил отмокать в раковине. Он плескался, нарезал круги, задевал хвостом баночки с шампунем, гелем и прочими предметами гигиены.        Одинаковый пол обещал избавить от неловкостей, да и занавеска изо всех сил защищала, но румянец на щеках вызвал вовсе не пар или горячая вода. Соболиный силуэт с трудом различался, маленький, шустрый, озорной, а фантазия упрямо рисовала статный образ Кармы, доводя уровень смущения до наивысшей отметки. А ведь переодеваясь перед занятиями в бассейне, и в нём самом Нагиса почти не стеснялся. Наверное, благодаря присутствию остальных. А сейчас всё иначе, Нагиса с Кармой наедине. Вдвоём. Никто не помешает, не отвлечёт. Идеальный момент, чтобы признаться. Нагиса опустил тяжёлые веки. Пытался расслабиться и перестать рассуждать, вечно следить за собой, дать себе немного воли, но всё без толку. — Карма, — на выдохе позвал он, тихо, почти неслышно. — Да?        На эмоциях Нагиса вскочил и покраснел. Не ожидал, что Карма услышит, забыл об остром соболином слухе. Судорожно придумывал что-то правдоподобное и нейтральное, но как назло ни единой адекватной фразы не рождалось. А молчание всё тянулось. — Мы… мы обязательно вернём твоё тело. — Знаю, ты ведь мне помогаешь.        Произнесённые слова окончательно смутили Нагису. Он закрыл лицо ладонями и глубоко вдохнул, возвращая власть над собой, резкими и сильными эмоциями. Карма легко вгонял в краску. Единственной фразой, милой и неожиданной. Как бы Нагиса хотел, чтобы эти слова подразумевали нечто более близкое и интимное, чем комплимент о надёжности и силе. Приятно, но это не то, о чём Нагиса грезил. Как несладкое мороженое. — Какое полотенце можно взять? — М, моё белое. — Спасибо.        Карма отряхнулся, от чего капли забились о занавеску, и спрыгнул; мокрый хвост тяжело ударился о пол. По нему часто застучали коготки, на секунду воцарилась тишина, затем Карма запрыгнул на тумбу. При мысли о том, как неудобно Карме будет вытираться короткими лапками, Нагиса невольно умилился. Зрелище наверняка очаровательное. И печальное, ведь даже такие бытовые мелочи могут вызвать затруднения для звериного тела. Подумав об этом, Нагиса тут же вылез из ванны, наспех надел бельё и не без стеснения вышел из-за шторы. Оно быстро отступило перед сочувствием, ведь Карме явно было неудобно. Он лежал боком на расстеленном полотенце и тёрся об него, сжимался в клубок и снова выгибался длинной гибкой спиной. Ёрзал и крутился, вытирая мокрую шерсть. Робко встав рядом, Нагиса предложил: — Может, я помогу? — Карма поднял голову и повернулся к Нагисе, снисходительно посмотрел на него. Вильнул хвостом. — Считаешь, сам я не справлюсь? — Нет, просто… друзья ведь должны помогать друг другу.        Такому аргументу Карма не возразил. Слез с полотенца и приглушённо замурлыкал от того, как Нагиса стал аккуратными движениями вытирать шерсть. Она спутывалась и топорщилась в стороны, но менее приятно от этого не становилось. Нагиса нервничал, боялся надавить сильнее и причинить боль маленькому соболю, но он не испытывал ни капли дискомфорта. Не поднимал веки, молча блаженствовал. Нагиса воображал, что вытирает волосы Кармы, пока тот сидит на диване в своём привычном теле, потом задирает голову и целует. От картины, полной любви и нежности, стало грустно и хорошо на душе. Пусть в шкуре соболя и не догадывался о влюблённости Нагисы, но Карма рядом, целый и невредимый. Что ещё нужно? Откровенно говоря, кое-чего Нагисе очень хотелось. Сокровенного, милого, лишённого грязных мыслей.        Нагиса всё же рискнул взять Карму под лапки и приподнял, проверяя реакцию. Сопротивлений не последовало. Он не догадывался, что творится в голове Нагисы, но предоставил себя в его полное распоряжение. И не зря — мокрой шерсти коснулась мягкая щётка. Спустилась от макушки до загривка, затем по длинной спине и хвосту. Ненадолго поднялась и снова вернулась на голову, откуда плавно заскользила вниз. Если шерсть спутывалась, Нагиса неспешными манипуляциями приводил её в порядок, затем снова продолжал расчёсывать. У Нагисы создавалось впечатление, что он расчёсывает обычного Карму, но настоящий он не позволил бы сделать с собой нечто такое. На миг Нагиса испугался, допустил, что рано или поздно Карма превратится в соболя окончательно, но даже так, Нагиса знал, что не оставит его, будет заботиться и любить его, свободолюбивого, непредсказуемого, неуправляемого зверька. Как можно скорее Нагиса прогнал мысли и сосредоточился исключительно на том, что происходит сейчас. Взял соболя поудобнее, усерднее начал чесать его щёткой. Постепенно раздался приглушённый горловой звук, называемый «гуканьем».        Медленными шагами Нагиса шёл до кухни, водя расчёской по тёмной шерсти. Особенно осторожно в области выступающих лопаток и копчика. Пригладил выбившийся пучок меха на макушке и провёл между ушей дрожащими пальцами. Волновался. Боялся разозлить Карму, но тот не давал и намёка на агрессию, лежал с закрытыми глазами и вибрировал. С виду всё идеально, но что-то мешало. Нагису не покидало ощущение, что вот-вот что-то случится. И, как обычно, чутьё не подвело. Едва Нагиса опустил распушившегося Карму на стол и предложил попить молока перед сном, как раздался звук открывающейся двери. В одну секунду Нагиса успел запаниковать, его мысли сбились в кучу, мешали составить даже самый банальный план действий.        Шиота успел только повернуться к Карме, а тот уже скакал в его комнату, выглянул из-за двери и мотнул головой в сторону коридора, намекая, что стоит принять как можно более невозмутимый вид. Юркнул в спальню и закрыл за собой дверь. Для надёжности зарылся под одеяло, высунув из-под него нос. Принюхивался. Прижал уши и прильнул к простыне всем телом, вслушиваясь в каждый звук. Голоса звучали тихо, довольно мирно, но соболиное нутро пропитало напряжение, шерсть против воли встала дыбом. Затем интонации изменились: один стал подавлять, а голос Нагисы утих, его пропитало смирение и податливость, кажется, долька страха. Что-то упало. Разговор перерос в спор. Чётко прозвучало «шерсть», «грязь», «дикий». Нутро Кармы задребезжало, но не от страха перед неконтролируемой женщиной.        Что-то громко ударилось и разбилось, вслед за этим наступило молчание. Карма не успел заметить выражение лица вбежавшего в комнату Нагисы. Хлопнув дверью и заперев её, он сел на край кровати возле окна. Ничего не говорил. Рвано и тяжело вдыхал. Не узнавая Нагису, Карма приподнялся и заворожённо уставился на него. Впервые видел так много отрицательных эмоций на его лице: грусть, сожаление, неприязнь, ненависть к себе, злость и тоска. Всегда добродушный и спокойный, поэтому Карма не представлял, как реагировать и что делать с таким Нагисой. Он постоянно витал где-то в собственных мыслях, предсказывал поведение других, замечал каждую мелочь, а сам оставался загадкой. По крайней мере, для Кармы. Он издал короткое горловое рычание. Шагнул навстречу. Остановился. Мотнул головой. Подался назад. Смелее подошёл к Нагисе и ткнул влажным носом в его ладонь. — Извини. Не думал, что дойдёт до ссоры. — Всё в порядке, я уже привык, — тускло произнёс Нагиса. Не сдержался, взял Карму и посадил себе на колени. Чесал по голове и между ушек, приходя в себя. Ощущал тёплый мягкий мех и слабую вибрацию от мурлыканья. Полушёпотом добавил. — Ни с кем отношения не сложились. — О чём ты?        В ответ Нагиса отвёл глаза. Не собирался обсуждать это с кем-то, тем более с Кармой, докучать ему проблемами и детскими страхами, но он сам спросил. Это шанс, второй шанс признаться, но не открыто, а между строк. Нагиса вздохнул. Прижал соболька к груди, не прекращая гладить. Сердце Нагисы билось чаще, чем обычно. — Мы с мамой… у нас не самые лучшие отношения, а человек, — внезапно Нагиса покраснел. Его сердце застучало ещё громче и сильнее. Каждое слово давалось с определёнными усилиями, голос подрагивал. Карма только слушал. — Человек, который мне нравится, не замечает меня. — Не замечает или не знает о твоих чувствах? — с намёком уточнил Акабане. — Не знает. — Так скажи ему. — Я… нет, я не могу, — проронил Нагиса и отвернулся, пряча лицо. Странно обсуждать тему отношений и любви с тем, кто тебе нравится. — Он… этот человек такой яркий. Придётся совершить что-то невероятное, — соболь выбрался из объятий и сел на колени Нагисы, встретился с ним взглядами. — Так сверши, — Карма подбадривающее кивнул и приподнялся на задних лапах, чтобы стать ближе к Нагисе. Улыбнулся, наклонив голову. — Ты же безумец, тебе всё по плечу. А если он не ответит взаимностью, то зачем тебе такой нужен? — Н-наверное.        Прилив энтузиазма наполнил Нагису вместе с голосом Кармы. Слышать от него нечто подобное было одновременно приятно и обидно, ведь технически, говорил он о себе. Его речь воодушевила, но Шиота боялся, что остановиться придётся всё-таки на «зачем такой нужен», да и не мог придумать, как чётко и ярко продемонстрировать Карме свои чувства. Нагиса погладил его между ушей. Было бы здорово прикоснуться к нему настоящему, но он вряд ли согласится. Зато звериные инстинкты склоняли к ласке.        Может четверть, может пол, а может целый час Нагиса, держа Карму у себя на коленях, касался его спины, пушистого хвоста и маленькой головки. Успокаивался, переставал рассуждать, наслаждался урчанием. С радостью просидел бы так целую вечность, а то и две, но понемногу проигрывал усталости, да и часы показывали позднее время. Нагиса пару раз почесал пальцем переносицу Кармы, что, кажется, уже дремал, и предложил ложиться спать, а завтра составлять новый план. Чтобы избавиться от неловкостей, Нагиса положил на стол подушку, куда Карма хозяйски улёгся. Свернулся калачиком и недолго полежал. Вытянулся, перевернулся на бок, лёг на живот. Похоже, нашёл идеальную позу. Широко зевнул. Накрылся хвостом и, пожелав Нагисе доброй ночи, заснул.        А вот на Нагису, при всех переживаниях, сон не снизошёл. Шиота долго лежал в постели, изучая потолок, и думал. О себе, о матери, о Карме, его новом теле и том, как признаться в симпатии. В первую очередь стоит вернуть ему тело, а потом разбираться с остальным, это ясно. Но как, если нет никаких догадок о том, как, почему и зачем Карму превратили в зверя? Ждёт ли такая участь остальных? Не лучше ли втайне от Кармы посоветоваться с учителями? Вопросы, порождённые страхом и тревогами, одолевали Нагису. Сколько мог, он давал отпор, но понемногу сдавался перед возможными последствиями превращения Кармы. Корил себя за то, что придя на место преступления ни зацепок, ни намёков не увидел. А ведь Карма доверял, возлагал надежды и даже озвучил это прямым текстом. Как после этого можно сидеть, сложа руки?        Хрупкий сон Кармы нарушили тихие, периодически повторяющиеся краткие звуки. Уши сами собой задёргались, следуя за каждым из них, и даже накрыв голову хвостом, Карма не скрылся от внешних раздражителей. Только застёгивающаяся молния вынудила выбросить остатки сонливости и резко поднять голову. Карма вскочил на лапы и подбежал к краю стола, увидев Нагису в прогулочной одежде — джинсах и куртке с капюшоном. Нагиса не стал кошкой, но его глаза ярко горели в темноте решительностью и смелостью. Зарывшись в собственные мысли, он не сразу поймал на себе ехидный взгляд Кармы. — Ты был прав, я способен на безумие. Если цель — весь наш класс, то нападавший вернётся. — Зная, что мы попробуем разобраться, — закончил очевидную мысль Карма. Пригнулся и, выждав момент, когда Нагиса развернулся к нему лицом, прыгнул; Нагиса чудом успел поймать соболя. — Ты ведь не думаешь, что я пропущу всё интересное?        Получив благодарный кивок, Карма юркнул под куртку. Сердце Нагисы участило ритм, а дыхание чуть сбилась. Причина крылась вовсе не в страхе перед опасностью или криками матери, а в чём-то другом, что оставалось для Кармы загадкой. Он предпочёл оставить её на более подходящее время и сосредоточиться исключительно на деле. Что скрывать, неуклюжее соболиное тело уже порядком надоело. Карма надеялся, что Нагиса не ошибся и напавший вернётся на место преступления. Если это в самом деле был тот запустевший район.        Утром он истощал зловещую ауру, а с заходом солнца приобрел куда более жуткий оттенок: луна скрылась за тучами, не желая тратить силы и нежный свет на грязные домишки, издалека раздавался собачий лай, ни в одном из окон не горели лампы. Царящая кругом темнота, завывание ветра, шелест деревьев и перспектива стать зверушкой не пугали Нагису так, как страх не защитить Карму. Скорость, хитрость, предусмотрительность и ловкость остались при нём, но в таком виде его могла остановить любая клетка или удар по маленькому тельцу.        Игнорируя мрачные мысли, Нагиса осторожно двинулся вдоль узких длинных домов, обходил лужи и грязь, держался тени. Маскировка ужасная, из оружия только складной нож, зато звериные навыки Кармы обещали заблаговременно предупредить о противнике. Маленькие уши то и дело поворачивались за звуками, многие из которых Нагиса даже отдалённо не слышал. Не до конца понимал, зачем пришёл сюда сейчас, без прикрытия и всяческого подобия плана или поддержки. Стоило позвонить кому-нибудь из ребят. Первым, самым надёжным и сильным, кандидатом стал Карма, но он уже здесь, причём в куда более беззащитном облике. Вдруг Карма завибрировал и глухо заурчал, предупреждая о приближении незнакомца. Нагиса насторожился, но предпринимать что-либо не спешил — раз Карма ограничился намёком, опасность невелика, а хлюпанье обуви и нелепый вопрос подтвердили непрофессионализм чужака. — Эй, лапочка, не боишься гулять тут одна?        Нагиса привык, что его путают с девушкой, но не думал, что в явно мальчиковой одежде ничего не изменится. Даже свободная кофта не скрыла изящность тела. Или же незнакомец настолько опьянел, что не мог отличить реальность от выдумки. Когда Нагиса обернулся, очаровывая робостью и скромностью, ухажёр ещё сильнее приосанился. Подошёл и без зазрения совести окинул Нагису оценивающим взглядом. Кивнул сам себе. — Тебя проводить? — Я справлюсь, — тихо отозвался Нагиса, не желая разжигать конфликт, надеялся уладить всё мирно. Незнакомец шагнул вперёд, оттесняя Нагису к грязной стене. Упёрся в неё ладонью, проявлял настойчивость. — Да ладно, милашка, не ломайся.        Рассердиться Нагиса не успел — что-то чёрной молнией пронеслось и ударилось об наглого парня, повалило на землю. Тот замахал руками и ногами, закричал, сам не зная на кого, и пытался ударить этого кого-то. Среди криков и брызгов грязной воды Нагиса различил рычание, порвалась ткань. В темноте едва удалось рассмотреть, как соболь упирался лапами в землю и мотал головой, отрывая от штанины кусок. Парень пнул зверя, но тот успел отскочить. Выгнул спину колесом и оскалился, демонстрируя длинные клыки. После этого зрелища, усиленного темнотой и алкоголем, парень прибег к наилучшей тактике — воспользовался моментом, чтобы вскочить на ноги и убежать. Ещё какое-то время Карма хищно шипел, поэтому не видел, с каким восхищением смотрит на него Нагиса. Он не мог отвести взгляда от Кармы смелого, преданного и сильного даже в маленькой соболиной шкурке. Так себе подвиг, Нагиса и сам мог проучить нахала, но как же здорово было чувствовать себя защищённым, ещё и если это чувство подарил Карма. Нагиса встал позади. Добро усмехнулся. — Считаешь, я бы не справился? — Мы ведь друзья, а друзья должны помогать друг другу, — на миг Карма печально и растеряно посмотрел в сторону, а к Нагисе обратился уже спокойно, с лёгкой хитринкой, как всегда. — Если я навсегда останусь зверем, мы всё равно будем друзьями? — Конечно! Как ты можешь такое спрашивать?! — крикнул Нагиса, на что услышал смех, лёгкий и свободный, как Карма смеялся очень редко. — Просто хотел убедиться, — признался Карма. Поднял голову и навострил уши. — Слышишь?        Нагиса затих. И правда, вечернюю тишину нарушали какие-то странные хаотичные звуки. Позже удалось разобрать, что это песня, знакомая, становящаяся громче и понятнее песня. Здания, деревья, камни и украшенное звёздами небо подрагивали под ритм мелодии. Нагисе хорошо были знакомы текст и мотив. Всё вокруг дрожало ему в такт, пока Нагиса, не замечая пустоты вокруг, вспоминал. Точно. Это мелодия его телефона.        Как и должен был, Нагиса лежал на кровати в своей комнате, слышал песню, прокравшуюся в сон, и не торопился выключить будильник. Вспоминал всё увиденное, заново переживал эмоции. Не до конца верил, что всё произошедшее, привычное, яркое, насыщенное, чувствующееся каждой клеточкой тела, на самом деле сон. Красивый, воплощающий надежды, но всё-таки сон. Одно утешало — в реальном мире Карма не стал соболем и ему ничего не угрожало. Разглядывая потолок, Нагиса прислушивался к себе. Послевкусие сна не прошло, дарило какую-то лёгкость, свободу, веру в собственные силы и смелость.        Одеваясь, завтракая, идя до корпуса, Нагиса не переставал анализировать всё увиденное и случившееся в на удивление мудром сне. Обычно не придавал им значения, почти не запоминал, а тут мало того, что необычный и целый сюжет, так ещё и Карма практически дал к себе ключик. Только неясно, подойдёт ли он здешнему Карме. Пожалуй, стоило попробовать, но как же страшно рискнуть. Сделать что-нибудь безумное. Но что? Залезть на крышу школы с плакатом «Я люблю тебя, Карма»? Приготовить шоколад в день влюблённых как девчонки? Притворится девушкой? Кошмар… От обилия мыслей Нагиса сходил с ума. Старался вести себя непринуждённо, наконец осознать, что это был сон, обыкновенный сон, но что-то мешало.        Никто не толпился у дерева, любуясь диковинной зверушкой. Всё осталось прежним, а жуткий район со старыми домами исчез, ведь на самом деле его не существовало, не в этих местах. Его нарисовало что-то в подсознании, откуда всплыли потаённые или явные страхи, например, перед матерью или приставаниями агрессивных парней. И с тем, и с другим Нагиса научился жить или справляться, но сегодня он стремился изменить хоть что-то. Если не отношения с матерью и не свою внешность, то признаться Карме и больше не бояться. Пусть он откажет, рассмеётся или возненавидит, Нагиса хотел сказать ему. Уж на это был способен.        Смелый настрой и дерзость вытесняло разволновавшееся сердце. Оно задребезжало перед Кармой, что стоял у окна и пил сок, не подозревая, какую жизнь недавно прожил в соболиной шкурке и сколько эмоций принёс Нагисе, сколько мечтаний воплотил в мире снов. А от приветливой улыбки Кармы сердце чаще застучало. Стало сложно держать себя в руках, подходя ближе, не подавать вида и не намекать на намерения. Непривычное молчание Нагисы заинтересовало Карму, он слегка наклонил голову, ожидая. Ничего не говорил. Нагиса остановился всего в шаге от него. Поджал губы. В голове пульсировала кровь, лицо горело. Нагиса равно вдохнул и всё же решился. Плевать на последствия. Он схватил Карму за воротник и дёрнул к себе. Пришлось приподняться на носочках, чтобы дотянуться до губ.        Ощущался привкус клубники. Губы Кармы оказались влажными. Нагиса зажмурился и не видел, как Карма широко распахнул глаза, а остальные застыли от неожиданного зрелища. Дар речи вернулся не сразу, но когда снизошёл на учеников, они не проронили ни звука, лишь смотрели на долгое соприкосновение губами. Не удавалось назвать его поцелуем, слишком невинно, но Нагиса всё равно ощутил восторг. Не столько от того, что наконец поцеловал Карму, а потому, что одолел один из своих страхов. Лицо Нагисы покраснело от смущения, тело не подчинялось благоразумию, не желало прекращать. Он вцепился в пиджак Кармы, целовал и никак не находил силы оторваться. Вот бы эти минуты никогда не заканчивались. Будто специально звонок ненавязчиво предупредил о начале занятий.        Вслед за всеми, Нагиса как окаменевший прошёл к парте и тяжело сел. До сих пор не пришёл в себя, как и Карма, что продолжал стоять у окна как вкопанный и смотреть куда-то в пустоту. Не мог ни отойти, ни встать ровно. Только после напоминания учителя Коро об уроке, Карма вернул власть над телом и рассудком, и, всё ещё растерянный, сел на место. Сначала лишь смотрел на затылок Нагисы, не в силах полностью сосредоточиться на важном, но постепенно вернулся в привычный ритм. Не переставал украдкой наблюдать за Нагисой, который сбежал при первой возможности — вызвался отнести папки в учительскую. Сделав это, Нагиса понял, что не сумеет вернуться в класс, не сейчас. Был готов сквозь землю провалиться при мысли о том, что войдёт и привлечёт к себе взгляды всех, особенно Кармы. Что он почувствовал?        Спасительный звонок избавил Нагису от паники и позволил выбежать на улицу подальше от корпуса, спрятаться там, где не будут искать. Нагиса прислонился к стене. Задыхался. Развязал сдавливающий глотку галстук, чтобы восстановить подачу воздуха в лёгкие. Закрыл глаза и пытался отдышаться. Надеялся, что по возвращению в класс никто не затронет тему поцелуя, но шансы на это были ничтожны. Нагиса и сам не остался бы равнодушным, увидев, как одноклассники целуют друг друга.        Новый вдох дался легче, принёс свежесть и дольку самообладания. Удалось переключить мысли, сосредоточиться на дыхании. Нагиса совсем не услышал шаги и шелест редкой травы под ногами, не ощутил пристальное внимание, поэтому, когда открыл глаза и увидел перед собой Карму, вздрогнул и одёрнулся, ударившись затылком о стену. Акабане проявлял привычное ехидство, но не раздражение, сощурился и не переставал как-то коварно улыбаться. Лёгкие сжались, а горячая кровь заносилась по венам. Мило и забавно Нагиса храбрился, хотя пылающие алым щёки выдавали всё волнение. Чтобы не усугублять ситуацию и не задеть Нагису, Карма смягчился и сказал как можно спокойнее. — Не думал, что ты сам предложишь встречаться, хотя и рассматривал твою кандидатуру. — Что? Встречаться? — Нагиса отвёл взгляд. Смущённый и растроганный, но интонацией и сложенными на груди руками пробовал выдать если не удивление, то возмущение. — Я ничего не говорил об отношениях, просто поцеловал. — Так вот ты какой на самом деле, — съехидничал Карма.        Он игрался, но не обижал и не издевался, кажется, даже осторожничал. Находился близко, но при этом выдерживал расстояние, не нападал и не избегал щепетильного разговора. Смотрел с хитринкой и что-то замышлял, заставляя Нагису сильнее нервничать. Из последних сил он держался. Тело норовило сорваться с места и убежать, напряжение не отпускало нервы, мышцы и мысли, а те пугались неизвестности. Чего Карма добивался? Чего хотел? В его стиле использовать других людей ради собственной выгоды, однако… Нагиса не верил, что он поступит так, не после всего, что произошло. Ждал реакции, не в силах ответить сам. Пересилил себя и всё же поднял глаза на Карму.        Выглядя чуть нахальным, Карма со всей нежностью взял руку Нагисы в свою. Бережно и аккуратно, от чего трепет пронёсся по его коже. Всё тело задрожало. Не отрывая глаз, Карма прильнул. Видел, как Нагиса сдался и перестал сохранять образ невозмутимого ловеласа, застеснялся. Приоткрыл рот, готовясь что-то спросить, но так и не сделал этого. Смотрел из-под растрёпанной чёлки. Бегло Карма провёл по своим губам языком, смачивая, и поцеловал Нагису. Куда более развязно и искусно, чем он, но всё-таки мягко.        Поддавшись моменту, Нагиса умиротворённо опустил веки и взял Карму за плечи; хорошо, что он наклонился. Нагиса не мог определить, реальность это или сон, но упускать возможность не собирался. Кто знает, когда в следующий раз Карма позволит поцеловать себя? Нагиса ощутил прикосновения на пояснице, перерастающие в смелые объятия. Пылкий смелый Карма так осторожничал, это делало Нагису чуточку счастливее. Его сердце не прекращало колотиться в диком темпе, руки и ноги дрожали от контрастных эмоций: радости, готовящейся перейти в безграничное счастье, опасения, вызванного сотнями вопросов о будущих отношениях, пусть о них никто не заикался, лёгкой паники. Карма не отпускал, крепче прижимал к себе и не позволял сбежать.        Постепенно он отстранился и отшагнул, не сводя любопытного взгляда с Нагисы. Вытер губы большим пальцем, наклонил голову, с искренней заботой улыбнулся. Демонстрировал отношение к ситуации, и отношение это уж точно не было отрицательным. Нагиса не понимал, как всё могло случиться так быстро, но допустил, что и Карма скрывал симпатию дни, месяцы или годы, боясь быть отвергнутым. Память не выдала ни одного эпизода, где Карма нежничал бы с кем-то, и вдруг такое. Всегда язвительный и нахальный, а проявил ласку. Кто бы мог подумать? Едва приблизившись к Нагисе, Карма сладко прошептал: — Так, что, согласен встречаться со мной? — Я, — Нагиса стыдливо отвернулся. Окончательно утратил остатки непривычного дерзкого образа, не верил услышанному. С ума сойти. Нагиса перевёл на Карму взгляд, но поворачивать голову не стал. — Разве отношения не лишат тебя свободы? — Уверен, каждому нужен любящий хозяин, — весело заявил Карма. Наклонился к Нагисе, одаривая его хитрой усмешкой. Коснулся пальцами его подбородка и повернул к себе. Близко. Совсем близко. На лице ощущалось горячее дыхание. — Только на поводок меня не сажай. — Уже посадил, — игриво произнёс Нагиса, использовав весь оставшийся запас воли, самоконтроля и наглости.        Нагиса решился на большее безумство: накинул на шею Кармы галстук, притянул к себе и поцеловал в губы. Неумело, по-детски, совершенно невинно, зато от всей души. Нагиса сомневался, что у них с Кармой что-нибудь получится, всё-таки, их характеры слишком разные, но хотел ощутить с ним всю палитру эмоций. В этот раз по-настоящему.