Хранитель

      Ученики на Конохе по давно заведённой традиции с первого класса ходили в школьной форме, что определяла и показывала их статус. В целом, форма разных школ была очень схожа, поскольку для её пошива использовался узкий диапазон расцветок. Отличительной чертой являлся небольшой школьный герб, вышитый на груди слева. Покрой одежды был строгим, но не чрезмерно.       Тёмно-синий костюм учеников Конохской Магической Академии на Нагато сидел отменно, придавая его серьёзному лицу недетской солидности. Цветы в первый учебный день тоже являлись обязательным атрибутом фактически во всех признанных и не только мирах, так что в руках у мальчика красовался элегантный букет. Проводить Нагато в долгую учебную жизнь пришли почти все его близкие. Даже Хината-сама, оставив двухмесячную наследницу на попечении многочисленных нянек, не стала пропускать столь знатное для их круга событие. Отсутствовал только Саске: его миссия оказалась сложнее, и он не успел на этот знаменательный день. И отец Нагато, но это была закрытая тема.       Неджи нагнулся над мальчиком, убирая с его волос упавший с дерева листик.       - Спасибо, дядя, - поблагодарил Нагато с застенчивой улыбкой.       Сын Наруто мало походил на него по характеру, зато внешне многое взял от отца, к примеру, его широко открытые глаза, смотрящие на мир с добротой и доверчивостью. Совсем недавно Нагато сознался Неджи по большому секрету, что хочет иметь такие же сильные глаза, как у него и дяди Саске. Планы ребёнка Неджи и понравились, и отчасти польстили, ведь мальчик из всех окружающих его могущественных и одаренных магов, выбрал именно глазные техники, и теперь Хьюга было очень интересно, что у того получится. Зная Нагато, Неджи не сомневался: результат превзойдёт все ожидания. Может быть, Нагато даже удастся примирить два вечно соперничающих клана.       - Не за что, - улыбнулся Неджи, проводя ладонью по волосам ребёнка.       - Давайте-ка, ещё один кадр, - потребовала Темари, настраивая в своём поде видеоряд.       Большой живот мешал ей двигаться, но прыти Темари не утратила. Появление на свет первенца они с Шикамару ожидали буквально со дня на день, а вот Шизуне уже успела родить три недели назад чудесную девочку, имя которой доверили выбрать её старшему брату. Серьёзный Нагато к такому заданию подошёл предельно ответственно, попросив дядю Шикамару по гороскопу рассчитать наиболее благоприятные для любимой сестрёнки, чьё рождение он ожидал с такой радостью и нетерпением, имена и из представленного списка предпочёл Мегуми, что означало благословенная.       Из их компании лишь Неджи оставался холостяком, поскольку до сих пор так и не встретил свою пару. Впрочем, этот вопрос Неджи мало заботил, он просто осознавал, что его время не пришло. И детей Неджи пока не хотел иметь, несмотря на то, что почти все его знакомые либо уже обзавелись оными, либо ожидали их рождения. На Конохе последний год так вообще случился самый настоящий демографический бум, который Жрецами истолковывался двояко. Были в этом факте, как и положительные, так и отрицательные моменты, на которые Неджи обращал внимание. Впрочем, эти знания влияли на него опосредованно, и неготовность к родительству объяснялась совсем иными мотивами. Неджи чувствовал, что у него все эти волнующие события впереди, а пока щедро дарил свою любовь другим детям, которых ни в коем случае не считал чужими.       Поймав взгляд Нагато, Неджи улыбнулся ребёнку, заговорщически тому подмигивая. Мальчик правильно его понял и, немного смутившись, подмигнул в ответ. По обоюдному решению планы Нагато до первых весомых результатов они не собирались раскрывать. Лишь Саске намеревались посвятить в тайну, поскольку вопрос его тоже касался напрямую. Неджи считал, что Саске тоже понравится задумка Нагато, более того, тот её воспримет даже в некотором сакральном смысле. Саске наверняка подумает, что это сделает его ближе к Наруто, но эту тему они точно не будут поднимать.       Лямка рюкзака соскользнула с плеча Нагато, и Шизуне тут же её поправила, по пути разгладив и без того безупречный воротничок. Обе матери Нагато с гордостью обсуждали его будущие успехи в учёбе, найдя благодарного слушателя в лице принцессы. Материнство сделало ту более зрелой, хотя внешне Хината-сама не утратила своего невинного очарования. Гаара любовался на супругу, не пряча влюблённых глаз. Он её обожал, как и маленькую дочь, родившуюся с благословением гармонии и получившую имя Ханаби. Царственную пару, естественно, все узнали, однако в Конохской Магической Академии обучалась будущая элита Конохи, оттого присутствующие на вступительной церемонии многочисленные представители знатных домов планеты проявляли деликатность и не мешали докучливым вниманием.       Анко-сенсей хвалила сына в меньшей степени, зато в каждое слово вкладывала больше чувств. Произошедшие события изменили её самым кардинальным образом, превратив едва ли не в совершенно другого человека. Внешне она мало это демонстрировала, однако перемены были всё же заметны даже не посвящённым людям. Изменился её взгляд, манера говорить, жесты, ушла вечная задиристость и жёсткость, безбашенная ярость и скрытая агрессивность. Анко-сенсей стала мягче и мудрее, сдержаннее, она коренным образом пересмотрела ценности в своей жизни, и случилось это не одномоментно.       Поначалу, после того как Анко-сенсей привели в физическую норму и рассказали обо всех пропущенных ею событиях, об проведённых над нею экспериментах с необратимыми последствиями, казалось, что её психика не выдержит подобного напряжения. Она замкнулась в себе, съедаемая виной, отказывалась встречаться с семьёй, позже собиралась вообще расторгнуть брак и отдать сына Шизуне. Период затяжной депрессии сменился яростными припадками. Бушующая в женщине энергия тянула её на активные действия. Анко-сенсей всё время рвалась в бой, и по её недомолвкам становилось ясным, что она не хочет жить. Тогда пределом мечтаний Анко-сенсей была бессмысленная окологероическая смерть, и лучшие специалисты Конохи не знали, как её остановить.       Положение спасла Шизуне, которая, устав прислушиваться к рекомендациям, не дающим результатов, взяла дело в свои руки. Предприимчивая женщина схватила в охапку Нагато и явилась к супруге без предупреждения. Неджи, присутствующий при этих событиях, собственно, он Шизуне с ребёнком и сопровождал, хорошо всё помнил. Малыш встрече обрадовался, он протянул к Анко-сенсей ручки и позвал её:       - Мама!       Тут стена и рухнула. Анко-сенсей кинулась к сыну, упала перед ним на колени и стиснула в объятиях, вероятно, невольно причинив боль, но мальчик стерпел, более того, с детской неуклюжестью обнял мать в ответ. Нагато её любил той безусловной любовью, на которую способны лишь дети по отношению маме.       - Сыночек… - дрожащий голос сорвался, и Анко-сенсей разрыдалась.       Шизуне, державшаяся в стороне, всхлипнула следом, а после упала на колени рядом, обнимая свою маленькую семью. Неджи не вмешивался, лишь про себя вздохнул с облегчением, но радовался он в первую очередь за сына Наруто, хотя симпатизировал обеим женщинам. После этой роковой встречи дела в семье Митараши Анко пошли на лад, и для этого ей потребовалась очень долгая и упорная работа над собой, которая привела в итоге к появлению второго ребёнка. Впрочем, это Нагато попросил на свой пятый день рождения, чтобы в следующем году ему подарили братика или сестричку. От такой просьбы, сказанной самым серьёзным тоном, устоять было невозможно.       - Дружно улыбаемся, - скомандовала Темари, построив всех для групповой фотографии.       Под завис, снимая их компанию с разных ракурсов и различных световых форматах. Нагато стоял в центре, в окружении любящих его людей. Три года назад их стало на восемь человек больше, и все они тоже присутствовали во дворе Магической Академии. Забуза фотографироваться терпеть не мог, но сегодня стоически вынес невыносимую процедуру. Мей, напротив, позировала с профессионализмом модели, а вот Хаку робко жался с боку от Забузы, стараясь спрятаться за того спину. Конан и Яхико держались рядом, пропустив вперёд себя подросшего Наваки. Киба вытянулся, превратившись в очень высокого парня, потому стоял в последнем ряду. Каруи пристроилась впереди него.       Все Ключи к небесам сейчас проживали на Конохе, и об истинной их природе знал лишь очень узкий круг лиц. В целях безопасности им выдали новые документы, где свою настоящую фамилию носили только Киба и Наваки. Остальные утратили свои семьи много веков назад, и хотя каждый Ключ посетил родные планеты, жить там не захотел. Они настолько давно оказались оторваны от реальной жизни, что полностью лишились всех корней. Начинать заново было невероятно тяжело и сложно, однако никто из бывших пленников Ключника не сломался, поскольку они были друг у друга. Их сплотило общее горе, превратив в итоге в настоящую семью.       Ключник был гением, хоть по моральным соображениям признавалось это тяжело. Его истинную личность до сих пор не установили, однако специалисты продолжали работать над этой нелёгкой задачей, где им активно помогали Ключи. Каждый из них восполнял пробелы в тех временных промежутках, когда они ещё были свободны. Конан подтвердила, что тот точно с Конохи, однако сама она родилась на другой планете. Пространственный артефакт Ключник заполучил ещё до её пленения, точно сам не создал, но всех секретов учителя Конан не знала. Позднее, когда Конан превратилась в Ключ, её мучитель преобразовал артефакт, остановив в нём время, потому пленники Ключника физически почти не изменились, сохранив при этом свою человечность. По задумке Ключника те должны были спать внутри артефакта, поскольку в том задавалось действие анабиозной камеры. Однако даже при всей его гениальности Ключник не учёл всех моментов.       Сам он не бывал внутри пространственного артефакта, так как для хозяина это было невозможно, потому и не знал, что наложенные им магические заклятия вступили в диссонанс, и вместо положенного сна пленники обретали разум и способность говорить, но, увы, не возможность двигаться, хотя глаза открывать могли. Ключнику была присуща некая элегантность в работе, как бы противоречиво это не звучало. К своим пленникам он относился исключительно потребительски, при этом тщательно заботясь, как о дорогих эксклюзивных вещах. Внутри пространственного артефакта он создал роскошные пьедесталы, на которых и предстояло спать его драгоценным Ключам. Пленники стояли вкруговую, так что соседей напротив могли видеть, и хотя это была всего лишь маленькая толика свободы, дающая несоизмеримо много боли, однако на забвение её никто из Ключей променять не желал.       За пределами пространственного артефакта Ключи снова превращались в послушных кукол, погружаясь в глубокую иллюзию. Что они творили в эти моменты, никто не помнил, и лишь один, особенный, стал исключением, подарив остальным надежду на избавление, ведь пленники давно отчаялись. Как долго длится заключение в пространственном кармане и сколько они находились снаружи, Ключи определять не могли, поскольку объективно и субъективно у них было бесконечное сейчас. Когда мозг уставал от активности, они погружались в сон без сновидений, который у каждого длился по всякому. За неимением ничего они проводили всё время заключения в разговорах, и за такой длительный период было сказано столько всего, однако слова всё равно находились.       Тяжелее всего плен перенесла Конан, поскольку очень долгое время была заключена в пространственном кармане в полном одиночестве. Предоставленная сама себе она едва ли не лишилась рассудка. Ключник был к ней невероятно жесток, не только подробно расписав свои соображения, но и на глазах убив мужа и маленького сына. Ими он надёжно связал Конан, однако стоило ей вернуть себе разум, как воспоминания нахлынули, затопляя женщину нескончаемой болью. Больше всего на свете она жаждала умереть, а потом оказывалась на «воле» и забывала обо всём, чтобы потом начинать заживо гореть в аду снова. Сколько длилась эта мука?.. Конан при таких вопросах печально опускала глаза.       А потом появился Хаку, и стало легче, хотя Конан искренне сочувствовала парню, ведь его боль была не меньше. Она не мешала оплакать Хаку своё горе, погружаясь в собственные печали. Однако Хаку, удивительно доброты человек, долго не мог лелеять свою беду, и он первым произнёс Конан слова искренней поддержки и утешения. Хаку оказался неисправимым оптимистом, потому с поразительной наивностью верил, что они обязательно вырвутся из этого кошмара.       Кто точно не умел плакать, так это Забуза. Даже пленённым он казался невероятно диким. А сколько ругательств и проклятий Забуза знал! Обещал отомстить с такой достоверностью, что к его уверенным словам невольно прислушивались. Мей тоже грозилась, проклинала, однако оплакать свои потери, а точнее собственную глупость, не преминула. Мей была очень сильной женщиной, но при этом не стеснялась своей слабости. Удивительное сочетание.       Долго не поддавался унынию и безысходности и Яхико, тот сразу стал строить планы освобождения, заряжая всех своей неуёмной энергией. Он скорбел о товарищах, но при этом старался держать себя в руках. Прирождённый лидер он как-то без обсуждений стал вроде старшего среди них, и даже Забуза спокойно принимал этот факт. После их семью пополнили Киба и Каруи, принеся с собой новую боль и знакомые переживания. Киба страдал сильнее, ведь тот потерял близкого человека, а вот Каруи больше злилась, как и Мей, на себя, ведь она всерьёз считала себя очень умной и сильной, а в итоге её как сопливую девчонку обвели вокруг пальца.       Наваки в их обществе пробыл относительно недолго, но этого несчастного ребёнка, храбро выдающего себя за мужчину, было жаль больше всего. Наваки единственный из их компании не знал, как именно его привязал Ключник, потому его очень осторожно просветили, чтобы избавить от лишних иллюзий. Возможно, они поступили жестоко, но Яхико, а за ним Мей считали, что Наваки должен был знать. Смерть друзей, которых мальчик считал спасшимися, принесла ему много боли, однако Наваки действительно оказался мужчиной, потому стоически перенёс потерю и, повторяя за Забузой, пообещал отомстить, произнеся свои слова торжественно, как клятву. Однако все эти громкие заявления оставались только пустыми обещаниями, пока у них не появился Старший брат.       Пленение Наруто Ключи взволновало, но это было по-своему обыденное дело, просто ещё на одну жертву стало больше. Очередного товарища по несчастью кратко ввели в курс дела, не особо вдаваясь в подробности своих биографий, обрисовали перспективы, аккуратно спросили о нём и предоставили самому себе, давая возможность обдумать сказанное, дожидаясь его реакции. По опыту они знали, что первым идёт чувство отрицания, ибо чудовищно страшно было принимать настолько жуткую реальность, после могли быть слёзы, либо проклятия с обвинениями, угрозами расправы, и Наруто, как показалось вначале, отреагировал стандартно.       - Он пожалеет, - первое, что Наруто сказал, никого не удивив своими словами.       Его подбодрили, говоря больше по привычке, и только Наваки выразил полную солидарность. Конан потом признавалась: она считала, что тот не растратил до конца веры из-за недолгого пребывания в плену. Она думала, что пройдёт время, и безысходность сломает и Наваки, и Наруто, как остальных товарищей, хотя вслух те не желали признаваться, лишь из упрямства.       - Не выходит, - после долгого молчания Наруто подал голос. – Ментально пока не могу отсюда пробиться.       - Мы предупреждали, - нейтрально подметил Яхико.       Попытка Наруто воочию подтверждала первую реакцию – чувство отрицания.       - Ну, это смотря кого звать, - невозмутимо парировал Наруто. – Мои ребятишки меня откуда угодно услышат, а если не услышат, другим способом найдут, а как найдут, так и вытащат, раз самостоятельно невозможно. Они упёртые, дай бог каждому, - вставил он в конце с нескрываемой гордостью.       - Ребятишки? – уточнил Яхико с неподдельным интересом.       Ментальную связь между собой пленники установили давно, потому чувствовали общие эмоции, от Наваки же они свой негатив закрывали, оберегая мальчика. Уверенное заявление Наруто немного оживило обстановку, но упадническое настроение никуда не ушло.       - Детки, - довольно хмыкнул Наруто. – Три взрослых парня, суперсильных и одарённых. Есть четвёртый, Нагато зовут, но тому и трёх лет нет. Через два с половиной месяца будет. Кстати, они вполне могут использовать его кровь… - загадочно выдал он. – И один ещё есть. Люблю его. Тот тоже меня из под земли достанет. В общем, найдут, слово даю, - заверил он.       - Трое взрослых… Когда успел? Сколько тебе лет? По голосу совсем молодой, - Каруи впервые за долгие годы развеселилась, рассылая в ментале задиристое настроение.       - Скоро тридцатник, по конохским меркам меньше, - бодро ответил Наруто, - но я с Земли, как уже говорил. И я – Хранитель. Трое у меня ребят. Нагато – родной сын, его кровь для моего поиска использовать будут. Потому и пожалеет, - добавил он веско.       Яхико присвистнул, выражая общее удивление. О Хранителях знали все, кто больше, кто меньше.       - Подавится он Хранителем. Наконец-то эта ненасытная тварь подавится, - зло сказала Конан.       Она давно законсервировала свои эмоции, но тогда не смогла сдержаться. Все ранее ею высказываемые мольбы об избавлении впервые обрели форму.       - Правильно! – вторил ей довольный Наваки.       Остальные смолчали, боясь своими громкими словами спугнуть удачу, однако с того момента надежда спастись никого уже не покидала. Наруто оправдывал свои обещания, несмотря на отдельные неудачи. Он вне пространственного артефакта, как и прочие, не мог противостоять Ключнику, однако сохранял частичные воспоминания хотя бы на грани эмоций.       - Со своими сегодня бился. Нашли они меня… - отчитался он, стоило ему вернуть разум. В голосе звучали смешанные нотки удовлетворения и острого сожаления. – По очереди. Не все пришли, потому контакт не возник. Думается, когда соберутся все вчетвером, тогда смогу связь установить. Кого он сдёрнул вместе со мной? – резко перевёл он тему.       - Меня, - назвался Наваки.       - Неспроста, - задумчиво протянул Наруто. – Меня он вытащил как шоковую терапию, тебя наверняка тоже. Был там кто-то из твоей семьи, зуб даю. Скорее всего, твоя сестра. Времени хоть и прошло достаточно, но она должна быть жива, - резюмировал он.       - Согласен, - поддержал Яхико, посылая в ментале волны спокойствия, поскольку новости всех чрезвычайно взволновали.       - Я мог Цунаде ранить! – вдруг испугался Наваки.       - Вряд ли, - непреклонно возразил Яхико. – Твоя сестра старше и опытней, к тому же она благословенная гармонией. Тебе же ещё учиться надо. Если ей кто и причинил зло, так эта тварь.       - Точно! – убеждённо согласились остальные.       - Наваки, - обратился к мальчику Наруто, - он тебя контролирует не вплотную, как и меня. Значит, ты тоже сможешь установить со своей сестрой контакт, - предположил он. – Если самому силы не хватит, я поддержу. Меня он меньше всего сдерживает. Потому давай сейчас усилим наше ментальное взаимодействие…       План Наруто строился исключительно на вере и доверии, поскольку с точки зрения здравого смысла он был фантастичен. Однако в напарники Наруто достался человек, которому такая идея больше всего подходила. Неопытный Наваки полагал, что Хранитель способен на всё, оттого внутри него не успели образоваться ограничители, мешающие установлению плотного ментального контакта. Старшие узники, закостенелые в своём миропредставлении, благоразумно удержали разного рода сомнения при себе, потому затея удалась. Их спасли, как и обещал Наруто, но когда всё осталось позади, выяснилось, что без жертв не обошлось.       Оплакивать Наруто Ключам сразу жёстко запретили, особенно в этом усердствовал Саске, впрочем, Неджи, Шикамару и Гаара его полностью поддерживали. Три года спустя они дружно оставались при своём мнении, и окружающие давно приняли их точку зрения, хотя поначалу возникали некоторые недопонимания. К примеру, Ключи были уверенны, что не имеют право строить личную жизнь до тех пор, пока не вернётся Старший брат, а ведь у них успело образоваться, несмотря ни на что, две пары.       Конан и Яхико стояли почти напротив друг друга, потому привыкли видеть перед собой лицо другого. Яхико напоминал Конан погибшего мужа, не внешне, а суждениями, харизмой и силой воли. В жизнь Яхико не успели войти романтические чувства, поскольку он себя целиком посвящал борьбе, и Конан его привлекала сама по себе. Взрослые люди, они довольно быстро договорились, однако перед этим пришлось со всеми Ключами серьёзно переговорить, убедив их в абсурдности такого бессмысленного выжидания.       Из Конан и Яхико получилась красивая пара, и как будто даже завершённая. Словно они дополнили и уравновесили друг друга. Яхико нежно ухаживал, одновременно настойчиво и робко, обескураживая всех романтических натур. Про этих двоих в пору было слагать балладу, но Хаку и Забуза им мало чем уступали.       Хаку были из тех людей, кто способен на не рассуждающую преданность, и это самым точным образом совпадало с представлениями Забузы об идеальном партнёре. Идея «прибрать» Хаку к своим рукам возникла у Забузы очень давно, и тот терпеливо дожидался её воплощения. После он щадил чувства Хаку, не желающего думать о собственном счастье, но когда им доходчиво объяснили глупость принятого решения, Забуза сражу же заявил свои права на парня. Он в лоб сказал: «Я привык тебя чувствовать слева», - поскольку именно в этом положении они стояли на пьедесталах. Хаку возражать не стал, по складу характера он был слишком мягок и добр, потому нуждался в сильном и настойчивом партнёре, не страдающем излишними сомнениями. Так на двоих счастливых людей стало больше.       - Звонок прозвенел! Пора строиться! – Темари резко развернулась, ловя под на лету. – Ой… - она схватилась за живот, изумлённо распахивая глаза. К ней тут же подошли братья.       - А некоторым пора в больницу, - усмехнулся Канкуро, глядя в лицо резко бледнеющего Шикамару.