Ржавые цепи

Рейн не верит, что она справилась, прошла все испытания; возвращается в библиотеку, идёт к алтарю, к пьедесталам, светящимся яркими неоновыми красками: вода, огонь, земля… наконец-то воздух. Дампир всё ещё сжимает в кулаке подарок судьбы – пёрышко неизвестной птицы, такое маленькое и такое мягкое – она ловит себя на мысли, что оставила бы его у себя, но дело нужно завершить до конца. Полукровка идёт и вытягивает вперёд руку, останавливается возле постамента и разжимает пальцы: перо плавно опускается на каменный столб: невидимые силы принимают дар и в знак благодарности светятся белым. Всё начинает дребезжать, дёргаться, плиты разъезжаются, и Рейн отходит назад: пьедесталы медленно опускаются вниз, прячутся под полом, сооружают небольшую дорожку, что складывается разноцветным орнаментом, ведёт прямо вперёд, к нужной двери. Проход открыт. Дрожь прекращается, и Рейн выдыхает; она прошла лабиринт, остаётся лишь забрать трофей. Делает шаг: один, второй, третий… практически бежит к неизвестному, предвкушая ту мощь, которая скоро будет сосредоточена в её руках. Но когда она входит в новый храм, а двери за ней блокируются, полукровка оказывается в кромешной темноте. Но она даже не успевает подумать о том, что это всё чёртова ловушка, как неожиданно медленно, со странным звуком, будто хор ангелов, возникающий - в её голове - то тут, то там, повсюду загораются странные сферы; они гирляндой ведут её в самое сердце храма. Рейн чувствует себя здесь странно; обхватывает себя за плечи, растирает их, будто замёрзла, но температура здесь комфортна, а на душе ей – некомфортно. Но с каждым шагом освещение становится всё ярче; ей всё неприятнее здесь быть. Гирлянды из ископаемых пород, что светятся всеми цветами радуги, приводят её к концу: к сфере, похожей на разбитую скорлупу; там, запутанный в ветвях, что как сухие кисти старухи обнимают своё драгоценное, сверкает-торчит череп, будто из стекла: дампир аккуратно рубит препятствия клинками и достаёт то, что принадлежало когда-то атлантам, сейчас же – забыто историей. В её руках – настоящее сокровище. - Значит, где-то в тебе есть тот самый глазик, да? – она вертит череп, осматривает его, но не находит в нём ничего ценного. Пусто. Неужели весь путь зря? – К чёрту! Ей хочется выкинуть хрустальную безделушку, в груди ноет разочарованием, обидой; столько сил, и всё впустую. Дампир в обиде закусывает губу, возвращает череп на место, хочет пойти обратно, но когда поворачивается спиной, то… встаёт в ступор; или ей кажется, или оно действительно ей сейчас подмигивает? Рейн резко оборачивается: череп задорно щурится ей… со рта. Она подходит ближе, заглядывает в щель между раскрошенными стеклянными зубами и видит что-то маленькое, что-то такое, что смотрит на неё острым кошачьим зрачком – таким красным, как кровь в венах. - Так это из-за тебя столько шума? – не верит дампир в удачу, аккуратно вытаскивая древнейший живой артефакт из черепа. – Ну, привет. Глаз моргает, будто в удовольствие, и Рейн прячет его в кармане плаща; наконец-то! Она нашла то, что искала долгое время. Теперь настало время вернуться. Она в приподнятом настроении разворачивается и идёт вперёд, обратно к храму, но неожиданно останавливается, видя, как над её головой тухнут мистические породы, словно взрываются от перенапряжения лампочки; и вокруг нарастает странный, щекочущий до мурашек шум. А когда оборачивается, то замечает, как, разрывая скалистые породы, словно бумагу, на неё оравой вырывается огромное чёрное облако. - Вот блядь! Рейн бросается вперёд, а хранители древнего артефакта, злобно хохоча, бегут за ней.