Ржавые цепи

- С Вульфом покончено, - сообщает Минс, бесцеремонно вваливаясь в операционную. Менгеле фыркает под маской, обрабатывая локтевой сгиб Симона. Кригер улыбается дампиру, и у Бутчересс колит в груди; там, где-то под сердцем, но она твёрдо уверена, что пульсирующего органа у неё нет. Иначе она бы жалела, что вообще взялась за эту операцию. На столе в банках в спирту плещутся останки древнего демона. Почти все – остался только один, но и он вскоре поселится в теле её любовника – будущего фюрера, поведущего скорую войну к победе Третьего Рейха. Батори хочет провести операцию как полагается: на подносе уже готова инъекция анестезии, но Кригер перехватывает её запястье, стоит ей потянуться за шприцом. Не нужно – качает головой – хочу чувствовать всю боль и выдержать её любой ценой – это испытание, дарованное судьбой; если организм отторгнет артефакты, и он не выживет – значит, он не настолько ариец, каким его пытались сделать, каким он хочет быть. Менгеле кивает и, опустив маску, целует его перед тем, как начать: впивается в губы голодной пиявкой - она не вампир и даже не на половину это создание, но ей хочется выпить его всего досуха, насладиться, возможно, последними мгновениями рядом с ним. Живым ним – мёртвый, Симон всё равно послужит во благо науке. Батори целует его и косится на Минс, зрительно прерываясь от красивого лица немца; полукровка недовольно кривит губы в обиде и скрещивает руки на груди; ревнует, ревнует… - Если ничего не получится, - выдыхает Симон, - значит, я недостоин нашей миссии. - Надеюсь, что это не так, - бросает Бутчересс, вновь натягивая маску. Он улыбается и, послушно ложась на кушетку, прикрывает глаза. Минс наблюдает, как Батори берёт в руки пилу, и, не в силах наблюдать мучения арийца, отворачивается и быстро проскальзывает к выходу. Стоит ей закрыть двери, как дампир слышит оглушающий крик, и ей кажется, что сейчас весь комплекс пойдёт трещинами, и каменные глыбы упадут на её голову. Женщина ускоряет шаг, гонимая собственными страхами, идёт прочь, не в силах больше здесь находиться. Минс сжимает кулаки и думает о том, что лучше бы Менгеле изменила своим традициям и перестала быть похожей на своего отца. Хотя бы по профессионально-этическим соображениям.