Ржавые цепи

Они бегут, сражаются, умертвляют тех, кто приближается чуть ближе к истине; Светлана и Рейн стачивают клинки на живых людях, Джошуа и Зигмунд обнуляют патроны в пистолетах. Борьба длится недолго; все знают, что это просто отвлекающий манёвр, и они не останавливаются на пути: крики из тронного зала перекрывают выстрелы и взрывы. Джошуа пинком отворяет двери и целится с двух рук; помещение практически уничтожено – фрицы пробираются с другой стороны. Мужчина видит Хедрокса – он ранен, возле него сидит Векс, защищая своего правителя; рядом с трупами стражей он замечает другого – точно такой же, как Зигмунд, но другой; рядом с ним – две женщины, позади – не меньше дюжины солдат. Старый вампир не врал ему. Светлана выскакивает вперёд Стренджера, закрывая его собой; Рейн и Зигмунд становятся рядом, удивляясь увиденному: Кригер – тому, что ему опять врали; дампир – той, которая врала ей. Минс улыбается ученице, а вот Симон, который стал сильнее, делает шаг в их сторону. Почти стенка на стенку. Четверо защищают вместе с оставшимися вампирами хозяина замка Гауштадт. Гремит взрыв. Симон медленно идёт к ним. Зигмунд закрывает собой Рейн: что бы ни случилось, он не даст брату забрать её у него. - Отдайте мне сердце Белиара! – он тянется демонической рукой, но все остаются стоять на месте. – И я обещаю, что отпущу этих уродцев с миром. - И ради этого ты работала, Минс? – Рейн обращается к полукровке, игнорируя просьбу другого Кригера. – Чтобы погибли такие, как мы? - На войне все средства хороши, - улыбается она. – Ты так и не поняла, для чего всё это? Две полукровки выходят вперёд; никто не собирается вмешиваться. Симон отступает, как и Зигмунд: братья смотрят друг другу в глаза. И ожидают подвоха. - А ты так и не поняла ничего, глупышка, - она щурится, скрещивает руки на груди. – Разве ты хочешь жить среди этого отброса? Среди людей? Вампиры – вот истинные существа, которые должны править над людьми. Мы их сильнее, быстрее, а ты предпочитаешь защищать их вместо того, чтобы перебить их до единого! Я ненавижу их! И мы собираемся их уничтожить! И создать новую эпоху – без единой капли человеческой крови! Симон слушает её, не может сдержать улыбки, а затем заливается истерическим смехом; глупая, неужели она верила, что он действительно хочет уничтожить человечество? Он незаметно щёлкает пальцами; Менгеле продвигается ближе к Минс, вытаскивая шприц из-за спины. Тот заполнен святой водой. - Ах, Минс, - Кригер картинно смахивает слезу; никто не встревает между ними, - какая же ты всё-таки тупая. - Что?.. – она не успевает среагировать; Батори нападает и резко всаживает в неё пистолет; игла проходит в шею. Бутчересс сжимает поршень, вводит смертельную инъекцию быстро, и полукровка падает на землю, на колени. Всё тело полыхает адом, – п-п-п-происходит-т-т?.. - Я солгал. Как гром среди ясного неба; кожа у Минс покрывается пузырями, лопается, слезает лоскутами; она кричит, расцарапывает собственное лицо, и все с ужасом наблюдают её смерть. Святая вода – отрава для многих вампиров. Не многие могут отторгнуть этот яд. - Мы не собираемся уничтожать людей! – говорит Менгеле, пиная сапогом Минс в рёбра. Та падает, иссыхает мумией, её пальцы обугливаются и сыплются пеплом. Она почти мертва. Это конец. – Мы хотим создать правильную расу, чтобы таких, генетических уродов, как вы, никогда не рождалось. - Эра арийской расы грядёт! – высказывается Симон. От Минс за пару минут не остаётся ничего, кроме одежды и горстки пепла. Рейн чувствует, что ей… почти жаль. Жаль, что не она убила её. - Но… вернёмся к нашему гранд-финалу, - возвращается к исходному Кригер и улыбается, демонстрируя демонические зубы. – Отдайте мне сердце. Зигмунд не может поверить: «Брат, что же с тобой стало»… Симон говорил, что отдаст все артефакты фюреру лично, но на самом деле… Он хочет занять его место. Немец сжимает кулаки. Напряжённая тишина, перебиваемая лишь сторонним шумом: смерть продолжает преследовать вампиров Фалькенбурга и уничтожать их. Стренджер выходит вперёд. Загораживает собой Хедрокса. Все в ожидании. Секунды длятся как часы. Джошуа должен решить для всех исход этого поединка. Хедрокс предсмертно кивает ему. Стренджер решается на отчаянный шаг.