Майские коты

Дерьмо в жизни случается у всех, и его время наконец-то пришло. Сосед по комнате кисло дыхнул на него спертым перегаром, в душном скрипучем лифте ночью кто-то обоссал стенку — теперь от запаха глаза резало, а незамеченная на скамейке бабка, оставшаяся без «Здравствуйте, Антонина Павловна», выругалась в след. Вишенкой на торте стало известие, скомкано преподнесенное ему по телефону старостой. «Тебя исключают». Жить после таких утренних приколов не особо хотелось. Олег на выходе из автобуса, салон которого уже успел впитать в себя вонь разморенных жарой тел, пару минут подышал пыльным раскаленным воздухом, подумал о бытие, додумался до чего-то неизвестного и плюнул на постучавшееся в его относительно стабильную жизнь дерьмо. Нахуй пошли и известные ему способы самоубийства. Давно хотелось встряски. Такой, чтобы все верх дном перевернулось, жизнь по другому пути пошла, и он за ней следом. Получил, расписался. И хотя Олег знал, что проблему с внезапным исключением (не прям внезапным, если честно) он все-таки решит, не положившись на заманчивую идею пустить все на самотек, сейчас в голове гулял ветер, мысли кашей бурлили в подкорке, а тело вело взявшееся из ниоткуда чувство свободы. Май преобразил улицы города и самого Олега. Ему думалось, что такая многоходовочка от судьбы — та барышня пиздец странная — это то, что сейчас надо, но… Не совсем. Савченко как-то рассеянно давит грустную лыбу, елозит ладонью по мокрому пятну на рубашке, щелкает сладкими и липкими пальцами, оглядывается по сторонам. Подворотня, бля. — Честное слово, не хотел, — не очень связно говорит ему прижимающий к себе милого котана пацан и пинает только что до конца опустевшую банку из-под энергетика ногой. — Но кот ни в чем не виноват, не трогай, отмудохай лучше меня, — на полном серьезе тут же продолжает брюнет и прячет кота за пазухой. — Я похож на живодера? — искренне удивляется Олег, даже очки на нос съезжают. Тоже от удивления, наверное. Неожиданные повороты и все такое. — Больше на цыгана какого-то, я не знаю… — гнет свое парниша, впялив шальной взгляд куда-то ниже его лица. Олег хмурится. «Обидно, вообще-то, пздц». — Будь я цыганом, уже бы съебался с твоим котом, а не кулаками махал, — ну серьезно, даже премерзкое «исключают» не так расстроило его сегодня. Кот прямо из-под красной футболки навострил уши. Пушистая скотинка. — Эй, ну ладно, — исправился собеседник, поднял голову и осмотрел внимательно, ухмыльнулся, — просто я… ненавижу, блять, цыган. А ты, знаешь, дилер: злостный повелитель кисок и тощих задниц. «Заебись, почему я уезжаю с этой чухни?» Снега тают, лед трогается, кудрявый — серьезно! — хихикает, поэтому гнев на милость, хорошо? — Заметано. А тебя как звать? — а почему бы и нет. Олег чувствует, что знакомый у него наклевывается классный, сука, ну и, чего греха таить, четенькое «дилер» прям греет его душонку. — Зови меня малиновым Романом, братан, — тыкнув мягкой лапой кота по его темному пятну на груди, малиновый Роман, как обдолбанный, щурится и лыбится. Ситуация располагает. — Тогда я буду Олежей, — что он говорил насчет всплесков в своей жизни? Минус нервы, плюс хорошие ребята. Неплохо, да? — Бахнем по энергетику за знакомство? Мой запас бодрости почти высох на тебе. — А кот? — ну, а вдруг животному не особо нравится, что они тут торчат, душат его и там-сям. — Кот привык, пойдем. И они идут, пока у Олега под рубашкой на коже витиеватыми закорючками складывается лаконичное «Роман», а во рту легкий привкус химозной ягоды появляется. Весна цветет и пахнет, Рома с незамеченным пока, но аккуратным и лаконичным «Олежа» на боку тянет того по задушенным переулкам, прижимает к себе котю и несет такую бессвязную дичь, что его невольный спутник тоже шальную лыбу на лицо пропускает. Оба думают, что это весьма и весьма удачное знакомство. И май тоже улыбается, скотина.