Возвращение

В сентябре я получил письмо от поверенного моего троюродного дяди по материнской линии. Почтенный юрист сообщал, что дядя покинул этот мир и за неимением других родственников оставил мне в наследство небольшую ферму в Шропшире. Ни малейшего желания становиться землевладельцем у меня не было, и я решил продать ферму, а вырученные деньги вложить в ценные бумаги. Всё тот же поверенный, которому я отписал о своём намерении, в целом одобрил его, но добавил, что для соблюдения всех формальностей требуется моё присутствие. Рассудив, что лучше не откладывать поездку, чтобы поскорее разделаться с хлопотными делами, я принялся собираться. Полагая управиться максимум за неделю, я взял только самые необходимые вещи и на следующий день уже прощался с Холмсом на Паддингтонском вокзале. Я пообещал моему другу вернуться домой до начала октября. Однако мои надежды не оправдались: дела покойного дяди оказались в несколько расстроенном состоянии, и в результате волокита с наследством задержала меня в Шропшире дольше, чем я рассчитывал. Мне несколько раз приходилось откладывать свой отъезд, но наконец все дела были улажены, и я мог возвращаться в Лондон. Причём решилось всё достаточно неожиданно, и я даже не успел отправить Холмсу телеграмму о своём приезде, лишь купил билет на ближайший ночной экспресс и поспешил домой. В купе оказалось холодно; крупные капли дождя стучали в окно, завывания ветра не мог заглушить даже мерный стук колёс. Я попытался устроиться поудобнее и плотнее закутался в пальто, чтобы сберечь остатки тепла. Сон не шёл ко мне, и чтобы скоротать время и успокоить нетерпение, я начал черновик рассказа о недавнем расследовании Холмса. Описывая появление клиента в нашей гостиной, я радовался, что тоже совсем скоро вновь окажусь в нашей милой квартире на Бейкер-стрит, среди своих вещей и привычного беспорядка, устроенного моим другом, смогу ощутить давно уже ставший необходимым домашний уют. И увижу Холмса... На вокзале я нанял кэб, по пустым в такой час улицам быстро домчавший меня до дома. Мне было неловко беспокоить миссис Хадсон, поэтому я отпер дверь своим ключом и в полной темноте поднялся по лестнице. Из спальни Холмса не доносилось ни звука, по-видимому, в эту ночь бессонница не мучила моего друга. Не скрою, мне очень хотелось войти к нему, ведь мы не виделись больше двух недель, и я сильно соскучился. Но я непременно разбудил бы Холмса, так как он всегда спал очень чутко, поэтому я сдержал этот эгоистичный порыв и повернул в свою комнату. Поставив саквояж на пол, я прошёл к столику, чтобы зажечь свечу. Дрожащее пламя заплясало на тонком фитильке. А в следующую секунду я почти выронил свечу и чуть не устроил пожар, услышав голос Холмса. – С возвращением, мой дорогой Ватсон! Вздрогнув, я обернулся. Шерлок Холмс лежал в моей постели, сонно щурился и улыбался мне. Я изумлённо воскликнул: – Холмс! Но, право же, какая это была восхитительная неожиданность! Позже я лежал, приятно утомлённый, ощущая, как любимые руки обнимают меня, а тёплое дыхание щекочет шею, и чувствовал себя прекрасно, как никогда. – То есть, Ватсон, вы не сердитесь на меня за то, что я без спроса ночевал в вашей комнате? – Как я могу сердиться на вас, Холмс? Хотя, признаться, вы меня удивили... – Но вы ведь в мою комнату не заходили, верно? – Вы правы. Я не хотел тревожить вас, мне ведь известно, как вы плохо спите. – Я так и знал. Можно было даже не сомневаться, что похвальная, но, простите, чрезмерная деликатность не позволит вам войти и разбудить меня, как бы вам этого ни хотелось. Боюсь, я не смог скрыть смущённую улыбку. – "Элементарно, Ватсон..." – пробормотал я. – Но у меня, знаете ли, на этот счёт были свои соображения, поэтому я пришёл в вашу комнату. Мне очень хотелось встретить вас, милый Ватсон. – Но, дорогой мой Холмс, мне даже не удалось предупредить вас телеграммой. Как же вы узнали, что я приеду именно сегодня? Холмс улыбнулся, ласково глядя на меня. – Этого я и не знал. Я просто ждал вас здесь каждую ночь. 25. 11. 2006.