Обрати на меня внимание!

      Гилберт, сложив ногу на ногу, а руки - на груди, сидел на диване и злым-презлым взглядом уже 20 минут гипнотизировал Ивана. Последнее время Брагинский почти не обращал на него внимания. Лёгкий поцелуй по утрам – это максимум, что видел Великий последние две недели. Да даже на разговоры с Америкой у него время есть, а на Байльшмидта, почему-то, нет! Несправедливо. Вот и сейчас, Россия, сидя, между прочим, в одной комнате с Пруссией, закрылся за кучей документов, то и дело недовольно покусывая губы и сверяясь с калькулятором. Альбинос нервно зашипел, в очередной раз вспоминая о том, что приближается Всемирная конференция, и Иван снова уедет на два-три дня. Возможно, это лишь паранойя Великого, но Гилберту казалось, что слишком уж многие бросали на Россию крайне двусмысленные взгляды. - Вань. - Мм? - Возьми меня на собрание? – Альбинос невинно заулыбался, усаживаясь на диване на колени, но все старания принять милую позу ушли в небытие, потому как Брагинский на любовника даже не взглянул. - Не положено, Гил. – Русский записал что-то на листе и потянулся. – Ладно, я в кабинет, дорабатывать надо. Ты, это, - коротко взглянув на Пруссию, выдохнул Брагинский. – Одевайся теплее. Сквозняки гуляют, заболеешь. И, насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию, ушёл в кабинет, оставив растерявшегося Байльшмидта обнимать подушку. Злость и растерянность медленно уступали решительности и лёгкой обиде. Какого чёрта эта ледяная глыба не обращает внимание на Великого?! - Ничего, это поправимо... – Тихо фыркнул прусс себе под нос, откладывая подушку и вытягивая ноги с дивана.       В голове никакого мало-мальски пригодного хитроумного плана не нашлось, поэтому хозяин Пруберда решил действовать на чистой импровизации. Распахнув дверь в рабочий кабинет Ивана, Байльшмидт бесцеремонно выхватил бумаги из тонких пальцев. Злой взгляд алых глаз встретился с недоумённым выражением лица русского. - Обрати на меня внимание! Иван медленно поднял бровь и удивлённо посмотрел на Гилберта, потянувшись обратно за бумагами. - Я и так обращаю. Если ты из-за собрания обиделся, то прости, правила придумывал не я. - Причём тут чёртово собрание?! – Альбинос раздражённо сел на стол прямо перед Россией, пряча бумаги за спину. – Когда мы последний раз проводили время вместе? Ты вечно прячешься за работой, а меня в упор не видишь. Думаешь, это нормально? - Гилберт, в стране разруха, я стараюсь… - Да тебе ли не знать, что это не от тебя зависит?! – Резко перебил прусс, недовольно глядя на Россию сверху вниз и опираясь ладонью о стол, а другой всё ещё сжимая бумаги. – Тебя всё равно никто не послушает. Иван тяжело вздохнул, на секунду прикрыв глаза, а потом резко рванулся вперед, заставляя Байльшмидта слегка наклониться назад. - Мало внимания, говоришь… - Брагинский задумчиво погладил щёку любовника и резко притянул того за воротник к себе, сминая губы поцелуем. Бумаги шелестом полетели на пол, выскользнув из ослабевших пальцев. Альбинос тихо застонал в долгожданный поцелуй, обнимая русского за шею и стараясь притянуть как можно ближе к себе. Оторвавшись от любовника, Россия скользнул губами по его шее и прикусил мочку уха, тихо прошептав. – Я покажу тебе своё внимание. Гилберт довольно застонал, запрокидывая голову и опираясь руками о деревянную поверхность стола. Руки Вани уже забрались под рубашку, холодными пальцами оглаживая кожу. Прусс закусил губу, зарываясь тонкими пальцами в мягкие волосы и слегка выгибаясь в руках Брагинского. Белая рубашка полетела к документам вместе с тёплым свитером. Байльшмидт старался прижаться к прохладной коже русского как можно сильнее, до крови прокусывая припухшие губы и немного разводя ноги в стороны. - Вань… Я соскучился… - Тяжело дыша, прошептал Гил, укладываясь спиной на бумаги и прикрывая мутные глаза. Россия бегло облизал пересохшие губы и ловко расстегнул пряжку ремня, стягивая ненужные брюки с любовника. Обхватив ладонью уже вставший член, Иван лизнул кончиком языка головку и тут же придержал бедра прусса, желавшего получить больше ласки. Под жалобный скулёж альбиноса Брагинский окунул пальцы в баночку со смазкой, которую предусмотрительно держал в ящике стола, и плавно ввёл один палец. Байльшмидт лишь прерывисто вздохнул и прогнулся в пояснице, крепко вцепившись в плечи России. Вскоре к первому пальцу добавились ещё два, и Пруссия уже сам насаживался на них, тяжело дыша и хрипло постанывая, шёпотом торопя Ивана. Вытащив пальцы под недовольный вздох любовника, русский резко вошёл наполовину, замирая и давая время привыкнуть. Тогда Гилберт намеренно провёл короткими, но неожиданно острыми ногтями по обнажённым плечам, оставляя красные полосы. Брагинский тихо зашипел и толкнулся до конца, меняя угол проникновения и почти сразу попадая по простате. Альбинос протяжно застонал, подаваясь бёдрами навстречу и растирая выступившую кровь по бледным плечам русского. Бумаги, за которыми кропотливо сидел Иван последнее время, летели на пол, полностью забытые хозяином. Прусс цеплялся то за плечи, то за стол, обняв Россию ногами за талию. Стоны отражались от толстых, защищённых от прослушки стен и звучали в голове Байльшмидта искажённым звуком. Спустя пару особенно сильных толчков парень, запрокинув голову, кончил, запачкав остатки документов и хрипло простонав на ухо Ивана бессмысленные пошлости. Брагинский, почувствовав, как сжался альбинос, кончил следом, зажмурившись. Оглядев мутным взглядом растрёпанного, но безумно довольного Гилберта, русский с лёгкой улыбкой вышел и откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. - Ладно, согласен, я действительно заработался. - В-Вань... - С огромным усилием приняв сидячее положение, пролепетал Байльшмидт. - Твои документы... - Да это копии. - Не открывая глаз, отмахнулся Россия, подавив зевок. - Пошли спать, Гил. Завтра возьму маленький отпуск на ближайшую неделю. Пруссия довольно мурлыкнул и обнял Брагинского, перебираясь к нему на колени. Теперь-то он знает, как действительно стоит привлекать внимание Ивана. А Иван точно знает, что о красноглазом смутьяне в его доме лучше не забывать...