Best of me

— Когда ты говоришь, что любишь меня, у меня словно вырастают крылья, — тихо говорит Хосок, а Юнги звонко смеется в ответ, обнимая его за шею. Чон любил его смех, любил, когда его глубокие шоколадные глаза превращались в полумесяцы, обрамленные пушистыми ресницами. Хосок почти чувствует, как эти крылья поднимают его к облакам. Таким же мягким, как и щеки Мина. Он хочет услышать о той вечной любви к нему еще раз. Кажется, мужчина никогда не устанет это слышать. — Хочу услышать лишь одну фразу. — Какую? — спрашивает Юнги, чуть отстраняясь, и начинает перебирать его волосы. Хосок любит его руки, тонкие, длинные пальцы особенно. А Юнги не любит, даже несмотря на слова старшего. — Что твои чувства никогда не изменятся. Пожалуйста, еще один раз. — Почему ты хочешь это слышать? — наигранно удивляется Мин. Он всегда так лукаво щурился, улыбался, когда хотел слышать слова любви от Хосока. Конечно, и Хо это знал, и сам младший не скрывал. — Потому что для меня, ты — целый мир, — блондин снова смеется, приникая к нему всем телом, а Чон тихо проговаривает: «Обними меня сильнее, еще сильнее», и Юнги чувствует всю страсть этих объятий. То, что было между ними — не изменить — это словно прописано в исходном коде Вселенной. — Надеюсь, ты помнишь, что ты — мой, — Хосок обхватывает его щеки ладонями, смотрит на Юнги, а тот плачет. Потому что они оба понимают, что это счастье им не принадлежит. Потому что у Хосока — невеста, а у Юнги — слабые сердца родителей и низкий социальный статус. И это всегда заметно, то, что они из разных миров — на младшем драные голубые джинсы и любимый свитер, подаренный Хосоком, а на Чоне дорогая рубашка и брюки от костюма. Он всегда после работы идет к Мину, который ждет в их маленьком идеальном мире — своей небольшой съемной квартире. — Каждый день. И зимой, и летом, даже если ты не думаешь об этом. Я люблю тебя. Все лучшее, что есть во мне — для тебя. — Прошу, не оставляй меня, — Юнги всхлипывает, пытается утереть слезы, потому что мужчины не плачут, но Хосок собирает губами соленые капли с его щек сам, успокаивая. — Никогда, малыш, обещаю.       Для Хосока никогда не существовало каких-либо границ, пока не появился этот мальчишка. Задумавшись, Мин почти угодил под колеса его авто. Чон уже хотел ругаться на малолетнего самоубийцу, но тот смотрел так разбито, печально и виновато, что единственное, что смог тогда сделать Хосок — это усадить к себе в машину и напоить горячим кофе в знак извинений. Юнги был студентом архитектурного и еле держался на стипендии, а Хо словно почувствовал свою ответственность за этого парнишку. Так уж сложилось, что Чон был инженером.       Они оба не понимали, когда успели так бесповоротно влюбиться, и осознали только тогда, когда губы уже болели от бесконечных поцелуев на заднем сидении чоновского авто. Это должно было быть нежной волной, но накрыло словно цунами. Хосок утонул в море, имя которому — Юнги. Ему так хотелось больше понимать парня, хоть они и говорили на одном языке. Хотелось дышать с ним одним воздухом. Он столько раз задавался вопросом: «Что мне делать?», чтобы стать с ним одним целым. — Пожалуйста, возьми меня за руку, — просит Юнги, словно ища в нем защиту, поддержку, тепло. Хосок не верит в это. Он не такой, каким его считает Мин. — Я столько раз повторял это… Наверное, миллион раз. И скажу еще раз. Пожалуйста, не покидай меня, я не смогу без тебя.       Юнги смотрел на фото его невесты часто. Ему тоже хотелось, чтобы все знали об их отношениях. Чтобы Хосок мог проводить с ним больше времени. Ему не было важно, кем является Чон, и сколько денег есть у него на счету. Ему гораздо важнее знать, что Хо рядом, и младший может его беспрепятственно касаться. Ему не важно, мечта это или реальность, его радует уже то, что мужчина рядом сейчас. — Спасибо, — срывается с его губ, которые тут же чувствуют тепло чужих.       Хосок ненавидит смотреть на то, как Юнги плачет. У него вся жизнь была однообразной, нежеланной, а Мин стал его спасением, светом в окне. Теперь все, что было нужно — Мин Юнги.       Когда спустя несколько дней парень видит в заголовках о расставании Хосока со своей невестой, он не верит. Звонит Хосоку почти сразу же и нервно спрашивает, что это за глупые шутки, но Хо лишь просит приехать. Юнги никогда не был в его офисе и никогда не ощущал на себе столько вопросительных взглядов. Чон сидит в своем кабинете и улыбается как всегда нежно, тепло, так, что у младшего сердце щемит. Мин привыкнет и к дождю, и к снегу ради того, чтобы видеть эту улыбку чаще. — Помнишь, я говорил, что смогу остановить любую беду? — тянет Хосок, подзывая его к себе. — Я ради тебя обрушу небеса, — Но Юнги неожиданно для старшего машет головой и грустно хмурит брови. — Не говори об этом так просто! — восклицает мальчишка, а Хо быстро поднимается и обнимает его, прижимая его голову к своему плечу. — Я хочу жить счастливо, — проговаривает неторопливо Чон, а блондин задерживает дыхание. — Но это не возможно без тебя, потому что ты — лучшее, что есть в моей жизни, малыш. — Просто дай мне уверенность в том, что мы действительно можем быть вместе. Ведь… ты говорил, что это будет сложно. Скажи, что все будет хорошо. Это все, что мне сейчас нужно. Между нами может и не быть правил, да? — Законы любви никто не отменял, — хмыкает Хосок, покачивая парня в своих объятиях. — Когда меня спрашивают, кому принадлежит мое сердце, все лучшее, что есть во мне, я всегда думаю о тебе. Кто знает, как они все отреагируют… Но я не хочу больше прятать тебя. Я верю себе, и ты должен верить мне, ведь именно ты властвуешь надо мной, а не наоборот.       Мин снова мочит слезами его рубашку и быстро кивает. Хосок улыбается и поднимает его голову. — Хочу услышать, что твои чувства никогда не изменятся. Пожалуйста, еще один раз.