Потерять все или потерять себя?

Мир — не фабрика по производству радости и счастья. Мне 16 лет и только сейчас я поняла это. После очередного сеанса у психолога я иду домой. В квартиру, которую ненавижу всем сердцем. Она в очередной раз пыталась мне впарить, что я не найду выход за оконной рамой, в электрическом приборе в воде, в цепочке, в виде петли на шее. Она говорила, что это не решит мои проблемы, а только добавит их. Но от этого мое желание жить так и не появилось. Я видела ее глаза. Глаза цвета моря за толстой оправой очков были невероятно грустными. Сколько раз на дне ей приходится выслушивать людей, которые говорят, что не хотят жить? Нет, никогда не буду психологом. Сейчас, идя по оживленной улице, я чувствовала себя невероятно одинокой. Будто в этом мире так и не создали человека для меня. Но чувствовать себя одиноко — нормально. Намного лучше, чем искать спасение не в тех. И пожалуй, я поняла это слишком поздно. Ни один человек не должен чувствовать себя так, будто заслуживает порезы на своих запястьях. Я смотрю на свои и в голове невольно крутится образ той женщины-психолога, которая с ужасом смотрели на меня. Тогда ее глаза были похожи на ураган. Я отчетливо помню, как она больно сжала мою руку и притянула к себе, чтобы обнять. Это были самые теплые объятия в моей жизни. Я знаю, знаю, что она хочет мне помочь. Но я не хочу, чтобы кто-то жалел меня настолько сильно. Сожалею о том, что моя учительница все же затащила меня туда под предлогом волнения. Но я знаю, что она просто не хотела, чтобы ее идеально-примерный класс портила такая ученица, как я. Дохожу до нужной квартиры. Дверь снова открыта и слышатся голоса незнакомых мне людей. Я стараюсь прислушиваться. Несколько мужчин говорят о... смерти? Буквально врываюсь в квартиру и вижу очень интересную картину. Несколько человек в полицейской форме записывают что-то и негромко обсуждают происходящее. — П-простите? — все же вырывается звук из меня и они тут же обращают на это свое внимание. — Вы проживаете в этой квартире? Полагаю, миссис и мистер ... ваши родители? — он говорит спокойно, делает паузы, будто интонационно расставляет знаки препинания. Я киваю и растерянно осматриваю свое жилище. Грязь, поломанная мебель, кровь... Стоп, подождите, кровь!? Я чувствую, как защипало в глазах от накатившейся порции слез. — Что п-пр... — Ваши родители умерли от передозировки наркотиками. — перебивает меня мужчина постарше с довольно-таки грубым голосом. Никакой моральной подготовки. Коротко и ясно. — Сегодня вечером Вас заберут на экспертизу. А затем мы передадим Вас вашей ближайшей родственнице. Ваша тётя любезно согласилась забрать тебя к себе. — он резко перешел на грубый тон и смотрел на меня, будто я враг народа. Будто я какой-то мусор, но никак не человек. Тот, что помоложе и выглядел совсем мальчишкой, положил мне руку на плечо и тихо прошептал что-то вроде: “ Пожалуйста, не обращай внимание на его тон. Он вечно чем-то недоволен.“ Я кивнула и осмелилась посмотреть на этого паренька. Видно, работал он совсем немного в этой сфере и его глаза были полны грусти. Кажется, он еще совсем не привык к тому, что ему приходится видеть смерть. — Все в порядке, — прошептала я, чувствуя, как вот-вот сломаюсь под тяжестью этого чертового случая. Я знала, что рано или поздно это произойдет. И честно говоря, мне ни капли не жаль, потому что они этого заслужили. Да, знаю, плохо. Это мои родители и прочая ерунда, но они ни разу в жизни не вели себя так, будто они действительно любят меня, как свою дочь. Я все ещё недоумеваю, зачем она родила меня, зная, что не хочет иметь ребенка. Почему не отдала меня в приют? Почему не продала какой-нибудь богатенькой семье без детей, ведь тогда бы у них было достаточно денег для постоянной покупки новой дозы наркотических веществ. Я даже не знаю, что они употребляли просто потому, что это было неинтересно мне. До пяти лет я жила у соседей, которым просто было жаль "маленькую слабенькую девочку." Сейчас они смотрят на меня, как на биомусор. Держу пари, они думают, что я иду по стопам родителей и точно так же проживаю свои деньки в окружении наркотиков. Чертово общество. Чертовы стереотипы. Чертовы соседи. Лучше бы я умерла при рождении, чем прожила никчемных 16 лет. — Мисс, вы в порядке? — я дернулась от того, что кто-то обхватывал мою талию руками. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила слез, не заметила того, как потянулась на пол, но видимо этот паренек подумал, что я вот-вот упаду, поэтому попытался задержать меня. Я благодарно кивнула и попыталась выдавить из себя хоть какую-то улыбку. — Все норм... — и меня снова оборвали на полуслове. — Не пытайся делать вид, что все хорошо, когда тебе действительно плохо. Я кивнула. Его руки все ещё находились на моей талии, но он довольно быстро поспешил их убрать, заметив мой недоумевающий взгляд. Сейчас в моей голове не было ни единой мысли о самоубийстве, я просто пыталась осознать что все-таки происходит. Единственное, что я четко осознавала — моих родителей больше нет и никогда не будет. Я срываюсь на пол и начинаю истерически смеяться. Просто, черт возьми, смеяться. — Мисс... Полагаю, он был обескуражен таким странным поведением девушки, у которой только что умерли родные и близкие люди. Но таковыми я их не считала. Чертовы мрази не видели ничего кроме себя и своего мирка, в котором существовало только веселье и радость, умиротворение и удовольствие. — Почему? — я срываюсь на крик, сама того не замечая, и закрываю лицо руками. Я начинаю рыдать как маленький ребенок, прижав колени к себе. Я ненавижу плакать. Ненавижу чувствовать себя невероятно слабой. Но сейчас не могу никак иначе. Мои руки сжимаются в кулаки, я срываюсь с пола. Начинаю кричать не самые хорошие слова, сама того не замечая. Мои руки тянутся ко всему, что видят, чтобы уничтожить. Куча бутылок из под спиртного — первое, что попадается мне в руки. Я не могу контролировать себя сейчас, я просто делаю это, будто так действительно нужно. Я крепко сжимаю в руке стеклянный предмет и с размаха отправляю в стену, у которой стоял тот самый полицейский. Вижу его испуганные глаза, которые направлены в мою сторону. Я пугаю его. Он считает меня ненормальной. Пусть. Я не обязана доказывать кому-то, что мое психическое здоровье в порядке. Потому что это не так. Я схожу с ума. Черт, я действительно схожу с ума. Закрываю уши руками и начинаю кричать во весь голос что-то вроде обычной гласной "а". — Пойдем отсюда. — он хватает меня за руку и пытается вывести из квартиры, не смотря на все мои сопротивления. Жалеет меня, как и все. Кто я теперь? Сиротка без родителей? Очередной выброс наркоманки? Никто. И зовут меня Никак. Мы выходим из душной квартиры и оказываемся на лестничной клетке. — Зачем вы остались? Жалеть меня? Так вот, я не нуждаюсь в вашей жалости! Она не нужна мне! Засуньте её знаете куда? — ни на секунду не пыталась убавить громкость своего голоса и повторяла одно и тоже, как заевшая пластинка. Я слабая. Слишком слабая сейчас, перед человеком которого даже не знаю. Внезапно, я чувствую как он хватает меня за руку и притягивает к себе, что я непроизвольно делаю шаг вперед. Чувствую, как руки сходятся на моей спине. Он пытается успокоить меня таким образом? — Кричи, плачь, бей эти чертовы бутылки. Но не стоит думать, что все люди относятся к тебе хорошо только потому, что им жаль. Некоторые действительно хотят помочь. Не отталкивай их, особенно тогда, когда тебе действительно нужна чья-то помощь. Этот парень точно работает в полиции? Думаю, из него получился бы неплохой врач. Во всяком случае, психолог точно отличный. — Все в порядке. — совсем тихо произношу я. Почему-то сейчас, я ощущаю какое-то непонятное чувство уюта, находясь в объятиях совершенно незнакомого человека. — Тебя ведь Лилиан зовут, верно? — только сейчас замечаю, что у него приятный голос. Я утвердительно киваю, не решаясь произнести хотя бы слово после всего того, что вытворила только что. Черт, как же глупо это было с моей стороны все-таки. Мне же не 12 лет, чтобы закатывать такие истерики. Глупоглупоглупо. — Ну что, малышка Лилиан, ты соизволила успокоиться? — в его голосе слышала чертова насмешка. Серьезно? Малышка Лилиан? Что ты несешь вообще, парень? Кажется, мы не настолько близки друг другу, чтобы ты называл меня так. Я аккуратно выбралась из рук молодого человека и отошла на безопасное расстояние, чтобы не нарушать ничье личное пространство, которое, по сути, уже было разрушено этим неожиданным, и одновременно неловким, объятием. — Как Вас зовут? — - все так же тихо и спокойной произнесла я, смотря пареньку прямо в глаза. Кстати, только сейчас заметила, что они какого-то сероватого оттенка. Смотрится мило с его светлыми волосами. Думаю, его цвет глаз ему подходит. Прикусываю губу, пытаясь лучше рассмотреть этого милого полицейского. Стоп, Лили... Повтори, что ты только что сказала? М-м-милого?Прочь, прочь отсюда, плохие мысли, плохие. Я как на автомате начинаю махать руками вокруг себя, будто пытаясь отогнать каких-то надоедливых насекомых. — Адриан. — француз что ли? Погодите-ка, он улыбается? Ребят, мы в параллельной вселенной или как? Почему этот человек, смотря на МЕНЯ, выдавливает из себя чертову улыбку. Не похоже на то, что он пытается сделать её максимально искренней, потому что... черт, люди все еще умеют улыбаться без фальши. < Пять месяцев спустя> — Эй, да прекрати уже. Ты же знаешь как я ненавижу щекотку! — с недовольством пробурчала девушка с пшеничными волосами. Она всеми фибрами души ненавидела, когда он делал так и вел себя как ребенок. — В конце концов, кому из нас 17, а кому 24. Идиот. Улыбающийся паренек смотрел на то, как смешно дулась его девушка. Какой же милой она была, когда вот так смешно надувала щечки и слаживала руки на уровне груди. — Оби-и-и-иженка, — протянул он и засмеялся, обнимая ту сзади. — Ты все ещё ходишь к психологу или несколько дней назад это был последний раз? — с неподдельным интересом спросил тот, удобно размещая подбородок на хрупком плечике девчонки, но так, чтобы совсем не сделать ей больно. — Она сказала, что я изменилась. Сказала, что кажется теперь я совсем похожу на обычного подростка без суицидальных наклонностей. Полагаю, на этом можно закончить. — она выпуталась из объятий паренька и привстав на носочки, чмокнула того в щеку. Действительно. Жизнь забитой малышки Лилиан изменилась в лучшую сторону. Вспоминала ли она своих родителей? Нет. Хотела ли она уйти из жизни? Нет. Мысли об этом совсем её не волновали. Лишь изредка, во снах, она видела как убивает себя, но старалась не придавать этому особого значения. Это просто сны. Просто кошмары, которые стоит забыть и никогда не зацикливаться на них, как на чем-то важном. — Сегодня снова на смену? — тяжело вздохнула она. Лили ненавидела, когда он уходил на ночь. Она не могла спать, есть, пить. Все, что она делала в эту ночь — покорно ждала, когда же он наконец вернется. Жив и здоров. Волнение буквально съедало её изнутри. Она боялась потерять его. Потому что этот паренек был самым важным и самым дорогим в её жизни. — Да. Но, Лила, — он всегда называл её так, пытаясь вложить в это как можно больше нежности и любви, — пожалуйста, прекрати волноваться обо мне. Начни уже спать в такое время. Со мной все будет в порядке. — как всегда улыбается он и та вздыхает. Все равно ведь поступит по-своему, что бы он там не говорил. Самое нужное, что он сейчас мог дать ей, это просто обнять. Перестать что-то выдумывать и просто обнять, чтобы хоть как-то успокоить её сердце, которое наверняка сейчас сходит с ума от страха, как обычно это бывает. — Я в порядке. — она старается улыбнуться максимально искренне, но только еще больше выводит паренька из себя своей фальшью. — Не верю. — на полном серьезе произнес тот, недовольно хмыкая. — И вообще. Иди сюда. — он тянется к ней и заключает Лилиан в свои объятия, чтобы та хоть немного успокоилась, находясь рядом с ним. — Такая маленькая и такая глупая. — усмехается он, чем вызывает бурную реакцию своей подружки. — Это я маленькая и глупая? — недовольно восклицает та, выпутываясь из рук Адриана. — Я значит? Да это ты ведешь себя как ребенок! — Бу-бу-бу, — все это откровенно веселит его, от чего он начинает смеяться, смотря на то, как мягко говоря, офигевает девчонка, наблюдая за своим парнем. — Совсем свихнулся или жить надоело? — она легонько ударяет его в плечо. Но ее недовольное смазливое личико еще больше раззадорило Адриана. < Несколько часов спустя> — Да господи, Лила, уймись уже. И часа не прошло, как я на работе. А ты уже звонишь мне и чуть ли не хоронишь. Дурёха. Прекрати уже. — на выдохе протараторил молодой сотрудник полиции, краем глаза смотря за тем, как остальные его коллеги наблюдают за всем этим с усмешкой. — Кладу трубку, Лилз. — он поспешно сбросил вызов и уперся локтями в стол. Напридумывает себе вечно всякой ерунды, а потом звонит в истерике. Сейчас Адриан подумывал над тем, чтобы записать её ещё на пару сеансов к психологу. Он не считал все эти истерики на пустом месте нормальными. Но между тем, продолжал любить её, не смотря на все эти мелочи и все её недостатки. — Снова? — не без ехидства спросил тот самый мужчина, с которым они в тот день, когда родители Лилиан умерли. Молодой человек кивнул. Он знал, что за эту ночь она позвонит ему еще не один раз.

* * *

4:15 утра. Совсем молоденькая девушка рыдала над окровавленным телом. Она целовала его посиневшие губы, запускала пальцы в густые светлые волосы и прижимала голову к сердцу, все ещё надеясь, что оно продолжает биться. — Только не сейчас. Пожалуйста. Только не сейчас... — тихо шепчет она, держа его за руку. То, чего она всегда боялась, наконец произошло. Как гром среди ясного неба. Она просто позвонила спросить как он, в порядке ли, поел ли. Но трубку поднял совсем незнакомый мужчина, с некой грустью в голосе сообщая о том, что Адриан мертв. Как в какой-то дешевой американской драме, где в глупой перестрелке преступник все же попадает в главного героя — полицейского. Но если эти драмы полны чудес и хороших финалов, то здесь этого никогда не будет. Мир — не фабрика по производству радости и счастья. Лилиан 17 лет. И она убеждается в этом уже второй раз. — Девушка, вы в порядке? — она узнала того грубого мужчину, которого видела пять месяцев назад. Ей не хотелось отвечать. Она притянула колени к подбородку и закрыла глаза. Нет, ей совсем не хотелось отвечать сейчас. Ей не хотелось жить. Тот, кем она дорожила больше всего. Тот, кого она любила больше всего в этой чертовой жизни — мертв. Сейчас его нет. И завтра тоже не будет. — Пожалуйста, не умирай без меня. Пожалуйста, забери меня с собой. Адри, пожалуйста. — её трясло от слез и холода. Чувство, будто только что на её плечи перекинули небо, которое по мифам Древней Греции держал Атлант. Она аккуратно подползла к нему, не обращая внимания на то, как ей говорили, что его нужно уносить. Она не давала. Она кричала, умоляла, просила, чтобы ей дали время именно сейчас. Чтобы она могла попрощаться с ним именно сейчас, потому что потом у неё совсем другие намерения. — Наши души будут жить тысячу лет. И ровно столько же времени моя душа будет любить твою... — она в последний раз аккуратно провела рукой по его холодной и бледной щеке, коснулась губами его губ, надеясь, все ещё, черт возьми, надеясь, что это глупый сон и они в сказке, что сейчас он как по щелчку пальца оживет и ответит на её поцелуй, как прежде. Но видимо, в её сказке слишком яркое солнце над головой, которое позволило ослепнуть им обоим. В эту же ночь её не стало. Кое-как добравшись до мостовой, она исцарапала себе руки и колени в кровь, так как совсем не пыталась идти нормально. Только падала и ударялась об что-то, но это было не так больно, как потерять его. Она аккуратно перелезла через перила и остановилась, смотря вниз. Конечно, мост её города не сравнишь с тем, что находиться в Сан-Франциско, но вообще-то, ей было без разницы где умирать. — Прости, что не выполню свое обещание. Прости за то, что мне придется сдаться. Прости, что я не могу быть сильной. Я знаю, что ты хотел бы, чтобы я справилась с этим. Чтобы я жила дальше. Но я не хочу жить в мире, где совсем нет тебя. — после этих слов в пустоту она резко срывается вниз. Беспомощное тельце худенькой девушки больно ударяется о воду. Говорят, когда люди пытаются совершить самоубийство, в последнюю секунду они постоянно испытывают дикое желание жить. Она ничего не хотела. Сначала она старалась не дышать, все еще раздумывая над своим решением, но не прошло и половины минуты, как Лилиан впустила воду в свои легкие через нос. Ещё и ещё, зная, что всего этого ей мало. Лилиан совсем не хотела бороться за жизнь. Она знала, что для утопления в легких должно быть слишком много воды, поэтому продолжала делать вдохи, не смотря на жгучую боль в области горла. Она утонула в эту же ночь. В ту самую ночь их обоих просто не стало. Жизнь совсем не похожа на дешевую драму или милый и пушистый фильм, где все вокруг хорошо. Забудьте. Не будет никаких счастливых концовок. " Выше нос, кусок мяса, все будет нормально." — все, что вы можете услышать в современном мире, где каждый второй думает о суициде. Чем выше поднимают тебя твои выдуманные сказки и фантазии, тем больнее ты ударишься оземь и почувствуешь, какова же на самом деле реальность. Это похоже на историю про Икара, который бредил мечтой о полете. Он сделала крылья. Он смог взлететь над землёй и за несколько несчастных секунд полета он поплатился своей жизнью. Потому что его крылья сгорели. Точно так же, как и твои.