Однажды на Дюмэле

      Магнусу не нравилось буквально всё: многоэтажный бисквитный торт, который только что кое-как протащили мимо него трое слуг; портной-альфа, по-новому замеряющий ширину его плеч из-за того, что свадебная рубашка оказалась узковатой. — Слишком широкие у Вас плечи для омеги!       И это точно не задело самолюбие Бейна!       Ну, разве, что чуть-чуть…       В миллиметре от юноши пронеслась Изабель. Девушка, хлеща себя длинным и тугим хвостом по спине, едва успевала раздавать указания неуклюжим слугам. И они, в свою очередь, уже умудрились опрокинуть корзину с белыми розами.       Магнуса буквально тошнило от этих наигранных улыбок, которыми его одаривал почти каждый проходящий мимо него бета. Пытаясь пробиться к выходу, юноша старался не задеть бет локтями. Наконец покинув королевскую столовую, принц поспешил к лестнице, быстро поднимаясь вверх по ступенькам. Его позвала с просьбой помочь с украшениями прекрасная Изабель, после того, как он отдохнул с часок после плотного, если так можно сказать, обеда. Младшему Бейну эта идея с самого начала показалась, что ни есть бредовой, но отказывать почему-то не хотелось. Живот, который подозрительно болел сразу же после приезда, поутих и Магнус свалил все прошедшие спазмы на голод. Он вновь оказался в своих просторных, уютных и, увы, временных покоях. Опустившись за массивный письменный стол, почти чёрного цвета, наследник Южного королевства покрутив в ладонях полосатое перо гарпии, извлёк из ящичка с его двумя потрёпанными рубашками записную книжку. Раскрыв её, Бейн не без улыбки прочитал записи, сделанные в лет шесть, которые не отличались особой грамотностью. Пролистнув несколько десяток страниц, он наткнулся на нечто интересное, что никак нельзя было выкинуть из памяти. …Он сын капитана нашей гвардейской армии. Достаточно высокий. На днях он привёл к королевскому двору едва окрепшего жеребёнка мышино-серого цвета. Чистокровный конь, выведенный специально для меня. Если верить ему, то когда жеребёнок подрастёт, он будет самым быстрым конём во всём Южном королевстве.        Я не очень верю ему.       …Сегодня отец разрешил под его присмотром оседлать строптивого вороного коня, которого не так давно поймали на пустоши, выловив из табуна, в котором насчитывалось более двадцати голов мустангов. Стражи с горем пополам закрепили седло на коне и кое-как нацепили узду (мне рассказывали, что один из стражников убегал из конюшни, зажав в ладони выбитый копытом зуб). Я совсем не волнуюсь. Ну, может быть, капельку.       …Я проехался верхом на мустанге по окраине леса вместе с ним. Конь два или даже три раза пытался перекинуть меня через себя, но я крепко держался в седле, сжимая лошадиные бока ногами и вцепившись в поводья так, что клянусь, мои костяшки побелели. Он громко смеялся, наблюдая за моими первоначальными и безуспешными попытками, заставить коня сдвинуться с места. Но новые сапоги с острыми шпорами быстро решили этот вопрос.       Прогулка верхом прошла весьма удачно. Он увёл уставшего коня в конюшню.       …Сегодня я вновь был целый день в седле. Отец говорит, что это умение должно быть у любого принца отточено до совершенства. Я рад, что могу целый день провести с ним и заодно пропустить скучные занятия по географии. Пока мы объезжали пустошь, я видел промелькнувшего в кустах степного волка или же, это была лисица. Мы вернулись поздно вечером. Он выглядел как-то странно. Его чёрные, обычно аккуратно приглаженные волосы, были растрёпаны горячим степным ветром. Он, проводив меня вплоть до моей спальни, долго обнюхивал и только после отпустил, отмахнувшись от всех вопросов.       Кажется, я влюбился. Имасу. Имасу. И м а с у.       Остальные листы с продолжение этой истории были неаккуратно вырваны из записной книжки и сожжены в камине на первом этаже замка Южного королевства.       Магнус глубоко вздохнул. Он так и не успел сказать Имасу о своих чувствах, так как на следующий день его нашли с клинком, который торчал прямо из его груди.       Бейн откинулся на спинку стула, запихнув записную книжку обратно в шкафчик, ощущая внутреннюю слабость и невозможность что-либо предотвратить. Юноша поднялся со стула и подошёл к огромному окну, которое было размером почти в пол стены. Солнце скрылось за сероватыми облаками, едва заметно очерчивая собственный эскиз слегка желтоватым свечением. Ещё немного и с неба начнёт падать пушистый, но такой холодный снег. Переведя взгляд ниже, Магнус обвёл им крайне унылый пейзаж, но зацепился за очертание человека, стоящего на улице в одной лёгкой на вид белоснежной рубашке с длинными рукавами. В его руках был сжат лук, а за спиною колчан с тёмными, почти чёрными стрелами с ярким малиновым оперением. Парень выудил из-за спины стрелу и, приставив её к луку, натянул тетиву до упора, замирая на несколько секунд. Промокшая рубашка облепила его спину, выделяя стальные мышцы, которые были натянуты также крепко, как и тетива лука. Отпустив стрелу, та ударилась точно в обозначенную красным кругом цель, которая находилась в другом конце королевского двора. Парень провёл ладонью по своим мокрым чёрным волосам, слегка взворошив их на макушке, и, повернувшись лицом к замку, устремил свой взгляд куда-то вверх. Но, видимо, в этот день удача Магнуса покинула окончательно, и он был замечен лучником. И это был никто иной, как Александр Гидеон Лайтвуд.       Сразу же шарахнувшись от окна, словно дикий зверь от огня, Бейн остановился посреди комнаты, неловко потирая свою шею. Вот чего-чего, а лишний раз повеселить Александра он точно не хотел! Юноша резко опустился на кровать, уткнувшись лицом в свои едва теплые ладони, ощущая, как лицо начинает пылать.       На самобичевание ушло буквально пару минут, ибо после стука в дверь покои Бейна, в помещение вошёл уже знакомый Эмиль. Он прошёл до кровати и уложил на неё перешитую и идеально выглаженную свадебную рубашку. — Мне было дано указание сообщить Вам о том, чтобы Вы начинали готовиться к своей свадьбе, — мягко проговорил слуга, заметив, что принц не подаёт вообще никаких эмоций, слегка при этом дрожа. — К Вам было направлено ещё несколько слуг, которые прибудут не более чем через полчаса. — Да-да, спасибо, — бесцветным тоном ответил Магнус, кусая внутреннюю сторону щеки. — Вы не желаете выпить бокал-другой вина? — учтиво спросил Эмиль, пригладив свои топырящиеся иссиня-чёрные волосы на макушке. — Немного расслабитесь, м? — Думаю, мне бы не помешало, — Бейн сгорбился ещё сильнее, чем было на данный момент, ощущая приближающиеся новые спазмы в животе. Да, ещё не хватало, чтобы его во время церемонии скрутило так, что он потом разогнуться не смог.       Слуга быстро удалился, но вскоре вернулся. В его руках был поднос, на котором стояли бутыль с вином и миниатюрный хрустальный фужер на тонкой ножке. Опустив поднос на письменный стол, бета выдернул пробку из горлышка и с тихим плеском налил в фужер лёгкий алкогольный напиток. Протянув фужер юному принцу, Эмиль чуть задержался взглядом на его лице, будто бы что-то выискивая, но плавно опустил глаза вниз, как подобает любому слуге. Магнус чуть замялся. Раньше, когда он был ещё совсем мальчишкой, Бейн по ошибке хлебнул не из того бокала, перепутав обычный сок с крепким вином. Парень был готов поклясться, что впервые видел почтенного Йерка в таком бешенстве. Тот был готов разодрать его на сотню кусочков, словно прайд оглодавших львов.       Но то время давно прошло и эти воспоминания лёгкой поверхностной дымкой всплыли в разуме юноши, заставляя растянуть левый краешек губ в едва заметной улыбке. Он пригубил вино, полоща дёсны и делая маленький глоток. Алкоголь непривычно обжёг горло, заставляя чуть поморщиться. Могло бы быть и хуже. — Спасибо, — тихо выдохнул Магнус, прикончив фужер, ощущая лёгкую расслабленность. — Может быть ещё?.. — предложил Эмиль, вновь потянувшись к бутылке. — Нет, пожалуй, мне хватит, — выдохнул юный принц, поднимаясь наконец с кровати и окидывая пустым взглядом перешитую рубашку. Совсем неожиданно в помещение чуть ли не ввалились трое слуг. Все трое оказались девушками. Омегами. Эмиль незаметно выскользнул из покой, тихо прикрыв за собою дверь, оставляя едва слышный цокот каблуков в коридоре.       Магнуса немного насторожил тот факт, что все девушки являлись омегами, а не бетами, как чаще всего бывает в любом родовом поместье или же крупном королевстве. И, как оказалось, не зря. — Ты же знаешь, что обычно бывает после того, как альфа надевает на палец своего омеги кольцо и делает надкус у него на шее? — якобы случайно обронила одна из слуг, заставляя юношу расправить сгорбленные плечи. — Праздничное застолье?.. — предположил Магнус, надеясь, что ответ будет верным. Он нехотя распрямил свои плечи, разрешая застегнуть самую верхнюю пуговицу у рубашки, которая неприятно давила на шею. — Да, и это тоже, — всё продолжала говорить приторно сладким голосочком светловолосая служанка, принявшись завязывать галстук. — Но, обычно, сразу же после обмена кольцами и укуса в шею, следует первая брачная ночь…       Бейн никогда не думал, что он сможет подавиться воздухом и начать задыхаться. Одна из служанок слегка постучала ладошкой по его спине. Магнус в один миг вспыхнул, словно спелый томат. А он уже думал, что самое ужасное позади! — …Но если же у омеги ещё ни разу не было течки, то этот «ритуал» откладывается до её наступления, — как ни в чём не бывало всё говорила омега, словно они тут разговаривали о том, как травка зеленеет и в какой цикл луны нужно рассаживать грёбанные ромашки! Магнусу уже не казалась такой ужасной идея, выпрыгнуть с разбега в окно, с криками: «Я свободен!».       На этом лекция о «пестиках и тычинках», к огромнейшему облегчению юноши, закончилась. При этом где-то глубоко внутри зародилась очень крохотная надежда на то, что он сможет оттянуть течку ещё хотя бы на недельку-две и придумать что-то такое, что сможет спасти его от страшной участи, которая вскоре ожидает его на одной кровати с незнакомым альфой.

***

      Магнус задрожал ещё сильнее, как только карета со скрипом остановилась напротив наипрекраснейшего собора с огромными витражами. Его руки были крепко сжаты в замок, стискивая светлую ткань перчаток. На скулах заиграли желваки. Дверь раскрыл кучер, запуская ледяной ветер внутрь кареты. Теперь уже юноша дрожал не только от нарастающей паники, но и от холода. Как в такой вечной холодине вообще жить можно? Кое-как пересилив себя, он осторожно выбрался из кареты, спускаясь по ступеням, поправляя светло-серую вуаль, которую также натянули на него неугомонные служанки. Принц чувствовал себя клоуном. Белый галстук затянут слишком сильно, но не было возможности хоть чуть ослабить его. Пиджак и штаны, словно вторая кожа, плотно облепили подтянутое и худощавое тело, подчёркивая всю красоту омеги. Около дверей собора его встретили двое слуг, которые осторожно стянули с него лёгкий меховой полушубок. Бейн едва сдерживал себя от того, чтобы не начать стучать зубами. Живот вновь предательски заныл. Слуги кивнули омеге, на что тот нервно сглотнул, сжимая ладони в кулаки.       Двери медленно открылись и из помещения собора полилась лёгкая органная музыка. У Магнуса началась самая настоящая паника. Он остолбенел на несколько самых долгих в его жизни секунд, прикрывая глаза и глубоко вздыхая. Когда он открыл глаза, у алтаря юноша заметил Александра. Его костюм был также как и у Бейна серебристо-серого цвета. Выглаженная белоснежная рубашка чуть выглядывала из-под дорогого пиджака. Вдобавок к этому шёл шёлковый лоснящийся чёрный галстук. Все гости и остальные Лайтвуды, которые удобно расположились в первых рядах от алтаря на скамьях, окинули заинтересованным взглядом юного омегу. Александр смотрел на него с другого конца зала ошарашено, явно оценив костюм без единого изъяна, штаны которого плотно обтягивали длинные ноги Магнуса.       Юный наследник Южного королевства медленно зашагал в сторону алтаря, распрямив плечи и чуть приподняв подбородок вверх. Его всё ещё знатно трясло от мыслей, которые вихрем сносили всё в его голове. Единственная фраза, которая так отчётливо звучала в его голове, была: «Что же я творю?». Встав справой стороны от альфы, Магнус опустил взгляд вниз, показывая свою покорность и прикрывая глаза на мгновение. Далеко немолодой священник поправил очки, вжав их в свою переносицу, чуть хрипло заговорил: — Друзья, мы были приглашены сюда сегодня, чтобы разделить с Александром Гидеоном Лайтвудом и Магнусом Бейном этот важный момент в их жизни. В течение нескольких… Гм, дней, — священник чуть замялся, приподняв свои седые брови. — Они были вместе, их любовь и понимание крепли и зрели с каждым днем, и сейчас они решили связать свои жизни в качестве мужа и… Мужа.       Бейн слышал слова священника словно сквозь толщу воды, его глаза были чуть прикрыты. Дрожь не так сильно сковывала всё тело, но на замену всему этому пришла куда более сильная боль в животе. Юноша едва сдерживался, чтобы не свернуться клубочком на полу прямо у алтаря. Всё было куда хуже, чем он мог подумать на самом деле. — …Обещаю, — послышался хриплый голос Александра, который окинул встревоженным взглядом почти своего омегу. — Магнус Бейн, будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о нём в Господе, и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? — Обещаю, — юноша постарался говорить это не слишком убитым голосом, но, похоже, у него это особо не получилось. — Тогда Вы можете обменяться кольцами, — священник вновь поправил указательным пальцем съехавшие с носа очки.       К альфе и омеге прошла Изабель Лайтвуд. Она мило улыбалась, протягивая бархатную красную подушечку, на которой лежало два серебряных кольца: одно тонкое, с маленьким синим драгоценным камнем, названия которого юноша не знал, а другое более массивное с тем же, но более крупных синим камнем. Александр первый взял хрупкое кольцо, осторожно обхватывая длинными пальцами протянутую ладонь омеги, чуть сжимая тонкое запястье, надевая на безымянный палец кольцо. Магнус дрожащей рукою взял второе кольцо, чуть касаясь своими прохладными кончиками пальцев протянутой ладони, аккуратно надевая кольцо на чужой палец.       Александр шумно втянул носом воздух, сделав небольшой шаг к Бейну, откидывая назад вуаль. Тот послушно отклонил голову вбок, открывая беззащитную шею. Положив тёплую ладонь на шею омеги, альфа больно прикусил нежную и тонкую кожу, пустив несколько маленьких капелек крови, ставя свою метку на ранее никем нетронутым омеге. Взяв с бархатной подушечки также заранее приготовленный белоснежный платок, Лайтвуд отстранился от чужой шеи, осторожно вытирая багровые капли крови. — Властью, наложенной на меня, я объявляю вас вступившими в брак, — торжественно произнёс старик, смотря мутновато-серыми глазами на молодожён. — Сейчас вы можете поцеловаться.       Бейн опять нервно сглотнул. Прокушенная кожа на шее неприятно саднила, оставляя ощущение, словно несколько десятков маленьких иголочек были одновременно воткнуты в место укуса. Лайтвуд зацепился ладонями за лацканы пиджака омеги, медленно наклоняясь над ним из-за заметной разницы в росте и нежно целуя.       Тело Магнуса прошибло дрожью и он тихо застонал сквозь поцелуй, на автомате цепляясь пальцами за волосы на затылке своего мужа. Внутри него словно что-то прорвалось, выплёскиваясь наружу и затапливая каждый уголочек его тела и души. Ноги подгибались в коленях, и он вновь дрожал, но на этот раз ни от холода или же паники. Дрожал от какого-то первобытного желания. Александр гулко зарычал, впиваясь в его губы сильнее, больно прикусив их и резко отстраняясь, смотря на лицо омеги настолько расширенными глазами, что ореховую радужку почти полностью поглотила чернота. — Что со мною?.. — тихо застонал омега, цепляясь ладонями за пиджак альфы, судорожно втягивая кислород то носом, то ртом. — …У него, что, течка началась?.. — откуда-то с заднего плана послышался голос и все сидящие в соборе альфы начали принюхиваться.       Лайтвуд вновь зарычал, но уже более громко, подхватывая Бейна под колени, как невестку (в принципе, почему как), и бегом покинул зал собора. Залезая в первую попавшуюся карету и отдав резкий приказ кучеру, Александр рывком захлопнул дверь, усаживая Магнуса к себе на колени и прижимая максимально близко к своему телу. — Что со мною? — вновь повторил омега, слепо тычась носом куда-то в шею альфы, тихо хныча и чересчур непристойно ёрзая на чужих коленях. — У тебя началась течка, — пробормотал брюнет, вылизывая шею азиата и шумно втягивая ртом усилившийся в разы сладкий аромат карамели и сочных, свежих мандаринов. — Боже мой, как ты пахнешь! — Течка? — едва слышно переспросил юноша, цепляясь пальцами за плечи своего мужа. Он абсолютно не мог здраво мыслить. Все его первобытные инстинкты обострились, и сжатое колечко мышц пульсировало, сводя ноги приятной судорогой. — Я тебя трахну прямо здесь, если ты не прекратишь елозить! — Александр ударился губами в губы Магнуса, чуть посасывая их и лаская кончиком языка, ладонями вытаскивая заправленную в штаны рубашку, желая как можно скорее добраться до оголённой кожи. Карета остановилась прямо перед самим входом в замок. Альфа легко подхватил омегу на руки, не отрываясь от его губ, быстро покидая карету и буквально бегом взбираясь по лестнице на свой этаж. Бейн чувствовал, как промокли его штаны от сильного переизбытка вырабатываемой смазки, но желание оказаться под Лайтвудом было куда сильнее, именно поэтому он обвил ногами его крепкий торс, скрестив ноги где-то на пояснице, а ладони сомкнув за его затылком, неумело отвечал на поцелуй.       Ввалившись в свои покои, брюнет осторожно опустил юношу на поверхность кровати, кое-как скинув с себя пиджак, ослабляя узел галстука и забрасывая его куда-то назад. Прямо сейчас, на его кровати лежал истекающий раскрасневшийся омега, который так сладко постанывал и просил не останавливаться, при этом изгибаясь так, что наследник Северного королевства вообще сомневался, что люди могут обладать такой гибкостью. Нависнув над Магнусом, он одарил его медленным и тягучим поцелуем, одной ладонью расстёгивая пуговицы на чужом пиджаке. Южанин только довольно постанывал, слишком провоцирующе раздвигая ноги, позволяя оставлять на своей шее многочисленные засосы и следы от зубов. Быстро настолько, насколько позволяла ситуация, северянин расстегнул пуговицы на своей рубашке, отправляя ненужный предмет гардероба в свободный полёт, позволяя омеге огладить свой стальной пресс. Пуговицы на рубашке Магнуса были мелкими, поэтому Александр решил не церемониться, а просто рванул её полы в разные стороны, рассыпав пуговицы на пол. Альфа целовал и кусал тонкую кожу на ключицах омеги, спешно спускаясь к коричневым соскам, нежно лаская их языком и губами, вырывая из губ своего любовника громкие стоны. Он выцеловывал каждый кубик подкаченного тела, расстёгивая ремень, пуговицу на чужих штанах. Осторожно стянув штаны, Лайтвуд, едва игнорируя своё возбуждение и топорщиеся штаны, проник ладонью под нижнее бельё Бейна, находя пульсирующее колечко сжатых мышц, нежно надавливая на него. Омега тихо замычал, стискивая в ладонях белое одеяло, тихо ахнув, ещё сильнее раздвигая ноги. Эта реакция более чем устроила альфу, и он поспешно стянул с себя штаны вместе с нижним бельём, вновь нависнув над юношей. — Магнус, посмотри на меня, — выдохнул в его губы брюнет, сверкая глазами. Бейн кое-как раскрыл раскосые глаза с расширенными зрачками, тесно прижимаясь к чужому телу и обвивая его ногами. — Я клянусь любить тебя и оберегать до конца дней своих, и я не хочу, чтобы на следующий день ты жалел о том, что здесь сейчас произойдёт.       Магнус что-то невнятно простонал, кивнув, одарив парня нежным, но коротким поцелуем. Александр спустился ниже, стягивая бельё с юноши. Из пульсирующего и чуть покрасневшего отверстия вытекала на кровать полупрозрачная смазка. Альфа закинул ноги омеги к себе на плечи и прислонился языком к анальному колечку, слизнув стекающую естественную смазку. Бейн тихо замычал, терзая свою нижнюю губу и выгибаясь на кровати, мелко дрожа. Лайтвуд мягко вылизывал колечко, чуть проникая кончиком языка внутрь, собирая им вкусно пахнущую жидкость. Наконец отстранившись от ягодиц Магнуса, Александр провёл ладонью по стволу своего члена. Омега резко подорвался со своего места, робко касаясь пальцами влажной головки, размазывая маленькую каплю подушечкой пальца. Он наклонился над чужим членом, пару раз проведя по нему ладонью. — Ты уверен?.. — тихо спросил Алек, касаясь коротких волос на затылке Бейна. — Да… — едва слышно и робко ответил Магнус, высунув кончик своего розовенького язычка, слегка проведя им по крупной головке. Лайтвуд шумно выдохнул, осторожно положив ладонь на чужой затылок, чуть массируя его. Бейну это придало уверенности, и он осторожно взял верхушку члена в рот, поигрывая с ней языком и негромко причмокивая. Альфа даже и не думал, что он, буквально говоря, был готов спустить в первые несколько минут всего лишь от неумелого минета и массирования узла на члене. Отстранив голову омеги от своего члена, Александр уложил юношу на спину на кровать и, закинув его ноги к себе на плечи, негромко прошептал: — Ты точно хочешь этого?.. — Да, — хрипло ответил Магнус, смотря на него затуманенным от возбуждения взглядом.       Лайтвуд ещё раз провёл ладонью от головки, до узла, аккуратно направляя свой член, чуть проникая крупной головкой во влажное отверстие. Омега сдавленно застонал, потянувшись своими губами к губам альфы, смыкая ладони за его шеей. Отвечая на мягкий поцелуй, Алек вошёл по самый узел, замирая в таком положении на несколько секунд, позволяя Магнусу привыкнуть и только после этого начиная делать небольшие толчки. Бейн откинул голову на подушку, кусая свои губы, дабы не стонать настолько громко и непристойно, прижимаясь к разгорячённому телу своего партнёра всё теснее и теснее. Александр быстро набрал нужный темп, вколачивая своего омегу в поверхность кровати. Бейн оглушающе вскрикивал под ним, сжимая и разжимая пальцы на ногах, с каждым разом раскрываясь всё сильнее и сильнее. Лайтвуд чувствовал, как близок он был к концу и попытался отстраниться. Но омега только сильнее сжал руками его плечи, утыкаясь носом в местечко, где шея плавно переходит в плечо. Набрав просто бешенный ритм толчков, альфа задрожал и с хриплым криком вошёл по самый узел, изливаясь и сцепливаясь им со своим любовником. Быстро поменявшись местами с Магнусом, Александр уложил его голову к себе на грудь, судорожно втягивая воздух через нос и вздрагивая от крышесносного оргазма. — Я навечно буд только твоим, Магнус, — почти неслышно прошептал на ушко омеге альфа, опаляя ушную раковину тёплым дыханием.       Но омега уже тихо и невинно сопел, удобно перекинув ногу через своего мужа.

***

      Магнус проснулся, но предпочитал немного полежать, не открывая глаз. Ему было так тепло и уютно, что он не хотел вылезать из-под одеяла, но юноша точно знал, что с минуты на минуту появится почтенный Йерк и заставит всеми правдами и неправдами оторваться от мягкой и такой удобной постели. Бейн довольно улыбнулся и открыл глаза.       Первое, что он увидел, то это как Александр мать его Гидеон Лайтвуд рассматривает его лицо. Осознание реальности, словно пощёчина отрезвила разум Бейна, и он чуть дёрнулся под внимательным, но таким заботливым взглядом ореховых глаз. — Что произошло? — вместо «доброе утро» сказал омега, резко натягивая одеяло и плотно кутаясь в него. — Ты совсем ничего не помнишь?.. — глаза Александра округлились, и он стал похож на большого и беззащитного оленёнка, которого так и хотелось прижать к себе. — Не-ет… — Магнус опустил взгляд вниз, после сразу зарываясь носом в подушку. — Врёшь же ведь, — чуть ли не урча произнёс Алек, нежно дотрагиваясь до шеи омеги и самой первой метки, которая была нанесена ещё на свадьбе. — Это всё так странно… Я не знаю какой твой любимый цвет, какой напиток ты больше всего предпочитаешь, а уже оказалось, что ты мой истинный… — Ореховый, манговый сок. — Что? — в недоумении произнёс Александр, развернув Магнуса к себе лицом. — Любимый цвет — ореховый; любимый напиток — манговый сок, — омега очаровательно улыбнулся, едва заметно покраснев. — Как думаешь, Лайтвуд-Бейн - превосходная фамилия? — альфа чуть приподнял одну бровь, внимательно наблюдая за тем, как его омега начинает широко улыбаться и сверкать глазами цвета талого молочного шоколада. — Звучит замечательно, — тихо прошептал Магнус, посмотрев прямо в глаза своего новоиспечённого мужа. - Нам предстоит ещё очень многое... - Мы со всем справимся, я тебе обещаю, - Александр нежно чмокнул южанина в щёку, зарываясь пальцами в его волосы.

Многообещающе. Звучит очень многообещающе.