Ложь или любовь...

Глава 15 После того, как Чонгук сделал предложение Чимину, а тот согласился, Чонгук долго решил не тянуть, и уже на день рождения Чимина все было готово. Чонгук настаивал на том, чтобы провести семейный ужин и все рассказать родителям, а заодно и день рождения Чимина отметить, но Чимин чуть ли истерику не начал, настаивая на том, что не хочет праздновать свой день рождения, поэтому в тот день все пришли и по просьбам поздравляли только с новой ступенью их отношений. В конце Чимин даже растрогался, смотря подаренные вещи для будущего малыша, а Техен все думал, как бы сказать о своем положении Юнги, который был все так же не в курсе. Прошло уже почти два месяца после того, как Чонгук и Чимин официально стали семьей. День их свадьбы запомнили все, все было очень хорошо организовано, список гостей был по- прежнему небольшой, как и всегда. И все было бы хорошо у новоиспеченной семьи, вот только Чонгуку на потолок охота лезть, ибо Чимин, мать вашу, на пятом месяце, животик уже вовсе как на седьмом, по дому он ходит только в нижнем белье и больших футболках, что возбуждает до предела, а самое главное: запросы у этого мальчика далеко не для детей. Чонгук бы держался до последнего, но когда его просит напрямую Чимин, а точнее требует вытрахать, да погрубее, держаться до последнего не получается от слова вообще. Чонгук безумно боится за ребенка, но если он отказывает Чимину в удовлетворении его потребностей, то тот сразу закатывает истерику с криками, что его никто не хочет и не любит. Вот и сейчас Чонгук сидит на диване в гостиной, никому не мешает, но Чимину приспичило прям конкретно. Он подходит со спины и кладет свои ручки тому на плечи, и Чонгук уже понимает, что от него требуется, и тяжело вздыхает, понимая, что отказаться не получится. Из-за дивана выходит светловолосое пузатое чудо, а в глазах у этого чуда чертята так и прыгают. На Чимине на этот раз длинная растянутая футболка и все — такой милый. — Гука, я хочу тебя, — сладко прошептал Чимин, обнимая Чонгука за шею, пристраиваясь на его коленках и прислоняясь настолько близко, насколько позволяет животик, а Чонгук кладет руки на животик по бокам и думает, как бы это все не вышло боком. — Чонгука, пожалуйста, — объятия становятся сильнее, и Чимин невесомо трется носом об изгиб шеи. — Возьми меня…  И в его голосе столько мольбы, что у Чонгука от всего этого в груди что-то екает, и мимолетное желание отказать испаряется. Первый мокрый поцелуй приходится под линией подбородка, за ним идет серия таких же вплоть до кадыка. Чонгук все ещё в борьбе с собой, но тело противиться ласкам уже не в силах. Он откидывает голову чуть назад, давая свободу действий. Он дает Чимину свободу действий ненадолго, и обещает сам себе, что это последний раз, когда он допускает его к себе в положении. Чимин не медля, впивается в желанные губы, а поцелуй выходит каким-то отчаянным, Чимин прекрасно знает, что Чонгук может просто уйти, но Чонгук кусает нижнюю губу, будто пытаясь вразумить Чимина, но уже поздно. Чонгук отбрасывает в сторону последние волнения, сначала посасывает пухлую нижнюю губу, а потом проникает языком в рот Чимина. Чимин плавится от ощущения сильных рук, блуждающих по своему телу. Руки Чонгука гладят, принося толпы мурашек, скользя с плеч вниз, цепляют пальцами футболку. Тело Чимина отзывается на эти ласки, как и раньше, но некоторые зоны стали намного чувствительней, и это сводит с ума обоих. Чонгук немного отстраняется и заглядывает в бездонные глаза напротив, но потом возобновляет поцелуй, добавляет в него невесомую мягкость. Теплый язык сплетается с языком Чимина, это так нежно, что во рту внезапно чувствуется привкус карамели. Чимину кажется, что он окончательно сходит с ума, он завороженно ведет подрагивающими пальцами по чонгуковским ключицам, выглядывающим из-под футболки, а потом осторожно поднимает руку на теплую щеку. Этот жест слишком робкий, как у ребенка, ищущего тепла и защиты. И Чонгук поддается этому внезапному порыву нежности и снова тянет Чимина к себе, разрывая и так затянувшийся поцелуй. Длинные пальцы тянут с омеги его просторную футболку, тут же впиваясь в молочную кожу рядом с поясницей. Чонгук словно помечает его, того, кто принадлежал ему и всегда будет, больно прикусывает кожу, оставляя за собой алые цветы засосов. Чимин шипит, но терпит, сжимая в руках волосы старшего. Он сам этого хотел, это такая мелочь, поэтому он вытерпит её без возражений. Чонгук в последнее время редко позволяет себе грубости, но сейчас желания ненадолго берут верх, руки поглаживают бедра Чимина, а потом касаются возбужденной плоти, чуть заглушенный стон слетает с губ младшего и тут же тает в новом, более громком. Чимин опускает помутневший взгляд и встречается с блестящими глазами Чонгука. Младшего будто током ударяет, он смотрит в глаза напротив и видит там плескающийся океан из любви и нежности. — Чимина, ты точно этого хочешь? — шепчет Чонгук, отрываясь от чувствительной шеи, а в ответ лишь положительный кивок. — Плохой мальчик… — Да, я очень плохой мальчик, — слышится в ответ. — Папочка меня накажет? Медлить Чонгук больше не видит смысла, он ставит Чимина на ноги, избавляя себя от ненужной одежды, а потом несколько мгновений любуется своим мальчиком. Насмотревшись, старший снова тянет Чимина к себе за руку, переплетая пальцы, смотрит в глаза. Чонгук аккуратно укладывает его на диван и снова блуждает по нему руками, задевая соски, припадает следом губами. Чим от такой ласки тихо скулит, прикрывая глаза. Ладонь тянется к лицу младшего, оглаживая его, а потом пальцы проходятся по губам, аккуратно надавливая и проникая в рот, в то время как другая рука обхватывает член Чимина, начиная медленно двигаться. Чимин теряется в чувствах и ощущениях, постанывает, посасывая пальцы Чонгука в своём рту, обсасывая каждый, проходится язычком по пальцам, а потом, когда терпеть уже не хватает сил, вцепляется своими красивыми пальчиками в плечо старшего, жалобно выстанывая ему почти в самое ухо.  Чонгук вынимает пальцы у него изо рта, и через мгновение Чимин чувствует первый смоченный слюной палец в себе. Чонгук как всегда нежен, давит на стенки аккуратно, но при этом с напором, постепенно растягивая, а немного погодя добавляет и второй палец. Чимина потряхивает, его член все ещё в ладони Чонгука, и тот через раз проходится ей по члену в такт с пальцами. Пальцы достают до простаты, и Чимина выгибает так, что он бьется затылком о подлокотник дивана и недовольно стонет, а Чонгук поражается в очередной раз, что животик Чиму совсем не мешает. Чонгук входит в него медленно, проталкиваясь по основание и выходя почти до конца, движется в таком темпе несколько минут, пока Чимин не начинает поскуливать, стараясь насадиться сам. Старший вновь находит губы Чимина, а потом резко набирает сбивчивый темп, вбивая Чимина в диван. Чонгук разрывает поцелуй, напоследок слизывая с губ влагу, и возвышается над младшим, чтобы ещё немного полюбоваться. Глаза Чимина прикрыты, ресницы мелко подрагивают, оставленные Чонгуком губы тут же оказываются закушены. Чимин прекрасно знает, как Чонгуку нравятся его стоны, поэтому сдерживает рвущиеся наружу звуки. Но быстрый темп толчков выбивает из Чимина несдерживаемые стоны, он кончает первый, царапая чонгуково плечо короткими ногтями, и все-таки стонет громко и протяжно. Чонгук кончает в него от узости, тяжело дышит, припадая к груди и животику младшего. — Минни, я люблю тебя, — шепчет сбивчивым шепотом Чонгук, утыкаясь Чимину в шею.  — Я тоже, очень сильно, — единственное, что может ответить Чимин, обнимая Чонгука за шею. Чонгук привстает и садится на край дивана, а потом смотрит на довольного Чимина, который поглаживает свой животик. — Будешь тортик? — улыбается Чонгук, а у Чимина глазки снова загорелись, и он несколько раз кивнул в ответ. Чонгук встал с дивана и пошел на кухню, попутно надевая на себя ранее скинутые шорты. Чимин заходит на кухню минут через пять, на нем оказываются футболка и шорты, и садится за стол напротив Чонгука, облизываясь, увидев любимый тортик. — А ты виделся с Техеном? — спрашивает Чонгук, разрезая торт. — Да, мы вчера с ним виделись, когда мы с Сокджином гуляли. — Ну как, он рассказал Юнги? — Чонгук останавливается на мгновение, взглянув на странного Чимина. — Эх… Нет, он не сказал, я не понимаю его, у него уже скоро будет животик виден, а он до сих пор ничего не сказал, — надувается Чимин, а потом видит, что на столе нет вилок для тортика, и встает из-за стола. А дальше в глазах темнеет от пронзающей боли внизу живота, Чим резко оседает на корточки и громко вскрикивает. У Чонгука нож выпадает из рук, и он быстро подлетает к Чимину, подхватывая его под локоть, а у Чимина слезы ручьем, ему так больно не было еще никогда. — Ч-чимин? Что… Что-то болит? — и Чонгук проклинает весь мир за свою же оплошность, за то, что поддался этому ребенку. — Бо-ольно, о-очень… Чонгука-а, скорую вызывай… — говорит со всхлипами Чим, а Чонгук со скоростью света одевается, и через несколько минут они уже сидят в машине, направляясь в больницу.