суккуленты

когда ваня видит его новоиспеченного брата в первый раз, всё, что он чувствует - это огромное количество мурашек по телу. а еще ему очень, очень страшно, потому что если перед ним сейчас настоящий сын его псевдородителей, то получается, что он сам должен уехать с этой деревенщиной? а как же его мама и папа, и вообще вся его жизнь? ваня боится. боится будущего, а еще боится признавать свои страхи. но они почему-то уходят на второй, третий, четвертый план, когда этот тощий мальчишка подходит к нему и протягивает руку. а руки у него пиздецки красивые, думает ваня и засматривается на тонкие пальцы. но свою ладонь всё-таки протягивает. мурашек по телу становится в разы больше. ваня дальше функционирует как на автопилоте, спокойно обедает, бросается колкостями в папу - антона, а не лешу - а потом кормит рысь вместе с этим тощим мальчиком и улыбается ему как-то слишком искренне. его алгоритм даёт сбой спустя время, когда руку простреливает болью, и из резкой она переходит в тупую. кожу немного пощипывает, ваня закрывает глаза казалось бы на минуту, но когда открывает их, рука уже не болит. ване кажется, что он сошел с ума, крыша поехала, потому что так не может быть, но на руке красуется зеленым цветом хавортия, достигая своими листьями почти до кончиков пальцев. и в голове - рефлексом - слова мамы откуда-то из детства, что цветы начинают расти там, где тебя касается твоя родственная душа. ваня тогда только смеялся - еще по-настоящему, ребенком ведь был - и не верил. а сейчас тоже смотрит, вспоминает неверяще, ведь как это чудо, этот тощий мальчик может быть - вы только вдумайтесь - его родственной душой? хавортия смотрит на него и только подтверждает слова мамы. первое, что думает ваня - у дани такое же? а второе, совсем мельком - почему суккуленты? за ужином даня почему-то на него не смотрит, а смотрит куда-то вниз, на свои колени, и ваня не понимает, а потом взглядом - резко - и у дани на коленях просто рука лежит ладонью вверх. с хавортией. она красиво переливается синим цветом, где-то мелькает серый, совсем как радужка глаз у тощего мальчика. и у него такое же удивление и страх, как и у самого вани. даня взгляд все-таки поднимает и натыкается на ваню, у которого еще чуть-чуть - и точно крыша поедет. ваня хочет поговорить, но даня сбегает. ваня ждет четыре минуты и где-то тринадцать секунд - он считал - прежде чем встать из-за стола и поблагодарить за ужин. а потом - рысью по ступенькам, посмотреть в каждую комнату, кладовую, закоулок, чтобы найти его. но дани нет нигде, он как будто испарился, исчез, стал невидимым. ваня от бессилия падает на свою кровать, собирается уснуть и - ему показалось? - слышит шорох в своей гардеробной. тихо, осторожно подкрадывается, открывает дверь и - снова неверяще - взглядом на сгорбившуюся фигуру у стены. даня поднимает удивленное лицо, на нем нет слез, потому что тощий мальчик плакать не привык, но ване все равно больно за него. он закрывает дверь и садится рядом, стараясь не касаться чужого тела - знает ведь последствия. они так и сидят - миллиметры между плечами - у одного голова запрокинута, чтобы черные кудри не мешали, а у второго лежит на коленях и руках, да так, чтобы метки не было видно. у вани терпение ни к черту, он первый немного разворачивается, протягивает руку и касается таких мягких соломенных волос. даня вздрагивает, но голову свою поднимает и смотрит обескураженным взглядом. - значит всё-таки ты, да? - спрашивает даня и немного ухмыляется. ваня кивает, его рука спускается ниже, ведет пальцами по мягкой коже щек, и по этому следу распускаются маленькие белые цветы. даня ежится, передергивает плечами и говорит: "щекотно". ваня руку не убирает, но спускает ее вниз и хватает красивую ладонь, сплетаясь пальцами. хавортии и правда колются - всё-таки суккуленты - но это совсем не больно. ваня наклоняется, убирает разницу в росте и целует мягкими губами лоб тощего мальчика только затем, чтобы потом увидеть россыпь цветов на чистой коже. даня едва слышно смеется и говорит: "как мы родителям объясним, что у меня растения на лице растут?" ваня улыбается. - так и скажем, что ты у нас с другой планеты. так, в общем-то, и есть. даня показушно злится, показывает язык, а потом сам - представьте, это нерешительное чудо - тянется вверх и касается губами чужого рта. ваня выдыхает, и, не закрывая глаз, целует тощего мальчишку. на их губах вырастут маленькие лилии.