Вода

Рид снова оглянулся. И снова никого не увидел. В этом доме было что-то странное, постоянно слышались шорохи, вещи самопроизвольно меняли местоположение, стоило только на миг отвернуться. Вот и сейчас маленькая статуэтка гейши на камине подвинулась ближе к забавной ведьме с большим котлом, словно она хотела узнать, что за зелье кипит на колдовском огне. А еще в доме звучали голоса, едва слышные, словно из-за грани, слышался смех, серебристый чистый, скользили в области бокового зрения тени и призрачные фигуры. За окном раздался плеск. Рид вздрогнул, торопливо нащупал пистолет и открыл раздвижные двери, ведущие к бассейну, впуская в гостиную морозный воздух. На первый взгляд там было пусто, только переливалась подсвеченная вода. Это было странно: в безветренную погоду нечему было взывать рябь на воде. Спенсер медленно начал обходить периметр. Но стоило повернуться спиной к бассейну, как позади тут же раздался смешок. Рид обернулся, вскидывая оружие. Но никого не было. Только маленькая волна попыталась перехлестнуться через бортик. Рид снова двинулся по намеченному маршруту. На этот раз смешок прозвучал отчетливее. Спенсер вздрогнул, но заставил себя обернуться медленно, без резких движений. И краем глаза уловил движение у самой кромки. Или это пар поднимался от нагретой воды? Серебристый смех вплелся, влился в звездную ночь. — Кто здесь? — Рид невольно вскинул оружие. — Я, — журчащий прозрачный голос поднимался вместе с паром. — Где ты? — Здесь. Рид завертел головой, начисто забыв об оружии. — Где «здесь»? — Здесь, — голос заполнял все пространство дворика, и найти его источник не представлялось возможным. — Ты не туда смотришь, человек. Я здесь. Иди к воде. Рид сделал несколько шагов к бассейну и застыл. Потому что увидел ее. Она положила тонкие руки на бортик, пристроив на них подбородок. Аквамариновая прядь прилипла к высокому лбу. Огромные темные глаза без белков смотрели с любопытством и детской доверчивостью. Зеленоватая кожа слегка светилась. — Здравствуй, человек, — создание улыбнулось, между бирюзовых губ блеснули острые жемчужные зубки. — Иди сюда, поговорим. Повинуясь чарующему голосу, Рид сделал несколько шагов и опустилась на колено рядом с дивным созданием. — Что ты здесь делаешь? Создание недоуменно пожало плечами: — Живу. Мне нравится здесь. Хильдегард никогда не позволяет бассейну замерзнуть, поэтому мне не надо засыпать на зиму. Я вижу столько всего интересного. Например, снег. Он такой странный и красивый. Ты любишь снег, человек? — Нет, наверное, нет. Он холодный. Кто ты? — Лерэй. Ты замерзаешь зимой, человек? Рид кивнул. Он действительно сильно мерз даже в небольшие вашингтонские морозы. — Это потому что ты один, — уверенно сказала Лерэй. — Твое сердце замерзает и потому мерзнешь ты сам. Найди того, кто отогреет твое сердце, тогда перестанешь мерзнуть, человек. — Почему ты зовешь меня «человек»? Меня зовут… — Холодный палец, увенчанный длинным острым когтем прижался к губам. — Будь осторожей, человек, — темные глаза на миг стали серьезными. — Не надо всем подряд называть свое имя. А то заберу тебя себе! — Лерэй рассмеялась и плеснула в лицо Спенсеру теплой водой, на секунду напомнив Риду другую девушку, вполне человеческую. — Прыгай ко мне, человек. Поплаваем. Здесь хорошо, — сказочное создание оттолкнулось от бортика. Тонкие руки раскинулись. Ладошки ударили о воду, поднимая брызги. Свет отразился на узоре из маленьких чешуек, забавным ручейком стекающих с шеи на грудь. Аквамариновые волосы растеклись по поверхности. Сквозь толщу воды мелькнул хвост. — Ну, иди же, человек. Поплавай со мной, — чарующий голос звал и манил. Рид прикрыл глаза рукой. Шизофрения передается по наследству. Рид всегда знал это, всегда чувствовал тонкую грань, отделяющую его от безумия. Разум, привыкший анализировать, выискивать причинно-следственные связи, судорожно искал причину, то незаметное, но необходимое событие, толкнувшее его за грань, в мягкие объятия болезни. Искал в тщетной надежде, что понимание поможет вернуться, вылечиться. Но причин не было, только сказочное создание улыбалось ему из бассейна, протягивая тонкие руки. Рид неловко присел на бортик и спустил ноги в теплую воду. Улыбка русалки стала шире. — Смелее. Не надо бояться, человек. Я не сделаю тебе ничего плохого. — Знаешь, я видел много людей, творивших страшные вещи, но с их точки зрения они не делали ничего плохого. — Я не сделаю тебе ничего плохого с твоей точки зрения, — русалка подплыла ближе и приподнялась над водой, опираясь рукой о колено молодого человека. — Откуда ты знаешь мою точку зрения? Русалка засмеялась. — Я много чего знаю. Знаю, что ты и твои друзья пришли, чтобы защитить Хильдегард. Знаю, что ты боялся потерять разум, как твоя мать, но больше не боишься, потому что думаешь, что уже потерял его. И меня ты считаешь порождением болезни. Но я настоящая, Спенсер Рид. Ты не сошел с ума, — тонкие пальцы сомкнулись вокруг запястья Рида. Русалка потянула его за собой. Рид послушно соскользнул в воду. У этого края глубина бассейна превышала четыре метра, но хрупкие на вид руки, обвившие плечи молодого человека, держали крепко. Длинная прядь волос скользнула по плечу и зацепилась за пуговицу рубашки. — Скажи, человек, а каково это — жить на суше, ходить на двух ногах? — Я не знаю. Мне не с чем сравнивать. По воде прошла волна, покачнув человека и русалку. Рид непроизвольно обхватил Лерэй за плечи. Зеленокожая обитательница глуби вскрикнула и разорвала объятья. Неожиданно лишившись поддержки, Рид ушел под воду, но почти сразу вынырнул. Уверенная рука поддержала его за плече, давая откашляться и отдышаться. Темные глаза Лерэй смотрели виновато. — Я случайно. — Что случилось? — Холодное железо причиняет нам боль, — русалка кивнула на пистолет, все еще зажатый в руке молодого человека. — Прости, — Рид разжал пальцы. Пистолет с глухим стуком опустился на дно бассейна. — Так лучше? — Да, — Лерэй снова обняла молодого мужчину. Холодные когтистые пальцы запутались в его волосах. Сквозь рубашку Рид чувствовал холодное тело. Его руки скользили по обнаженной коже. Это было странное ощущение. Русалка была холодной, но это не было холодом мертвеца. В этом холоде чувствовалась жизнь. Собственно это даже нельзя было назвать холодом, скорее прохладой. Под зеленой кожей ощущалось биение пульса, течение крови по венам. Рид невольно задумался о физиологии этого существа, о его жизненном цикле. Лерэй наблюдала за ним, чуть склонив голову на бок. — О чем ты думаешь? — О тебе, — честно признался Рид. — Ты холодная. Русалка засмеялась. — А ты горячий. И твое сердце бьется быстрее, чем мое. Знаешь, очень приятно обнимать кого-то, кто теплее тебя. Теперь настала очередь Рида засмеяться. — Тебя влечет мое тепло? Лерэй кивнула. — Очень. Нас всех привлекает тепло. Любое существо тянется к нему. И я не исключение. Ты не испугаешься снова, если я отпущу тебя? — Нет. Тогда это было… неожиданно. Вообще-то я умею плавать. — Так же как я? — Русалка отодвинулась. Рид почувствовал, как его ногу задел хвост. — Нет, не так, как ты! Мне кажется… Я думаю, так как ты, не умеет плавать ни один человек. — Ты прав, — Лерэй взмахнула руками, откидываясь назад. Перед лицом Рида мелькнул хвостовой плавник, который ударил о воду подняв тучу брызг. Русалка призрачной тенью заскользила к другому краю бассейна, держась у самого дна. На миг она пропала из вида, а несколько секунд спустя Спенсер почувствовал движение воды у себя за спиной. Холодные руки снова обхватили его за плечи. — Не бойся, — шепнули в самое ухо. — Ничего не бойся. Он рядом. Рид, завороженный струящимся голосом, доверчиво откинулся назад, в заботливые, ласковые, почти материнские руки. Темные глаза Лерэй оказались совсем близко. Их глубина затягивала и напоминала о чем-то давно забытом, но родном и близком. Чужое дыхание, оказавшееся неожиданно теплым, коснулось губ. Поцелуй русалки оказался настойчивым, жадным и таким же затягивающим, как взгляд. Но Рида уже ничто не пугало. Он отвечал на этот холодный поцелуй, на нечеловеческую холодную страсть в нем, делясь своим теплом, своей страстью, и отстранено замечал, как опускается все ниже и ниже в буквальном смысле — Лерэй утягивала его в холодные и темные глубины, которых просто не могло быть в обычном частном бассейне. Но Риду уже было все равно, лишь бы не прекращался этот безумный поцелуй. Все, что угодно, лишь бы не отрывать взгляд от темных чарующих глаз. — Рид!!! — Крик и глухой всплеск разбили тишину глубин. Горло сдавил запоздалый страх. Рид дернулся в объятьях русалки. Лерэй отпрянула и мгновенно затерялась, спряталась в темной толще воды, оставляя его один на один с глубиной. Рид начал барахтаться, пытаясь выбраться на поверхность, чувствуя, как противится этому и давит на плечи масса воды, и что в легких уже не осталось кислорода. Мелькнуло перед глазами белое пятно. Сильные пальцы стальной хваткой вцепились в плечо, увлекая за собой на верх — к воздуху, к свету, к теплу. Вода неохотно разошлась, выпуская на поверхность своего несостоявшегося пленника. Рид судорожно вздохнул. Воздух обжег горло, заставляя раскашляться. Вода недовольно всколыхнулась. Рид судорожно дернулся. Сильные руки обняли, прижали к горячему, человеческому, телу. Рид испуганно вцепился в широкие плечи, обтянутые мокрой тканью. — Тихо — тихо. Я держу тебя. — Знакомый, такой родной и надежный, голос помог успокоиться, не дал панике снова захватить молодого человека. — Спенсер, успокойся. В этой части не глубоко. Ты можешь встать. Под ногами и в самом деле ощущалось кафельное дно бассейна. Но Рид не спешил разжимать рук. Вместо этого он лишь сильнее прижался к Хотчнеру. Мужчина не возражал. Он гладил Рида по плечам, по спине, по голове, пытаясь унять дрожь, бьющую молодого человека, говорил что-то успокаивающее, Рид не понимал что, он слушал голос, а не слова. Человеческий голос казался музыкой после оглушающей тишины глубин, после журчащих слов Лерэй. Он впитывал тепло чужого тела, кажущегося таким горячим после холодных прикосновений русалки. Рид прижался щекой к щеке Хотча, чувствуя покалывание отросшей за день щетины. И это ощущение было почти блаженством. Ужас и холод постепенно отступали. Спенсер рискнул отодвинуться, совсем чуть-чуть, не разрывая объятий, просто чтобы была возможность посмотреть в лицо Хотчу. Почему все считают, что у Хотча черные глаза? На самом деле они карие с золотыми искорками, как авантюрин. Красивые глаза. Человеческие глаза. Обеспокоенные человеческие глаза с едва заметными искрами уже почти ушедшего страха и чего-то еще, только что появившегося. — Спенсер, — собственное имя дуновением воздуха защекотало губы. Этого нельзя было не почувствовать — их лица были слишком близко. Может быть, ничего бы не случилось, не пройди по воде рябь, может быть ничего не случилось бы, если бы Спенсеру не почудилось легкое прикосновение к ногам. И может быть, ничего не случилось бы, позови его Хотчнер по фамилии как обычно. Но мужчина выбрал другое сочетание звуков. И Спенсер потянулся за собственным именем к теплым губам. Он не думал, что, зачем и почему делает. Он просто целовал, будто в первый и последний раз в жизни чувствуя, как смешалось дыхание, как в ответ дрогнули твердые, слегка обветренные губы, как сильная рука легла на затылок и чужие пальцы запутались в волосах, не давая отодвинуться. Рид не мог сказать, сколько длился поцелуй. Он длился столько, сколько длился, до тех пор пока у обоих хватало кислорода. А потом они просто стояли, восстанавливая сбитое дыхание, — соприкоснувшись лбами, по плечи в воде, пальцы Хотчнера все еще путались в волосах Рида — и пытались подобрать хоть какие-то слова. И опять Рид не мог определить, сколько это длилось. Свернувшееся лентой Мебиуса мгновение разорвал голос Хильдегард: — Агент Хотчнер, доктор Рид! Жуткое очарование и волшебство ночи рассыпалось в прах. Хотчнер отстранился. Он подошел к бортику и одни мощным движением выбрался из воды, протянул руку Риду. Хильдегард появилась в дверях, когда агенты уже стояли у воды. Зеленые глаза выразительно оглядели мужчин, мельком скользнули взглядом по водной глади. Рид виновато улыбнулся и развел руками. — Я упал в бассейн. — Это в корне неправильный поступок, доктор Рид, — Женщина чуть улыбнулась. — В бассейн нужно нырять или прыгать, на худой конец влезать, но ни в коем случае не падать. И тем более не топить там оружие. Рид покраснел, только сейчас вспомнив о покоящемся в самой глубокой части бассейна пистолете. А Хотч покачал головой и снова нырнул в прозрачную воду. Риду показалось, что под водой к Хотчу движется зеленоватая тень. Он моргнул и видение исчезло. Хотч вынырнул на поверхность с пистолетом в руке, отфыркиваясь словно кот, в несколько гребков подплыл к краю бассейна, взобрался на бортик и торжественно вручил пистолет Риду. Хильдегард, пряча улыбку, так же торжественно вручила мокрым агентам большие пушистые полотенца. Рид не заметил, когда она успела сходить за ними. — Идемте в дом. Вас обоих надо высушить. На секунду взгляд женщины изменился, словно она увидела что-то за спиной агентов. Но когда Рид обернулся, то ничего не увидел, только пар поднимался от воды. Хотч положил ему руку на плечо и слегка подтолкнул к двери. Много позже, после сумасшедшего бега и обжигающей боли от несуществующего огня, после прощальной усмешки и всепонимающего взгляда Хильдегард, уже в самолете Рид решил, что ему надо поговорить с Хотчем. Рид сам не знал о чем и как говорить, просто знал, что поговорить нужно. Хотч сидел в другом конце самолета в одиночестве и смотрел в окно, вряд ли видя небо, по которому летел самолет. Картинка была такой знакомой и привычной. Только выражение лица специального агента Хотчнера отличалось от обычного. Сейчас, впервые после потери семьи, после истории с Фойеттом, после отстранения от руководства командой и восстановления в должности Аарон Хотчнер выглядел спокойным, не терзаемым ни болью, ни тоской, ни сомнениями, словно он, наконец примирился с окружающим миром и с собой. Рид собрался с духом, взял свой кофе и пересел в кресло напротив начальника. — Хотч… Хотч повернул голову. — Там, в доме Хильдегард… — Рид не знал, что говорить и как. Он просто говорил то, что приходило в голову. — Свалиться в бассейн было глупо. Я выставил дураком себя и всю команду. Прости. По губам Хотчнера скользнула едва видимая улыбка. — Все мы иногда попадаем в дурацкие ситуации. Или в ситуации, которые кажутся дурацкими. — Прости, — Рид виновато улыбнулся. — Просто пообещай мне одну вещь. — Какую? Улыбка Хотчнера стала более заметной. — Ты больше не будешь разговаривать с незнакомыми русалками. Рид, как раз в это время решивший сделать глоток кофе, поперхнулся и закашлялся сгибаясь пополам. Хотч вынул у него из рук стаканчик и несколько раз стукнул по спине. — Ты тоже видел ее? — Спросил Рид, отдышавшись. Значит, не показалась ему та зеленоватая тень. Хотчнер протянул правую руку. Указательный палец наподобие кольца обвивал длинный аквамариновый волос. — Я снял его с твоей рубашки. А когда нырял за твоим пистолетом, она была там, у самого дна. Она сказала, чтобы я берег тебя. А еще… — Хотч сделал паузу. Его взгляд скользнул по салону, останавливаясь на членах команды, и вернулся к Риду. — Она поцеловала меня и сказала, что этим возвращает украденное у тебя. — Украденное? — Не понял Рид. Хотчнер уже откровенно улыбнулся. — Мне кажется, она не спросила разрешения поцеловать тебя. — Тогда почему она вернула поцелуй не мне. — Думаю, она справедливо полагала, что тебя больше никто в бассейн не пустит. Или ты сам не захочешь туда лезть. — И решила, что ты передашь? — Возможно, — Хотчнер улыбался. Рид подумал, что давно не видел у начальника такой улыбки. И тут же поправил себя: «Давно? Скорее никогда. Потому что членам команды, даже друзьям, так не улыбаются». И сам не зная зачем, Рид откинулся на спинку кресла, старательно копируя выражение лица паренька-хастлера из какого-то уже почти забытого фильма. Судя по появившемуся в глазах Хотча блеску, получилось неплохо. — А ты передашь, Хотч? Вместо ответа мужчина еще раз обвел взглядом самолет. — Здесь вся команда, Спенсер. О русалке будешь объяснять им сам. Лететь нам еще часов пять, времени как раз хватит. Рид представил себе это объяснение. Стало смешно. — Мне кажется, они не слишком удивятся. — В любом случае, Рид, поговорим о возвращении украденной собственности законному владельцу на земле, без посторонних. Рид кивнул. — Хорошо. — Отдохни пока, — посоветовал Хотчнер. — Давай, закрывай глаза и постарайся заснуть. Я разбужу тебя, когда сядем. Рид улыбнулся и решил последовать совету. Усталость навалилась, стоило только закрыть глаза. Последнее, что видел Рид перед тем, как заснуть — Аарон Хотчнер, наблюдающий, как под крылом самолета медленно садится усталое солнце, оранжево-алые лучи которого с нежностью, присущей только звездам, ласкают лицо мужчины.

Ноябрь 2009 года.