Неудача по имени Арсений

Начать стоит с того, что Арсений, на самом деле, очень любит своего соседа. И пусть эта любовь не совсем похожа на соседскую любовь, если таковая вообще существует, но факт остается фактом. Только такой спокойный, терпеливый и, что немаловажно, любящий своего соседушку человек , как Антон, будет терпеть каждодневные просьбы разной степени глупости и прочее, прочее… Антон, впрочем, не успевает проснуться толком, когда слышит настойчивый и очень громкий стук в дверь. Он закатывает глаза и пытается сосчитать до десяти и подождать, пока наглец, разбудивший его в семь утра, уйдет и даст бедному и стабильно страдающему от недосыпа человеку продолжить смотреть сон. Или, вероятнее всего, ждать звонка будильника. ―Тох, я знаю, что ты дома, у тебя выходной по средам! ― раздается приглушенный дверью голос соседа из квартиры напротив. Антон стонет и накрывается одеялом с головой, надеясь, что сегодня Арсений сжалится и уйдет, но: ― Открой дверь и помоги мне, пока я не убил себя! Угроза эта стара, как мир, но Антон нехотя поднимается с кровати и идет к двери буквально на ощупь, ленясь протянуть руку и включить свет. Он еле как открывает дверь и окидывает взглядом нервно постукивающего по полу носком домашнего тапочка Арсения. ― Ты начинаешь с этого почти каждое утро, Арс, ― замечает Антон, упираясь взглядом в большое пятно на белой рубашке мужчины. ― Заметь, я студент из нас двоих, поэтому нуждаюсь во сне больше, чем кто бы то ни был. И все-таки это важнее, чем твои загаженные рубашки, прожженные галстуки и отвратительно подобранные костюмы. Ты что, не умеешь пользоваться стиральной машинкой? — Он забавно всплескивает руками и пронзительно смотрит на Арсения. — Кто тебя, бестолочь такую, сделал начальником? Арсений выслушивает нытье Антона, удивленно вскинув брови, а затем обиженно сводит их к переносице и смущенно чешет затылок. — Да я, вроде, сам себя им сделал, когда основывал компанию…— неуверенно протягивает Арсений. Антон хмыкает. — Что ж, тебе не повезло с начальником, Арс . — Он щелкает пальцами перед лицом у Арсения и спрашивает: ―Ну и что? ― Антон, честно говоря, нисколько не удивлен тому, что его сосед немного подвис. ― Почему бы тебе не найти женщину, которая будет делать все это вместо меня? Или что, на мне женишься лучше? Так у нас в стране нельзя на мужиках жениться! — восклицает он, но улыбается. — Я просто не понимаю, почему из раза в раз происходит подобное, ― продолжает бормотать Антон, скрещивая руки на груди. ― К тебе ходит шикарная женщина почти каждый день, Попов. И будь я на твоем месте… ― Ага, но только ты не на моем месте, Шаст, ― глубокомысленно изрекает Арсений, пялясь Антону за спину. Он мастерски пропускает все нытье чересчур «позитивного» Шастуна мимо ушей и ставит перед фактом: ― Через час у меня важное совещание, а эта рубашка была последней чистой в моем шкафу. ― И че, я-то тут при чем? ― Антон ловит предостерегающий взгляд соседа и замолкает на пару секунд. Он глубоко вздыхает, пока Арсений продолжает сверлить его ну очень красноречивым взглядом, и спрашивает: ― Предлагаешь сходить на совещание вместо тебя? ― Иногда мне кажется, что в твоем тщедушном тельце нет ни капли инстинкта самосохранения, ― задумчиво произносит Попов. ― Иначе как объяснить то, с каким упорством ты выводишь из себя тридцатилетнего мужика? Антон хмыкает и чешет подбородок, оглядывая Арса с головы до ног. — Ну, ты не прям внушительный экземпляр, — давая понять, что не очень-то и впечатлен словами соседа, Антон со вздохом отходит и пропускает Арсения в квартиру. — Проходи на кухню. Странные отношения Арсения и Антона начались два года назад, когда Антон только переехал в новый дом, квартиру в котором ему подарили родители на двадцатилетие. Приятным бонусом к квартире шел сосед из квартиры напротив, постоянно что-то на себя проливающий, сжигающий собственный ужин и едва ли не сам дом. Антон часто сталкивался с соседом на лестничной площадке, но никогда не решался заговорить первым с очень привлекательным, но очень хмурым на вид мужиком. Собственно, и Арсений старался вести себя более-менее прилично и не бегал к соседу каждую секунду, но потом, освоившись, Попов придумал отличную тактику, с чем у него всегда все было отлично, и медленно, но верно расположил Антона к себе. Сам же Антон, несмотря на ворчание, был рад помогать этому взрослому, образованному и невероятно умному тридцатилетнему мужчине, который не умел завязывать шнурки, подбирать галстук к рубашке, если та чудом оставалась жива после столкновения с утюгом в руках Арсения, и готовить. Готовил он и вправду отвратительно, и Антон единожды удостоился чести отведать пасту с морепродуктами, приготовленную соседушкой в качестве извинений за ранние подъемы. Случилось это на второй месяц жизни Антона фактически в одной квартире с Арсением, и больше парень никогда не пробовал его стряпню. Более того, он запрещал даже самому горе-повару притрагиваться к своим шедеврам, чтобы быть уверенным, что его не придется везти в больницу на промывание желудка, если вдруг панцирь какой-нибудь королевской креветки, которых Попов не умел чистить совершенно, вопьется где-нибудь в его кишечнике, и он умрет в страшных муках. Российская медицина, как и потуги Попова, доверия не внушали. Будучи студентом кулинарной академии, Антон, разумеется, умел обращаться с креветками, поэтому на следующий день он собственноручно приготовил Арсу ужин, после чего на него легла обязанность кормить их обоих, потому что вечно работающий Попов был в восторге, как и его отвыкший от нормальной еды желудок. Иногда Антон и правда ощущал себя женушкой, готовя для Арсения, одевая его по утрам(но редко), завязывая ему галстуки и очень переживая за него, как за своего непутевого муженька. Арсений, несомненно, ценил труд парня и даже предлагал ему платить, за что получил фрикаделькой в глаз за ужином. Больше подобные вопросы не поднимались, и оба жили мирно. За исключением тех дней, когда Попов имел наглость расталкивать Антона в семь утра, как это и произошло сегодня. ― Кофе? ― предлагает Антон, широко зевая. Арсений, по-хозяйски расположившись на стуле, кивает с довольной улыбкой. ― Тогда ты его готовишь, а я умываюсь и иду искать тебе рубашку. Арсений перестает улыбаться, но перечить Антону не смеет, потому что Шастун хоть и высокий и худой, но… Смотрит он порой так, что Арсений, человек росший в семье с кучей женщин и терпевший и не такое, чувствует себя девчонкой, готовой завизжать ультразвуком. Антон часто задумывался над тем, почему у Арсения до сих пор не было пары. Он был хорошим собеседником и привлекательным мужчиной, чье обаяние Антон приметил еще в первый день их знакомства. Да, первое время он сторонился его, но потом понял, что Арсений чудесный. Ну и влюбился, разумеется. За все то время, что Антон жил напротив, не было ни единой женщины и ни единого мужчины, что приходили бы в дом Арсения в качестве партнера. Невероятно сексуальная рыжеволосая Саша и выпендрежник Матвиенко были единственными посетителями поистине холостяцкой, но очень уютной квартирки. Открыв шкаф, Антон ловит себя на мысли, что ему нравится заботиться об Арсении, но старательно отгоняет ее от себя, потому что ему не нужны проблемы. Еще никогда он не нуждался в отношениях, и ему вполне хватает подобных хлопот, тихих ужинов и иногда легкого флирта. А еще ему безумно нравится то, что Арсений приходит именно к нему, несмотря на то, что этажом ниже живет красотка Алина, кидающая в сторону Арсения вполне однозначные взгляды. Все это замечательно, но Антон не уверен, хочет ли он большего. ― Кофе готов, ― кричит Арсений из кухни, и Антон прекращает бездумно копаться шкафу с рубашками и футболками, найдя, наконец, подходящий вариант. Встряхнув вещь как следует, парень усмехается, представив недоумевающий взгляд Арсения, когда он увидит рубашку точно своего размера.― Антон, я очень опаздываю! Ты там что, шьешь новую рубашку? ― Чизкейк в холодильнике, ― громко отвечает Антон, доставая из шкафа утюг. ― Можешь марать рубашку сколько влезет, только не смей проделывать это с брюками, потому что твоего размера у меня не найдется. ― Очень смешно, умник, ― отзывается Попов. Антон хорошенько проглаживает правый рукав и усмехается, когда слышит звук захлопывающейся дверцы холодильника. Уж Антон-то знает, что от чизкейка и кофе, купленного специально для Арсения, потому что сам Антон пьет только чай, тот не откажется. Аккуратно выгладив рубашку, Антон оценивающе разглядывает свои труды и выключает утюг. Убедившись, что все отлично и повесив вещь на вешалку и всерьез опасаясь за ее сохранность, он идет вместе с ней на кухню. Старая рубашка уже испачкана малиновым соусом с торта. Антон качает головой и тяжело вздыхает, усаживаясь на стул напротив Арсения. ― Твоя жена застрелится в первый же день жизни с тобой, ― констатирует Антон, наблюдая за довольно поедающим угощение прямо из блюда Поповым. ― Ты все еще жива, любимая, ― с набитым ртом бубнит тот и продолжает жевать с самым беспечным видом. ― О, это мне рубашечка? Спасибо, милый. Антон ласково улыбается, но все-таки пытается придать голосу серьезности, когда произносит: ― Вали уже к себе, переодевайся и поезжай на свое «совещание». Арсений кивает, с совершенно удовлетворенным видом вытирает рот салфеткой и спрашивает: ― Отвезти тебя куда-нибудь? ― Нет, но спасибо за предложение. ― Подумав, Антон добавляет: ― А теперь вали и дай мне досмотреть сон. Искренне поблагодарив соседа за рубашку и завтрак, Арсений уходит к себе в квартиру, не забыв напоследок пригласить Антона на ужин, им же и приготовленный.