Камень сердолик

А на стоянке их уже ждали гости. У костра чинно расселись все циркачи, а компанию им составляли трое… Клим не сразу понял, мужчины это или женщины, поскольку гости были укутаны с ног до головы в широкие зелёные плащи с коричневой оторочкой и глубокими капюшонами, скрывающими лица. Рядом с одним из гостей лежали аккуратно выструганные деревянные костылики. Пришедшие явно ожидали возвращения Нур-Тура и Клима, а остальные в их присутствии чувствовали себя как-то неловко. Единственным, кому было вполне комфортно, был Рушан, который весело гулил на руках у Нулле, тряся очередной самодельной погремушкой. Погремушки он то тряс с громким треском, то старательно запихивал в рот и с ожесточением грыз, явно получая удовольствие от процесса. Увидев приближающихся Нур-Тура и Клима, Рушан радостно воздел погремушку вверх и завопил изо всех сил: - Ка! Ка! Ка! На лицах всех циркачей отразилось немалое облегчение. Всё-таки они явно побаивались гостей, хотя те агрессивными не выглядели. Увидев, что Клим и Нур-Тур приближаются к костру, все трое гостей встали и откинули капюшоны. Одна из них встала с трудом, подтянув к себе костылики, и Клим пожалел девушку - что с ней такое приключилось? Да, сначала Клим принял всех троих за девушек – у всех были тонкие, красивые черты лица и двухцветные глаза Фаэров. «Ага, значит, либо Фаэры, либо полукровки, - подумал Клим. – Уже легче». Легче было в том смысле, что чистокровные Гортаны у Клима добрых чувств не вызывали вообще. Хотя предательница Азель была Фаэли, так что это тоже не показатель. Все трое гостий вежливо склонили головы, и одна из них, выглядевшая немного старше остальных, произнесла: - Здравствуй, Нур-Тур! Рада видеть тебя снова. Здравствуй, Клим, твои друзья рассказали мне о тебе. У тебя чудесный сын, но мы не рискнули брать его на руки без твоего разрешения. Мы из тех, кого называют Лесными Сестрами, и служим Неназываемому. Мы в Лесу даём приют всем, кто нуждается в нём… Меня зовут сестра Росинка, со мной пришли сестра Рождённая-в-Радости или просто Радость и брат Палый Лист. «Брат?» - поразился Клим и только тут сообразил, что одна из девушек, та самая, на костылях, с необычными, какими-то пегими волосами, на самом деле парень, просто невысокий и очень худой, с большими печальными глазами. - Я рад видеть тебя, сестра Росинка, - отозвался Нур-Тур. – И, должен сказать, что со времени нашей последней встречи ты не изменилась ни на волос. - Неназываемый любит детей своих, а воздух этого леса целителен, - весело ответила сестра Росинка и рассмеялась удивительно приятным переливчатым серебристым смехом. Её поддержала Рождённая-в-Радости, Палый Лист тоже сложил губы в улыбку, но получилось у него плоховато. Парня явно что-то подтачивало изнутри – то ли болезнь, то ли глубокое горе, и Клим подумал, что в нынешних реалиях возможны оба варианта. Но сразу же лезть в душу не стоило, поэтому Клим вежливо поздоровался и выразил сдержанную радость от встречи. - Мы тоже рады встретиться с тобой, Хранитель Души, - невозмутимо отозвалась Росинка, и Клим чуть не поперхнулся превосходно сваренной кашей. «Чёрт, такое чувство, что о камне в этом чёртовом мирке знает каждый второй…» - промелькнула в голове мысль. Правда, у всех циркачей, кроме Нур-Тура, сделались такие озадаченные лица, что Росинка снова рассмеялась: - Прости, я не знала, что это секрет! Но ведь ты сам показал силу Души… Я думала, что твои спутники обо всём знают. - Не все детали, - быстро ответил Клим. – К тому же силу Души показал не я, а Рушан. Рушан, занятый бутылочкой с жиденькой кашей, немедленно отреагировал на своё имя, подняв вверх кулачок и выкрикнув: - Ка! Его перемазанная в каше мордашка выглядела при этом столь забавно, что все у костра рассмеялись и возникшее между циркачами и гостями напряжение развеялось. Росинка же всплеснула руками: - Потрясающе! Управлять силой Души в столь малом возрасте! Сбывается пророчество Неназываемого! Клим напрягся, как и всегда, когда слышал о пророчествах, связанных с его сыном. И он чётко произнёс: - Так, давайте проясним всё сразу. Я рад встрече с вами, Лесные Сёстры… и Брат. Я благодарен вам за готовность оказать нам гостеприимство. Но делать из своего сына Избранного и раба какого-то пророчества не позволю! Сестры переглянулись, а в печальных глазах Палого Листа мелькнуло нечто вроде одобрения… и поддержки. - Прости, - быстро сказала Росинка. – Нас так обрадовала весть, что Душа Фаэ вернулась… Нет, мы не собираемся делать из твоего сына раба Пророчества. Мы вообще за свободу воли и поступков. Но Пророчества сбываются независимо от того, веришь ты в них, или нет. Так что лучше уж тебе быть предупреждённым, Клим. - Я хотел бы знать, что это за Пророчество, - быстро сказал Клим. - Конечно, - улыбнулась Росинка. – Ты имеешь на это право. Всё, что мы знаем, мы готовы рассказать тебе, а уж что с этим делать – воля твоя. Мы пришли сюда, чтобы предложить вам своё гостеприимство, община Лесных Сестёр с радостью даст убежище вам всем, ибо вам ещё предстоит пройти долгий и трудный путь, чтобы два отца смогли воссоединиться. Не так ли, Клим? «Кто из ребят этим с Лесными Сёстрами поделился? – сердито подумал Клим. – С другой стороны, я ж с них клятву о неразглашении не брал… Да и помощь нам не помешает…» - Вы правы, - согласился он. – Мне… то есть нам… не помешает любая помощь. Глаза Росинки стали очень серьёзными. - Не сомневайся в нас, Клим, - произнесла она. – Я готова поклясться, что мы будем помогать тебе и защищать твоего сына. И сделаем всё для того, чтобы ваша семья воссоединилась. Душа Фаэ – это шанс для Фаэров стать такими, какими они были прежде. А сейчас… Сейчас те, кто называют себя благородными – на самом деле бесправные рабы Гортанов, нас заставили отказаться от своей природы… Ты ведь сам на себе испытал, каково это – быть наказанным только за то, каков ты есть. И ещё… Твои друзья. У тебя есть реальный шанс помочь им… - Но как? – вскинулся Клим. - Поговорим об этом позже, - отозвалась Росинка. – Время ещё есть. Немного, но есть. А сейчас вам стоит отдохнуть. К завтрашнему дню ваши тильги придут в себя, и мы проводим вас в нашу обитель. Прости, но наши ездовые животные просто не подпустят вас к себе, иначе мы взяли бы вас с собой прямо сейчас. А теперь нам пора. До встречи утром. И Росинка снова улыбнулась, поклонилась сначала Климу, затем всем циркачам, этот поклон повторили Лист и Радость. А потом Лесная Сестра подняла голову вверх и издала такой жутковатый вой, что даже абсолютно безразлично посапывающие поодаль тильги тревожно запрядали ушами и попытались встать на ноги. Это им не удалось, и несчастные животинки замерли – такое впечатление, что в полном ужасе. А из Леса скользнули на поляну три огромные тени - размером с самого рослого тильга. Приглядевшись, Клим невольно попятился. Больше всего появившиеся из леса зверюги напоминали волков… непостижимо здоровенных волков буро-серого окраса. - Не бойтесь, - сказала Росинка. – Это наши М’Хаши, верные помощники. С ними в лесу мы чувствуем себя в безопасности. Они не дадут нас в обиду никому. Клим в эти слова безоговорочно поверил. Мало у кого возникнет желание связываться с этакой тварью. Тут не то, что звери, тут и двуногие визитёры не страшны. Между тем звери приблизились к своим хозяевам, и Клим невольно умилился. Жутковатого вида звери вели себя, словно верные псы, истосковавшиеся по любимым хозяевам. Самый здоровенный стал тереться лбом о плечо Росинки, издавая урчащие звуки, причём хрупкой девушке едва удавалось держаться на ногах от этакой ласки. Второй М’Хаши облизал щёки Радости, а она, смеясь, отмахивалась от него, а третий стал ластиться к Палому Листу. Животные явно использовались в качестве верховых – у каждого на спине было закреплено седло со стременами и многочисленными седельными сумками, а вот ничего похожего на поводья не было, лишь на шее у каждого М’Хаши виднелся неширокий кожаный ошейник. Росинка заметила слегка удивлённый взгляд Клима и пояснила: - М’Хаши – не тильги, они практически разумны, и мы не унижаем их поводьями. Дело в том, что каждый М’Хаши ещё кутёнком* запечатлевается на кого-нибудь из Сестёр и верен ей до конца жизни. Мы понимаем друг друга и нам не обязательно говорить вслух, чтобы объясниться. - А они долго живут? – спросил Клим. - Столько, сколько его хозяйка, - ответила Росинка. - М’Хаши ни за что не покинет ту… ну, или того, на кого запечатлелся. А если что-нибудь случится с его всадницей… М’Хаши умирает, даже находясь в расцвете сил. Редко ему удаётся запечатлеться на кого-то другого… Клим во все глаза смотрел на огромного зверя, а тот, в свою очередь, не мигая смотрел на него. Глаза у М’Хаши были удивительные – серебристо-зелёные, и в них, как показалось Климу, мерцали ехидные искорки. Похоже, умный зверь читал его, как раскрытую книгу. А потом М’Хаши сделал шаг вперёд и приблизил лобастую башку прямо к глазам Клима. И пахло от него не псиной, как от земных собак, а чем-то пряным и травянистым, слабо-слабо, но довольно приятно. Клим, как ни странно, не испугался. Теперь, когда прошёл первый страх, огромные, сильные и явно умные звери вызывали у него восторг и восхищение. - Не прикасайся к Буру, Клим, - быстро предупредила Росинка. – М’Хаши не любят, когда их трогает кто-то другой, кроме хозяйки. Клим и не собирался. Белоснежные клыки длиной с указательный палец внушали к себе невольное уважение. Но сам М’Хаши, похоже, имел на этот счёт своё мнение. Он заурчал, потёрся о плечо Клима головой и, высунув язык, облизал ему щёку. - Удивительно! – всплеснула руками Росинка. – Обычно Бур далеко не такой общительный! Но на этом знакомство с М’Хаши не закончилось. Рушан, который узрел такую интересную живую игрушку, на какое-то время перестал гулить и просто таращил глаза на удивительных зверей, а потом издал целую серию воплей: - Ка! Ка! Ти! Ти! Мммммааа! Ти! М’Хаши на эти вопли отреагировали с философским спокойствием, все, кроме одного. Зверь Палого Листа, не такой крупный, как Бур, но лишь немного уступавший ему размерами и отличавшийся чуть более светлой окраской песочного оттенка. Он подошёл к замершей Нулле, которая продолжала держать Рушана на руках, и шумно вздохнул, опустив лобастую голову. Рушан, обрадованный появлением такой громадной мягкой игрушки, радостно вцепился М’Хаши в нос. Клим дёрнулся было на выручку, но тут же замер. Зверь не только не проявил никакой агрессии, но и начал облизывать смеющегося Руши. Тот отпустил нос зверя, захохотал и замахал ручками, отбиваясь от быстро мелькавшего розового языка. И тут Клим взглянул на хозяина зверя. В глазах Палого Листа была почти физически ощутимая тоска и боль. Что-то с парнем явно было не так, нет, угрозы в нём не чувствовалось, чувствовалось какое-то глубокое затаённое страдание… И Клим вдруг ощутил острую, непонятную жалость… Ситуацию разрулила Росинка, тихо сказавшая: - Лист, нам пора. Вернёмся завтра на рассвете. Нам нужно сказать Вещим Сёстрам, что они не ошиблись. Палый Лист кивнул, видимо, он мысленно что-то приказал своему М’Хаши, потому что тот отступил от Рушана и вновь подошёл к хозяину. Росинка, Радость и Лист ловко вскочили в сёдла, причём Листу не помешало его увечье, и приветливо помахали всем руками. А Росинка ещё и добавила: - Мы вернёмся завтра. Отдыхайте спокойно, здесь вас никто не потревожит! Лес благосклонен к вам! И все трое просто растворились в сгустившихся сумерках. А Нур-Тур задумчиво произнёс: - Не помню я, чтобы Лесные Сёстры вокруг кого-нибудь этак хороводы водили. Поздравляю, Клим. Эта защита понадёжней правительской будет. Клим вяло кивнул, чувствуя себя странно вымотавшимся, забрал успокоившего Руши у Нулле, которая уже успела протереть малышу личико мокрой тряпочкой, и тихо сказал: - Что-то я устал. Спать хочу зверски. При этих словах Рушан начал тереть глаза кулачком и зевнул. - Ступай в шалаш, Клим, - кивнул Нур-Тур. – Малыш тоже уже на ходу засыпает. Клим уснул практически мгновенно. Но среди ночи вдруг проснулся, как от толчка. Мешочек у него на шее странно вибрировал, и Клим снял его, наклонив горловину. И тут ему прямо на ладонь выпала небольшая книга, которая увеличилась в размерах и открылась на самой первой странице.