А любовь тогда что такое?

— А любовь тогда что такое? — Представь: летишь с парашютом… Летишь и думаешь — «а вдруг не раскроется»… Страшно, дышать трудно, сердце между лопаток, а все равно восторг… Потом: бац! Раскрылся. И опять счастье, и сердце опять забилось… Вот пока не раскрылся — это страсть, а раскрылся — вот это любовь. © Х/Ф «Займемся любовью»

***

      Ваня — человек, живущий чертовым мгновением. Ваня дышит окружающим и эмоциями, которые он чувствует сейчас. Его не волнуют ни будущее, ни прошлое. Только настоящее, которым он готов захлебнуться. Вся жизнь Вани — сплошной карнавал. С шутками, алкоголем, симпатичными девицами и бесконечными деньгами, которые лежат на карточке. Ване откровенно похуй на свою жизнь. Кто-то проживает жизнь, а он её прожигает. Под алкоголем или наркотой его ничего не заботит. Только веселье, страсть и очередной перепихон по-пьяни. Неважно с кем, неважно, где и зачем. Просто все для удовольствия. Ваня — ебаный рок стар, умрет в двадцать семь, но с охуенной жизнью за плечами. Так он считает.       Ваню совершенно не волнует забота Дани. Он шлет его в любой момент, кричит на него, обзывается, дерется. И дерутся они не как братья, а как парни, которые не поделили девушку. Дерутся до кровавых ссадин на пальцах и костяшках, до разодранной щеки Вани и грустного Дани, который дергается от каждого слова или резкого движения брата. Ваня смотрит на него и понимает, что с дракой переборщил. Переборщил очень сильно, чего уж там сказать. Он не должен был настолько побить брата, чтобы у того на всем теле красовались лиловые синяки и ушибы. Он не должен его был бить настолько, чтобы Даня пересел к Эле и не разговаривал с ним неделю. Ваня не должен был слать его нахуй и ещё больше подъебывать, даже при родителях. Ваня должен извиниться, но хуй на это кладет. Он не извиняется, Даня не извиняется и игнорирует брата. Мир Иванова постепенно сереет и он медленно понимает, что мальчика ему этого не хватает. Даже девочки легкого поведения и алкоголь не заменят Даню. Потому что Даня постепенно стал тем, чем Ваня задышал словно кислородом, который где-то надо было найти. Только вот Ваня проебал этот кислород из-за тупой ревности к Эле. Из-за того, что просто не понял, кого он на самом деле любит. Теперь страдай, Вань, страдай.

***

      Ваня видит, насколько неравнодушно смотрят на его Даню и Яна, и Эля. Видит и хочет убить обеих девчонок. Ване хочется прижать Даню, к какой-нибудь стене и сладко поцеловать, впиться в чужие губы и поставить на чужой шее много-много алых меток. Ване хочется прокричать всем, что это его мальчик, ему хочется предъявить на брата права. И Иванов понимает, что это чертовски неправильно. Но по-другому быть и не может. Ваня не может выбить из своей тупой башки ни мысли о Дане, ни о его руках, ни о его глупой и сжатой улыбке, которая выражает всю неловкость парня. А сейчас он не улыбается Иванову даже так. И осанки былой нет, он ходит более сгорбленным.       Ударом по лицу, словно звонкой пощечиной, служит фраза Данилы:       — Мне Эля, кажется, нравится, Вань.       И его мальчик краснеет от признаний, от любви к другому человеку. Ване больно, но он изнутри закусывает щеку и терпит слова брата. Его звонко ударили по одной щеке, а он подставляет другую. Потому что так надо. Потому что Даня через время говорит:       — Я её точно люблю. Она та самая.       И на второй щеке покоится след от чужой ладони. Вторая пощечина. Первая щека уже зажила, поэтому Ваня подставляет её снова. На языке горечь. Ване обидно, что любят не его. Ваня любит искренне, по-настоящему, но никогда ничего Дане не скажет прямо, не покажет все свои чувства, как в том глупом фильме. Не расскажет, как любит его руки, забавный смех и неловкие улыбки. Не расскажет о мечтах сходить вместе в театр или в библиотеку за любимыми книгами Дани. Ваня не скажет, что плачет по ночам и пьет только из-за того, что Даня любит. Любит, но не его. Ваня раскрывает свой серый блокнот и неровным почерком пишет, роняя слезы на белые листы:

Одно дело знать, что любят Другое дело знать — не тебя

      Ваня подставил зажившую щеку, но она не спасла. Потому что ударили не по ней, а в живот. Больно так, но не особо сильно. А все почему? Потому что Даня смотрел самыми щенячьими глазами на Элю, самыми влюбленными и преданными. А та аккуратно поправляла ему волосы, про что-то щебетала своими пухлыми губами и улыбалась. Ваня вышел тогда из класса. Ваня не выдержал. Ваня снова пришел домой с разбитыми костяшками.       Последним ударом под дых стала Яна, которой Ваня собственноручно помог. Ваня подумал, мол, ничего такого, больно не будет. Больнее уж точно. Он решил, что с Элей брат не будет. Пусть будет с той, которую не любит. Пусть хоть на мгновение почувствует его боль. Но Ваня понял, что делает больно только самому себе, когда Яна поцеловала Даню. Тогда сердце предательски кольнуло. И Эля рядом заплакала, после убежала. Ваня криво улыбнулся, прикрыл двери в кабинет и вышел. В горле стоял комок. Такой комок слез, что его не выплюнуть, не сглотнуть, а только плакать и плакать, разрывая глотку. Ваня нащупывает в кармане сигареты и зажигалку, после чего плетется на крышу и там курит, плачет. Он снова пишет в сером блокноте:

Поцелуй, ведь без тебя мне не справиться…

***

      Даня замечает, что творится с Ваней. Видит эти зажатые и больные взгляды, видит синяки под глазами и дрожащие руки. Он замечает, что брат пьет больше и курит больше. Только делает это так, что даже Даня не всегда замечает. Даня, который живет с ним в комнате и учится в одном классе. Даня, который, не смотря на обиду, постоянно смотрит на Ваню с беспокойством. Он понимает, что с братом что-то не так. И это только подтверждается, когда они лежат в тишине комнаты и пытаются уснуть. Тогда Ваня хрипло и тихо так спрашивает, даже не надеясь на ответ:       — А любовь тогда что такое? — он даже не уточняет, что было перед этим. Просто вырывает фразу из собственной головы и говорит Дане. Спрашивает, ни на что не надеясь.       Даня привстает на кровати и отвечает, неуверенно так, вспоминая слова маминого друга:       — Представь: летишь с парашютом… Летишь и думаешь — «а вдруг не раскроется»… Страшно, дышать трудно, сердце между лопаток, а все равно восторг… Потом: бац! Раскрылся. И опять счастье, и сердце опять забилось… Вот пока не раскрылся — это страсть, а раскрылся — вот это любовь.       В комнате повисает гробовое молчание. Даня смотрит на Ваню, который не спеша подходит к нему, с усталой улыбкой смотрит на брата, садится рядом и говорит:       — Тогда я тебя люблю, — а по щекам катятся слезы.       Даня обнимает его, прижимает к своей груди и шепчет ответные признания. Даня жалеет своего побитого жизнью Ваню и утирает его слезы. Даня понимает, что тоже любит, потому что сердце быстро-быстро стучит, не замирая. Даня любит искренне.       Потом Даня найдет тот самый серый блокнот, исписанный цитатами и слабо улыбнется. Заплачет. Вытрет слезы и обязательно поговорит с Ваней об этой херне.       Но, это уже совсем другая история.