Неправильно

Шорох одежды в пыльной тишине закулисья. Неловкие и скомканные из-за малого количества времени прикосновения. Горячее дыхание и искусанные губы: чтобы не нарушить тишину, чтобы не выдать недозволенного. Актёр и зритель. За тонкой перегородкой, служащей обычно проекционным экраном, а сейчас придвинутой к заднику, постоянно кто-то проходит, едва не прикасаясь к их тайне, едва не становясь нечаянным соучастником. — Чёрт, это как-то неправильно, — Томохиса мотает головой, но только сильнее прижимает к себе гибкое тело в покровах такой лишней сейчас одежды. — Ш-ш… Услышат, — хриплый шёпот, не столько слышимый, сколько ощутимый по движению чужих губ на собственных. Сбивчивое дыхание, отбирающее последние остатки разума. — Что не так? Прекратим? — Не-ет, — стон, утопленный в поцелуе, до боли стиснутые пальцы на плечах, талии. Пусть до синяков. — Неправильно. Ты же парень! Тому начинает трясти от смеха. Он пытается прекратить его, зацеловывая шею Томохисы, оттягивая ворот и прикусывая кожу над ключицей. Пусть до следа. — Ты только заметил? А все предыдущие разы тебя не смущало то, что сейчас под рукой? — Дурак! — почти рычащий шёпот и уверенные движения пальцев заставляют задохнуться и забыть о веселье. — Неправильно то, что я лезу тебе под юбку! Слова противоречат действиям. Томохиса не собирается останавливаться, поддаваясь всё более захватывающему разум желанию. Слишком яростно, слишком быстро, слишком мало и много одновременно. Взрыв, термоядерная реакция, несколько минут, украденных из-под носа у привычной жизни. — Неправильно, что всё вот так: на бегу, втихаря, раз в… — Знаешь, вспышки на солнце тоже редкость. Если бы это было постоянно, люди не смогли бы жить спокойно. — Тома поправляет сбившийся высокий парик. — И что ты предлагаешь? — Жить. Радоваться тому, что эти вспышки есть. Поздно что-то менять. — Ты так говоришь, словно обвиняешь. — Томохиса чрезмерно сосредоточенно смотрит на струящийся подол платья, который возвращает на место. — Мы уже сделали свой выбор. И ты сделал его первым. Поздно что-то менять. Я не маркиза, а всего лишь её сестра Анна, — Тома грустно улыбается, делая подобие реверанса, и выскальзывает из их укрытия, из объятий Томохисы, из их крохотной вселенной, имеющей два светила, но так редко освещаемой ими одновременно.