i love

Ричи по привычке громко приземляется на бревно рядом с Эдди и довольно улыбается, когда тот почти стонет, закатывая глаза, недовольно так, будто общество Тозиера ему ни к чему вовсе — просто наглый мальчишка, вечно шутящий про его мамку. Урис где-то рядом «кхм, ребята?», и все от них глаза отводят, проснувшись как будто. А Ричи нет, не отводит и не хочет даже, глазами пунктир его губ обводит и смотрит, и смотрит. Эдди Каспбрак безоговорочно лучшее, что случалось в жизни Ричи, но никому не обязательно об этом знать, верно? Тозиер придерживается этого правила уже полгода, но ни ему, ни выводящему его из транса своих глаз Эдди это не помогает. К тому же, Стэнли, кажется, начал что-то подозревать.

***

— Если бы у тебя не было члена, тебя бы звали Элли, клянусь, — усмехается Ричи, помогая Эдди убраться в доме, чтобы его пустили гулять. Эдди толкает его локтем в живот, и Тозиер наигранно стонет, будто умирая. — Если ты хочешь сделать мне больно, можешь прикусить мне губу в жарком поцелуе… — он поправляет очки и приглядывается к мальчику. — Хотя, знаешь, я с девственниками не целуюсь. Тозиер довольно улыбается, смотря прямо в глаза другу. — Если бы у тебя были мозги, ты был бы не ты. — поздновато парирует Эдди. Ричи придурковато смеется, закидывая голову назад, а потом все же помогает Каспбраку убраться. Через тринадцать минут — мама Эдди искала новую баночку пилюль, — они едут по дороге прямиком на обрыв, где они собрались потусоваться. Эдди внезапно останавливается, паркуется у обочины. Ричи тоже останавливается, и только он оборачивается, как замечает, что мальчик напротив прожигает его пронзительным таким, знаете, взглядом. У брюнета по позвоночнику прокатывается холодок от такого зрительного контакта, потому что тот глаз не отводит, кажется, даже не моргает. — Эдс, у меня глаза быстро сохнут, кончай в гляделки играть, — непривычно неуверенным голосом говорит Ричи. И Каспбрак тут же оживает, скованно достает пилюлю из сумочки и, будто смутившись, то ли не слышит, то ли игнорирует ненавистное «Эдс». — Нужно выпить таблетку, — не поднимая глаз на Ричи говорит мальчишка. И Тозиер бы сморозил какую-нибудь шутку из ряда «члены, мамки и девственники», но он все не может отвести взгляда от места, где меньше минуты назад находились глаза друга.

***

Где-то в животе Эдди умирает кит, и все соглашаются, что нужно бы кому-нибудь сходить за едой. Добровольцев не находится, поэтому решают голосовать. Длинную палочку вытягивает Ричи, и лицо его сразу приобретает недовольный вид. «Поднимай свою задницу, а ну» — Стэнли дает ему воображаемый пинок под зад, словно угрожая. Через десять минут мальчик возвращается, держа в руках семь рожков мороженого. Точнее, чудом их удерживая. Все разбирают свое лакомство, и последним к нему подходит Эдди. — Почему мороженое? Сплошная болезнь, Ричи, — забирая свой рожок, восклицает он. — На последний рожок я потратил свои карманные, потому что собранных с каждого не хватило, так что заткнись и съешь его своим маленьким миленьким ртом, Эдс. Билл чуть давится рожком, а Урис возбужденно смеется, сужая глаза и смотря на Тозиера. — Сочту это за комплимент. И снова магическим образом игнорирует «Эдс».

***

Ричи лежит на своей кровати и просто думает о чем-то. Чем-то, связанном с Эдди и совсем немного отдаленном от него. Парень не понимает, наверное, что странно постоянно думать об этом мальчишке, не замечая того, его защищать и хотеть касаться. Постоянно хотеть касаться. Ему так непривычно от ощущения, когда ночью он не может заснуть, начинает сильно-сильно хотеть обнять кого-нибудь. Обнять, прижаться, не отпускать, потому что воздуха начинает катастрофически не хватать. В мыслях первым появляется Эдди, а у Ричи хорошая, знаете, фантазия, и он может представить себе объятия с мальчишкой, но это дает отдышаться только пять минут. Ему нужно отдышаться от этих чувств, пять длинных минут. Пять длинных минут, что порою спасают его бессонные ночи, что иногда спасательным кругом не дают ему подойти к Каспбраку и сморозить что-то наподобие: «Иногда мне хочется тебя поцеловать». Это непростительно даже для него. Потому что он не считает нужным нуждаться в каком-то болезненном Эдди больше, чем, например, в жизненно нужных припасах еды. Но разве этот самый Эдди не является жизненно нужным? Когда пять длинных минут кончаются, когда в груди снова не хватает кислорода, когда тщетно пытается вдохнуть хотя бы немного воздуха, разве это не так? Ричи всегда либо засыпает на этих мыслях, либо жмурит глаза, будто это поможет.

***

Когда у Билла по делам на день уезжают родители, Джорджи забирая с собой, Денбро приглашает мальчиков и Бев к себе. Из-за того, что мама Эдди долго настаивает на варианте «остаться дома», последний долго не приезжает. Все устают ждать и отправляют Тозиера за ним «как самого тесно общающегося к Эдсом, так, Ричи?». Он, конечно, не против, но так называть Каспбрака только его фишка. Сев на велосипед, Ричи старается ехать как можно быстрее. На полпути он встречается с другом, поэтому дальше они едут вместе, обратно к дому Билла. Их сопровождает тишина и трещание кузнечиков и стрекоз где-то вдалеке. Уже у дома Денбро Эдди решается заговорить. Он берет Ричи за локоть, чтобы тот остановился. Его маленькая рука совсем аккуратно касается чуть сухой кожи Тозиера, и того словно разряд тока бьёт. Ни Ричи, ни Эдди не отпускают друг друга. Эдди слегка неуверенно смотрит на друга, а потом оборачивается, будто оглядываясь. Увидев только темноту и окна домов с приглушенным светом, он снова смотрит на Тозиера. У последнего дыхание уже останавливается, отдышаться не получается. Ему больше не нужны те пять длинных минут, ему нужны касания. — Слушай, Ричи, я хотел сделать, ой, сказать кое-что… Смущенные глаза Каспбрака скользят по лицу Ричи. По его черным чуть кудрявым волосам, толстым очкам, немного пухлым губам. Ричи же просто зачарованно разглядывает маленькое личико друга. И кислород совсем понемногу появляется. — Что? И даже непонятно, кто первым тянется к губам напротивстоящего. Даже непонятно, кто первым целует, чьи пальцы первыми неумело обхватывают лицо, чьи пальцы зарываются в черные волосы и оттягивают их вверх. Непонятно, кто неумело сминает чужие губы. Они стоят так не пять длинных минут, но Ричарду Тозиеру по горло хватает этого, чтобы ощутить эти касания.