Fire With Fire/Огнем против огня

«Предательство возможно пережить только в одном случае — в случае смерти одной из сторон. И не важно, моральная или физическая эта смерть. Нет ничего больнее, чем терять близких тебе людей. Как всё-таки хорошо, что я совершенно ничего не чувствую. Пустота — теперь мой главный спутник.» — дописав это, Кастор закрыл дневник убрал его в лежавшую рядом школьную сумку. — Очередной план по захвату мира? — улыбаясь, поинтересовалась Игнет, заходя в купе и удобно усаживаясь рядом с братом. — Не важно — ответил Кастор, смотря в мелькающий пейзаж за окном. Поезд неспешно ехал по привычному маршруту. — Не трогай его — проговорил, обращаясь к сестре Теодор — Он опаснее, чем ты думаешь. Особенно сейчас, когда запасы его чудо-отвара подходят к концу. — — Боюсь-боюсь — подняла руки девушка и усмехнулась. — Послушай Кастор, может быть пора выпустить боль наружу? Нельзя держать дикого зверя в клетке, постоянно подливая ему в миску сонное зелье, чтобы он не перекусил прутья решетки и не перебивал мирное население.  — О чем ты? — повернув голову и непонимающе глядя на девушку, спросил Кастор. Он настолько был погружен в свои мысли, что не совсем понял сказанного Игнет. — Ох. Я говорю о том, что пора дать внутреннему зверю свободу. Выпустить его из клетки. Вот увидишь, тебе станет в тысячу раз легче, — пояснила Нотт. — А что, если кто-то пострадает от Него? Что, если он окажется сильнее, и я не смогу держать его под контролем? — спросил Кастор, представляя как из его груди вырывается сгусток темной энергии и принимая образ самого Малфоя, идет истреблять всех на своём пути, не жалея ни своих, ни чужих. Парень помотал головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей. — Всё в порядке? — взволнованно поинтересовался Тео Нотт, смотря на друга. — Да, — кивнул Кастор, не смотря на парня. — Ты и так остался один, Кастор, тебе нечего бояться. Как говорит мой отец Чарльз: «Могущество подразумевает одиночество» — улыбаясь, проговорила Игнет. — И что это значит? — снова не понял Малфой. — Это значит — недовольно закатив глаза начала Игнет. — Что ты сделаешь то, о чем я тебе говорю — то ты от груза ненужных эмоций и чувств, которые при отсутствии твоего лекарства, отравляют тебе жизнь. Кас, я говорю о том, что ты не сможешь всю жизнь принимать эту микстуру и надеется, что она всегда будет действовать. Пора прекращать пичкать себя всякой дрянью, и начать жить. — Может быть ты и права, — согласился Кастор, открывая пузырек, запасы которых были у него с собой, и выпивая его залпом. — Я всегда права — проговорила девушка и добавила. — Но меня обычно никто не слушает. А зря. На этом разговор неожиданно прервался, потому, как поезд неожиданно тряхнуло, и он остановился. Лампочки погасли и постепенно, купе стало остывать, наполняясь холодом от которого, изо рта шел пар. — Что за…? — начал Теодор, чувствуя как начинают мерзнуть кончики пальцев и как быстро покрывается инеем стекло купе. Парень не мог придумать этому оправдание, ведь за окном ещё несколько минут назад было лето. Неожиданно, за стеклом мелькнула чья-то темная тень. Дверь в купе медленно отъехала и оттуда показалась огромная черная рука, с невероятно длинными пальцами. Существо парило над полом, и словно заглядывая в купе, оглядывала присутствующих. Но лица никто увидеть так и не смог. Прошло несколько минут в полной тишине, после чего, нечто в черном балахоне, поспешило дальше, оставляя друзей в замешательстве. Немного подождав, Игнет всё-таки набралась смелости и закрыла дверь. — Что это было? — спросила она неожиданно охрипшим голосом — Дементор, — проговорил Кастор. — Я читал о них в книгах из нашей библиотеки. Я вам позже расскажу о них. Сейчас нам всем нужно немного отойти после увиденного. — Согласен, — кивнул Теодор.