Две надежды человечества

Жизнь в стенах кипела. Люди уже забыли, что такое страх перед гигантами. Здесь все было мирно. И никто не знал, что происходит за стенами. POV Эрвин Сегодня у нас вылазка. Недавно к солдатам присоединились три отличных новобранца: Фарлан Чёрч, Ривай Аккерман, Изабель Магнолия. Очень жаль, что на их первой вылазке за стену выжил только их лидер, Леви. Я помню, как после смерти его товарищей Ривай кричал обвинения в мою сторону. Я привык к этому, но гибель каждого солдата лежит великим грузом на моих плечах. Такова роль лидера, и я это прекрасно понимаю. После такой трагедии, как гибель двоих друзей, Аккерман еще больше замкнулся в себе. Он и раньше не показывал свои настоящие чувства, даже ИМ, но сейчас тем более. Мне его даже жаль. Он сосредоточился на одной цели: убить гигантов, тем самым отомстить за ИХ смерть. После этого через несколько месяцев он получил звание капитана. Заслужил. Люди за последние два года узнали о нем и прозвали Надеждой человечества, тем самым еще больше давя на него. Сейчас мы все подготовились и выходим за стены под пристальные взгляды гражданских. Около меня сейчас мой помощник, или скорее знакомый солдат. Другом я его точно не смогу назвать. Его имя Джэрард Барроуз. Не очень приятный тип. Как солдат он неплохой, но как человек — не очень. Уже одиннадцать лет в Разведке и лишь недавно я узнал, что у него есть дочь. Ей сейчас 15 лет. Когда спросил у него: «Не страшно тебе оставлять дочь одну, если ты не уверен в завтрашнем дне?» Ответ меня поразил: «Мне все равно, что с ней будет. Она уже большая девочка и сама должна справляться с трудностями. А если не справится — значит не судьба. Мне глубоко плевать на эту уродку». Я не могу его понять. Как можно относится так к единственному родственнику, тем более к родной дочери. За что он её так ненавидит? И по глазам я понял, что он не лжёт. Но меня заинтересовало это. Впервые меня заинтересовала биография кого-то из родственников моих солдат. Мне бы очень хотелось с ней познакомиться. Но сейчас нужно сосредоточиться на экспедиции. Тем более, что Леви уже странно на меня поглядывает.       — Солдаты, слушать меня! Сейчас мы разделимся, — дал я приказ. Больше ничего говорить мне не пришлось, так как они все поняли. Не первый год уже работают. И вот, через полчаса, с правого фланга понесся сигнал: дым красного цвета. Это значит, что туда направляется гигант. В той стороне сейчас Леви Аккерман, поэтому не стоит переживать. Через 15 минут уже с левого фланга опять пошел сигнал, но уже черный. Это значит лишь одно: гигант сожрал почти всех, но оставил лишь одного выжившего. Как я помню, там был Джэрард Барроуз. Через несколько не минут, а секунд, появился гигант, который был высотой в семь метров. Я перешел на тросы. Солдаты последовали моему примеру. Он (гигант) был не только большим, но и более-менее разумным. Нам очень повезло, что мы были около высокого леса. Но этот гигант оказался не таким простым, как показалось. Он перехватил трос одного солдата, взял его в руку и раскусил пополам.       — А-а-а… — закричал бедный солдат. Пока титан отвлекся, я быстро подлетел к его слабому месту и нанес удар. Через два часа мы уже встретились с солдатами, которыми руководил капитан Леви.       — Эрвин, нам пора возвращаться, — как всегда с покер-фейсом сказал Аккерман.       — Да, ты прав, Леви, — спокойно сказал я, — но перед этим я хочу посмотреть на то поле битвы, где был аномальный гигант, который сожрал весь левый фланг. Капитан ничего не сказал. Мы молча направились в ту сторону. Поляна была залита кровью и ошметками тел. Никто не выжил.       — Эй, Смит, — сказал Аккерман, — здесь один солдат еще дышит. Я повернулся на звук и увидел Леви, который сел на корточки перед этим человеком. Подошел ближе и увидел этого солдата, который был на грани жизни и смерти. Это оказался Джэрард, который пытался что-то сказать. Я подошел ближе и присел около него и капитана.       — Командор Эрвин, капитан Леви, прошу вас, скажите лично моей дочери, что её отец умер в бою против гиганта. Я удивился, но не показал этого, ведь Джэрард постоянно говорил, что он не любит свою дочь и это мягко говоря. Ривай все также сидел со спокойным лицом.       — И передайте ей, что я не извиняюсь за то, что я с ней сделал и как к ней относился. Она заслужила. Но дом все равно оставлю ей, и пусть подавится. Скажите ей, что она испортила всю мою жизнь. Я её ненавижу. Желаю ей всего «наилучшего». Это были последние его слова. Я перевел свой ошарашенный взгляд на не менее ошарашенного Леви, хоть он этого и не показывал. Но он спокойно поднялся и сел на коня, сказал:       — Чего ты там сидишь? Сейчас придут остальные солдаты и загрузят его в повозку. Вставай и садись на коня. Эрвин, все такой же рассеянный, сел на коня. Через 5 минут солдаты погрузили тело мёртвого Джэрарда Барроуза, и мы вернулись к стенам. Люди негативно отреагировали. Кто-то смотрел с осуждением, кто-то перешептывался, недовольно косился и откровенно кричал проклятия в нашу сторону. Я старался не показывать свои эмоции, но было неприятно и даже совестно. Наконец-то мы вернулись в штаб.       — Эрвин, Леви, вы поймали мне гигантика? К нам бежала Ханджи Зоэ. Она очень любит изучать гигантов.       — Нет, очкастая. Отвали, — как всегда безэмоционально сказал Аккерман.       — Ну Леви, не будь букой, — надулась она, — Я так поняла, что не поймали. В следующий раз я с вами поеду. А что вы сейчас будете делать?       — Сейчас мы должны пойти к дому Барроуз к его дочери. Он сегодня умер, — сказал я.       — Ого. Знаете, мне он был неприятен, как человек, но сейчас мне жаль его дочь. Как она, бедняжка, на это отреагирует? — искренне-грустно сказала Зоэ.       -Мне тоже это интересно, — подал голос Леви, — если последними его словами было то, что он её ненавидит. Ханджи от этих слов впала в осадок. Наверное, она тоже не ожидала таких слов от него. Мы с Леви разошлись в разные стороны, чтобы закончить все свои дела, а Зоэ ушла в свою комнату. Когда мы закончили дела, то пошли к дому Барроуз. Не представляю, как я должен буду с ней говорить. POV Леви Мы с Эрвином сейчас идем к дому этого солдата. Честно сказать, он мне тоже не нравился. Хотя остальные солдаты говорили, что он -- приятная личность, но я видел его глаза. С такой профессией, как у меня, можно научиться читать человека по глазам. Но мне интересно посмотреть на эту девочку. Наконец мы нашли его дом. Эрвин, как интеллигентный человек, постучался. Послышались несколько голосов и легкие шаги. Я недоуменно посмотрел на Смита, ведь у Джэрарда больше не было детей. По глазам Эрвина я понял, что тот тоже не в курсе.       — Иду, — сказал тоненький голос. Дверь нам открыла миловидная девчушка. У нее были средней длины золотые волосы, серые глаза, но не такие темные, как у меня. Но что больше всего бросалось в глаза, так это её улыбка. Искренняя, открытая…       — Простите, а вы кто? — вывел меня из раздумий её голос.       — Скажите, — начал Эрвин, — это дом Джэрарда Барроуза и его дочери? Кстати, правильный вопрос. Может мы домом ошиблись, хотя это маловероятно.       — И вы меня извините, но сестренка и братики учили, что нельзя говорить с незнакомцами, — все также с открытой улыбкой заявила она нам.       — Эй, Кетти, с кем ты там говоришь? — послышался голос юноши. К нам подошли три парня, которым, на вид, можно дать 15 лет. Двое были близнецами. Очень похожи, только у одного глаза были голубыми, а у второго- зелеными. Наверное, они с этой девочкой родственники. Уж слишком похожи. Третий же парень отличался от них всем: был высоким, черноволосым и с карими глазами. И как это понимать? POV Эрвин Не ожидал я такой ситуации. Кто это?       — Извините, — опять сказал я, — мы из Легиона Разведки, где работает Джэрард Барроуз. Пришли увидеться с его дочерью. А вы кто? — кстати, очень важный вопрос. Парни переглянулись, а девушка, Кетти кажется, с искренней улыбкой ответила:       — Мы друзья Валери. Если не знаете, это дочь господина Джэрарда. Но вы можете подождать её здесь.       — Что? — резко спросил темноволосый мальчик, — ты впустишь в её дом двух незнакомцев? Кэтрин, ты с ума сошла?       — Ну Ален, будь повежливей. Все-таки они старше нас и, тем более, солдаты.       — Тем более с Легиона Разведки, — встрял в их перепалку блондин с голубыми глазами.       — Ты же знаешь, как к этим солдатам относится Валери, — это уже сказал блондин с зелеными глазами, — Это единственные солдаты, которых она не презирает. Леви, который до этого стоял молча решил уже закончить этот диалог:       — Так вы нас впустите, или нет? — сказал холодным голосом. Леви, Леви…       — Эх, ладно, проходите, — позволил парень по имени Ален. Дом был просторным и убранным. Думаю, Леви это точно оценил, хотя по его лицу такое и не скажешь. Мы сели за стол, который находился на кухне. Девушка предложила нам чаю, от которого мы не отказались. Кстати, неплохой.       — Кстати, мы не представились, — весело сказал зеленоглазый парнишка, — Меня зовут Клаус Блейк, это, — он показал рукой на голубоглазого, — мой брат Ник, а это, — теперь показал на девушку, — моя сестра Катерин. И мы тройняшки.       — Можно просто Кетлин, Кетрин, или Кетти, — весело сказала она, — А этого ворчуна зовут Ален Абрамс, — показала рукой на кареглазого. После этих слов дверь в дом открылась и послышался голос:       — Бездари, я дома. После этих слов Катерин резко встала и убежала встречать девушку. Наверное, они хорошие друзья. Послышался голос, как блондинка рассказывала ей о нас с Леви. Через минуту на кухню зашла девушка. Она была очень красивой: в меру бледная кожа, красивая талия, длинные черные волосы, которые доходили ей до колен. Но на фоне всего выделялись её глаза ярко-красного цвета. Я таких никогда не встречал. Уже представляю, как бы отреагировала на это Ханджи.       — С возвращением, сестренка, — весело сказал голубоглазый Ник, — Где ты пропадала столько времени? В ответ она лишь ухмыльнулась. Не улыбнулась, а именно ухмыльнулась.       — Ты же меня знаешь, братец Никки. Была то тут, то там, — и неопределенно махнула рукой. Тем временем Катерин заваривала для неё чай, Ален помогал ей донести пакеты, а Клаус (зеленоглазый блондин) вешал её плащ. Сразу увидел, как все привязаны к этой девушке. Наконец она посмотрела на меня и Леви. Даже мне, командиру Разведотряда, стало неуютно под её взглядом. Будто она выбирала себе следующую жертву.       — Ну что, господа, давайте познакомимся и вы расскажите цель Вашего визита. Ален, Ник, Клаус и Катерин тактично решили удалиться.       — Пока, Валери, — весело сказала блондинка, — мы к тебе позже зайдем и ты нам все расскажешь. Когда они ушли, Валери перевела на нас взгляд и села напротив.       — Ну-с, кто первый начнет свой занимательный рассказ, а, господа солдаты из Разведотряда? Только представьтесь сначала.       — Конечно, — согласился я, как-то не подумал, — Меня зовут Эрвин Смит. Я командор Легиона разведки, как вы поняли по нашим знакам. Она перевела свой красноречивый взгляд на капитана, чтобы тот лично представился. Тот понял, что от него хотят и, нехотя, но выполнил поставленную перед ним задачу:       — Я Ривай Аккерман, капитан Развед. отряда. Красноглазая довольно хмыкнула и с иронией начала говорить:       — Ох, какая честь. Сам командующий и капитан решили посетить этот скромный дом. И по каким же причинам? Краем глаза я заметил, как Леви сильнее стиснул кружку. Злится. И, судя по лицу девушки, она осталась довольна полученным результатом. Ух, с огнем играет. Но я решил перейти к делу.       — Понимаете ли, Валери Барроуз, на очередной нашей вылазке случилась большая трагедия. Много жертв и пострадавших. Среди жертв был и Ваш отец. Джэрард Барроуз погиб в жестоком бою с гигантом. Я внимательно следил за её реакцией, но лицо девушки так и не изменилось. Она все также продолжала ухмыляться. Никакой мускул не дрогнул на её лице. Это и поражало, и пугало одновременно.       — Вот оно как, — сказала Валери, — Вы что-то должны мне сказать?       — Да, — встрял Леви, — последней просьбой солдата Джэрарда было передать слова от имени Вашего отца, — опять спокойно и с лицом, которое ничего не выражало, сказал Аккерман. «Класс. И как я должен ей это сказать? Может, немного поменять слова? Не могу же я так бессердечно передать эти противные слова». Тем временем Валери перевела заинтересованный взгляд на Смита и уставилась на него в ожидании.       — Перед смертью Ваш отец, — начал он, — просил передать, что этот дом теперь по праву Ваш. Извинялся за свое поведение перед Вами, потому что Вы этого не заслужили. И он Вас не ненавидит. Леви повернул свою голову в мою сторону и, синхронно с Валери, поднял одну бровь. Девушка зеркально сделала тоже самое и… начала смеяться. От этого у меня по спине пошли мурашки. Смех был не искренним, а был пропитан ехидством и злостью. Теперь уже Леви недоуменно смотрел на Валери, хотя выражение его лица-покерфейса так и не изменилось. Когда Барроуз закончила смеяться, то переместила свой взор на капитана.       — Может Вы, капитан, скажете мне правду? Я уж точно знаю, что мой отец не сказал бы такую откровенную ложь.       — Тебе дословно пересказать? — спокойно сказал Ривай, хотя в его голосе, если прислушаться, можно было услышать сарказм.       — Если Вы так хорошо все запомнили, то буду очень признательна Вам, если скажете дословно, — вернула ему колкость девушка. Я же перевел свой взгляд на Аккермана. Неужели он расскажет ей всю правду?       — Он сказал так: «Скажите лично моей дочери, что её отец умер в борьбе с гигантами. И передайте ей, что я не извиняюсь за то, что с ней сделал и как к ней относился. Она заслужила. Но дом все равно оставлю ей, пусть подавится. Скажите ей, что она испортила всю мою жизнь. Я её ненавижу. Желаю ей всего самого „наилучшего“». Я с опаской посмотрел на Валери. Бедная девочка, как она терпит такое? Но я опять убедился, что она не так проста. Барроуз лишь хмыкнула.       — Вот это больше похоже на моего отца. Барроуз сидела все также с ухмылкой. Этим она схожа с Леви. Не показывает свои слабости.       — Больше ничего? — вывел меня из раздумий её голос.       — Ничего, — честно ответил Ривай.       — Ясно, — и опять она посмотрела на меня. Её глаза уже начали меня немного пугать, — Нехорошо врать простым людям, тем более девушкам, командор Смит. Если это все, то можете быть свободны. Я же вижу, как вам неуютно под моим взглядом, — шепнула она мне. Я встал, а за мной Ривай. Она проводила нас к двери и попрощалась с нами:       — Всего наилучшего, господа военные, — перед тем, как я успел хоть что-то сказать, она захлопнула дверь. Прямо перед моим носом. POV Леви Эрвин перевел на меня взгляд. Я решил притвориться дураком и что ничего не понимаю:       — Что? Смит лишь вздохнул и медленно пошел в штаб. Я за ним. По дороге он начал меня расспрашивать:       — Зачем ты сказал ей правду? Это же больно. Я посмотрел на командора. С каких это пор он переживает за гражданских, точнее, за их эмоции?       — Эрвин, ты слышал такую поговорку: «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь»? Людям нельзя питать иллюзий на чей-нибудь счет. Тем более, она и сама обо всем догадалась. Эрвин на это лишь промолчал. А что он может сказать мне, если я прав? Но меня очень заинтересовала её реакция на «горькую правду». Начала смеяться. И это не было истерикой за отцом… Я бы сказал, что они терпеть не могли друг друга. Я удивился, когда командор начал врать. Да еще и так много. Он идеальный стратег, но такой реакции, как её, он предвидеть точно не мог. Добрались мы в штаб, когда солнце заходило за горизонт, и сразу пошли в столовую. Там сидела только Ханджи. Остальные были на тренировке. «Отлично», теперь мне не дадут поесть нормально. Чувствую, что Эрвина ждет допрос с пристрастием. Конец POV Леви В столовой сидели трое человек, и двое из них не могли перестать думать о необычной девушке- Валери Барроуз. Только причина у каждого была своя.