Синергия

       — Сагуру!...       Хейджи устало ввалился в номер под удивлённый взгляд британца, после чего нахально упал рядом с тем, вытягиваясь.        — Что делаешь? — спросил возмутитель спокойствия, подтягивая к себе подушку и устраиваясь на ней.        — Смотрю на твои правки, — спокойно заметил Сагуру, возвращая своё внимание ноутбуку и тихонько иногда щёлкая клавишами. — Устал?        — М, не совсем. Просто... у меня ощущение, что что-то не так, вот и всё, — еле слышно буркнул Хейджи, признавая это с огромной неохотой. Впрочем, британцу можно было в этом довериться: не засмеёт.        — Значит, исправим. Не сейчас, так потом, — спокойно отозвался Сагуру, продолжая читать наброски сценария. — В конце концов, человек не может всё время создавать одни лишь шедевры. Мы изрядно нашумели своими совместными проектами, но это нормально, если третий будет просто хорош.        — Думаешь? — протянул неудолетворённый кансаец. — Я хочу создавать только лучше и лучше!        — А кто не хочет? — изогнул бровь Сагуру, даже отвлекаясь от ноутбука и переводя взгляд на собеседника. — Каждый выходящий в свет создатель хочет найти отклик в чьих-то сердцах. Каждый хочет быть лучше и лучше. Но разве это возможно?        — А разве невозможно?        — Не торопи события, Хейджи. Нам всё ещё многому надо научиться, — несколько уклончиво отозвался британец. Возможно, и сам не знал ответа на данный вопрос. А возможно, слишком не нравился ответ.        — Надо же, как же меняется отношение к творчеству, как только становишься более открытым критике, — вздохнул Хейджи. — До тебя я был уверен в своей гениальности, а теперь я всё время во всём сомневаюсь!       Сагуру же тихо хмыкнул в ответ:        — Что, задело чьё-то мнение в сети?        — Да ты всезнающий зануда, — фыркнул Хейджи, демонстративно отворачиваясь от того. И что, что задело?        — И что конкретно сказали?        — Что недостаточно глубокий у нас смысл! — слегка вскипел Хейджи, размахивая руками. — Но разве это плохо?! Да, хорошие и глубокие фильмы ценятся, но лёгкие чаще пересматриваются! И задеть могут ничуть не меньше!        — И чего ты тогда так раздражен, Хей-чан? Ты же сам озвучил все плюсы наших фильмов, нет? — слегка изумился Сагуру. Хейджи же с болью посмотрел на того.        — Но ты же старался! Вкладывал столько смысла и чувств, сколько мог! Да, ты ещё тот зануда и чурбан, но даже ты можешь стараться! — выпалил он, недовольно сжимая кулаки и наблюдая, как лицо собеседника исчезает в тени: погас экран ноутбука.        — Спасибо, Хейджи, — улыбнулся тот, своей аристократически белой ладонью обхватывая смуглое запястье кансайца.        — А? За что ты меня благодаришь? — изумился только больше Хейджи, не в силах ни вырвать руку, ни оторвать взгляд от довольно странной картины контраста их рук.        — За то, что беспокоишься за критику в мой адрес даже больше меня самого, — улыбался тот.        — А почему это не должно меня задевать?! Ты же старался, чёрт возьми!        — У всех вкусы разные. Я вложил всё, что мог, в плане смысла, и этого достаточно. Разве ты обижаешься на нападки в духе "а почему вы выбрали зелёное платье героине"? — прозвучал немного неожиданный вопрос.       Обижаться за нападки на платье? С чего бы? Это дело вкуса, если кому-то не нравится оттенок зелёного, то его проблемы.        — Намекаешь, что про глубину смысла — тоже дело вкуса? — устало хмыкнул Хейджи, пряча взгляд, полный неудолетворения, разочарования и обиды.        — Я хочу сказать спасибо за то, что ты на моей стороне и позволяешь допускать ошибки. И за подстраховку. Без тебя бы я не стал тем, кем являюсь сейчас, — улыбался британец, наверняка разрешивший себе откровенничать только в полутьме, пока не видно толком лица. — Потому что без тебя я бы мог сломаться под необъективной критикой.        — А что для тебя объективно тогда? — фыркнул уже намного спокойнее Хейджи. Должно быть, магия спокойной хватки на запястье и мягкого тона голоса.        — Нужность и ненужность некоторых сцен. Переданы ли те или иные эмоции персонажей, а также их различия. Существует ли хоть какое-то развитие их отношений и самих героев. А вот мера и глубина — уже вкусовщина. Для кого-то уже просто сделать главного героя негром глубоко, а для кого-то — построить целый мир, наполненный страданиями и болью, — наверняка усмехнулся Сагуру, в чём-то даже правый.        — Но это не повод оскорблять твои старания! — слабо возмутился Хейджи, так и не поднимавший взгляда наверх. Контраст их рук был заметен даже в полутьме, даже по-своему его выделяя.       Да уж, проще думать о таких вещах, чем о словах Сагуру, имевших в себе рациональное зерно.        — Не повод, — легко согласился британец, чуть подтягивая к себе. — Иди сюда, успокаивайся.       Дальнейшее и вовсе показалось магией. Вот Хейджи валялся просто рядом, а вот устроился ухом на бедре, наблюдая, как Сагуру правит те или иные моменты. Вот исправил опечатку, вот дополнил сцену и поправил очередной косяк, а вот отметил вопросом непонятный момент, не отрывая кансайца от отдыха. Потом посмотрит и скажет.       И медленно, неторопливо, в тишине, прерываемой лишь щёлканьем клавиш. Нечто средним между умиротворяющим и раздражающим, надо отметить.       Однако вот тепло от Сагуру было настоящим и действительно успокаивающим, да и подушка получилась неплохая.        — Всё сильно плохо? — уточнил против воли кансаец, слегка закомплексовав от количества правок в документе.        — Не сказал бы. Бывало и лучше, но это тоже неплохо, можно работать, — спокойно отозвался Сагуру, вновь отвлекшись от документа и посмотрев вниз.       Хейджи фыркнул, чуть закатывая глаза. Можно было бы и попрепираться, но не хотелось. Слишком спокойно тут, на бедре коллеги.       С каких пор они вообще перешли к таким вещам? Может, с того, как после успеха Холмса он обнял ледышку в порыве чувств? Или когда случайно пристроил голову на плече Сагуру, пока они смотрели второй фильм с Кудо, который играл пирата?       Чёрт его знает. Хейджи всегда был не прочь вторгнуться в чужое личное пространство, а тут его всё меньше и меньше выгоняли. Напротив, Сагуру даже слишком быстро выучил, что физический контакт успокаивает взрывной характер кансайца намного быстрее, чем просто слова.       Так что, пожалуй, момент, что его уложили отдыхать на ногу, не так уж и удивителен. Вроде не мешает, вроде под присмотром.       Рука потрепала Хейджи по волосам, чуть перебирая немного жестковатые пряди.        — Лучше? — чужой голос полон участия. Пусть британец и не слишком преуспел в выражении чувств, зато такие вот детали были просто великолепны.        — Лучше, — со вздохом согласился Хейджи с чертовым манипулятором, пока глаза сами собой прикрылись.       И, конечно же, перед глазами вновь встала картина необычного контраста их рук. Вроде бы и не такой уж смуглый Хейджи, а на фоне Сагуру почти что темнокожий. Забавно.       И чего только так прицепился именно к Сагуру? Вроде бы же темнее и Куробы с Кудо в том числе, а так не засматривался на рукопожатие с ними...       Внезапный вопрос прогнал весь сон. Собственно, а почему Хейджи так залипает на контрасте кож своей и друга? Интересно, интересно.