До конца осталось 60 дней

Миры рушатся и создаются прямо у них над головой. Испытавшим такое, едва ли стоит вообще возвращаться к этой теме и обсуждать недавние события. Но они все же делают это. Просто не могут остановится. Мазохисты? Возможно. Только не все. Есть, все же, среди этой массы несколько человек, выгоняющих все на свете из головы, ведь кому, как не им знать, насколько болезненны расставания. Сейчас Майку не нужны, заставляющие надпочечники вырабатывать адреналин воспоминания. Он лишь хватает холодную руку и переплетает их пальцы в замок. Смотрит прямо на неё и пусть снаружи, Уилер кажется сильным, но внутри 14 летний мальчишка рыдает так громко, что трескаются стены. К черту все это, он слишком маленький, чтобы скрывать свои чувства, подавлять их внутри, зажимая в какие-то рамки дозволенного. «Он просто влюблён, но любить, ведь непросто». В этом возрасте многое кажется проще. Проще найти друзей, жить, верить в сказки, но любовь, как самая прекрасная из них, кажется катострофичной, гложущей и распирающей изнутри. Ты не можешь контролировать эти сраные чувства, им нужна свобода. Ты умираешь каждую секунду, когда не видишь его, когда не слышишь голос и не чувствуешь дрожь от прикосновений, человека, без которого не представляешь, как дышать. И все эти паршивые слащавые слова, которые, словно ярлыки, цепляются за человека, которые в книжках называют признания в любви, лишь жалкие, ничтожные буквы, по сравнению с тем, что творится внутри. Словами «я люблю тебя» невозможно передать весь смысл, здесь нужны ещё множества таких выражений: « ты самая красивая девушка в этом городе», « Одиннадцать-очень даже симпатичное имя», «я не могу быть без тебя», « я хочу видеть тебя рядом каждую секунду», «если тебя не станет в моей жизни, не станет и смысла сердцу гонять кровь по венам»… Когда он увидел, как она вошла в дом. Вся в черном и со странной причёской, Майку хотелось, чтобы никого тут же не стало в этой комнате, в этом городе, на этом сраном шаре. Хотелось кричать, молчать и плакать. Он что-то сказал Хопперу, тот вывел его, а дальше… Полицейский мямлил какие-то ненужные оправдания, но Уилер просто не слышал их, не слышал ничего, кроме звука скрепящей двери и медленных шагов, пару минут назад. Хотелось поджечь этот дом к чертовой матери, пусть трещат доски и плавится металл. Пусть ничего не останется ни от него, ни от лаборатории. Блядский мир, что существует параллельно нашему, Майку было немного жаль. Все эти существа и демогоргон-лишь жители иного и неизвестного измерения. Они не знают, что можно по-другому, они не знают, что вообще что-то можно. Мы убиваем их, чтобы они не убили нас, но что если они убивают нас, чтобы мы не убили их. Вся ебанная суть в этом и заключается: здесь нет правых и левых, победителей и побеждённых. Кого и нужно винить, так это учёных из лаборатории. Они стравили два мира, как бешенных собак на боях, которые толком не знают, за что рвут друг друга на куски. Миры рушатся и создаются прямо у них над головой. А Майк просто ест вафли с карамельным сиропом, в обнимку с Оди на старом диване. Отличительная особенность человека-наплевательство. Она координально отличает нас от НИХ. Вчера мы могли видеть смерть, портал, испытывать жуткий стресс и море впечатлений, но как только мы получаем то, чего очень долго хотели, просто плюёмся на все и наслаждаемся жизнью, пока все снова не превратится в один огромный пиздец.