Взросление

      У Маринетт – потрясающая выпечка, но от комплиментов она всегда отмахивается, больше, потому что полагается, скорее, ибо отец его усмехается, отпивая кофе, и кусок пирога тоже берет, только потому что ну нужно так, полагается. Сладкое в этом доме любит только Адриан, и готовить тоже может только он, не считая прислугу (потому что в комплекте с умением печь не идет способность варить банальные супы). Кузина Маринетт, Бриджитт, говорит, что замолвит за него словечко, если соберется подрабатывать где-нибудь в ресторане или кафе, потому что знает, где не кинут и где персонал более-менее терпимый. Еще она обещает научить его новым блюдам и подталкивает бросить неперспективную «карьеру» модели да поступать на повара. Адриан тактично отмалчивается, потому что с таким отцом явно не светит. Маринетт обещает переговорить с ним, если все же надумает. Маринетт очень хорошая, он всегда это знал.       Маринетт взрослая.       Маринетт младше его на несколько месяцев, он проверял и переспрашивал несколько раз, но она – взрослая, он – нет. Потому ее имя больше не произносится в уменьшительной форме никем, кроме старых, совсем близких друзей. Потому к ней обращаются официально все остальные, даже Натали. Маринетт ее «возраст» достался вместе со статусом, и она над этим все еще посмеивается, непривыкшая, в компании всех этих взрослых и серьезных людей на приемах с его отцом. Она по-другому держится, ведет себя на людях, говорит четко, без запинки, так, как учили, выглядит, как взрослая, взгляд у нее не на ее возраст. Маринетт пытается быть взрослой и так привыкла к этой роли, что она ею стала. Для других, во всяком случае. Дома она позволяет себе немного расслабиться.       Маринетт все еще играет с ним в файтинги на приставке, когда появляется время, но все чаще проигрывает из-за долгих перерывов. Адриан иногда ей поддается, потому что ему нравится видеть всю ту же детскую улыбку на ее взрослом, подправленном макияжем лице. Они бурно обсуждают недавно вышедший фильм, вступая в спор и стебясь над нелогичными моментами. Иногда Адриан крадет ее наброски и личные скетчбуки, потому что он – самый главный ее фанат, должен видеть первый, раньше и больше всех. Их дурачество перерастает в беготню по просторным коридорам с сияющими полами босиком и каток в красных носках в черный горошек, одинаковые у обоих. Отцу, кажется, нравится это не слишком, но он, вроде как, привык и уже не возражает.       Еще ему с ней хорошо. Адриан уже успел забыть, что когда-то отец улыбался много, поэтому в первое время его постоянно изогнутые губы, расслабленное лицо и смех пугали. Но привыкнуть оказалось несложно, только в радость. У них дома появились душистые цветы, мягкие цветастые ковры, насыщенные и яркие картины на стенах рядом с новыми семейными фотографиями, на которых люди улыбались, а не стояли статно, как пафосные аристократы, почти статуи. Это были живые фотографии, на которые любо-дорого было смотреть, без грусти. Прошлое все же нужно отпускать. Оно бы не стало сожительствовать с тем теплом и уютом, что с недавнего времени поселились в их большом доме, в котором было еще много места.       Отец тоже изменился, в лучшую сторону, и семейное пристанище больше не казалось пустой коробкой, из которой хочется вырваться поскорей. Они больше разговаривали друг с другом, почти на равных. Первое время их связующим звеном была Маринетт, она находила общие темы для разговора и пыталась развеять напряженную обстановку за столом. После они научились разговаривать без посредника, заново друг друга узнавая. Еще в их доме появилось правило: ужинают они всегда вместе, за одним столом. И к этому правилу легко можно было привыкнуть.       Маринетт, кажется, изначально хотелось быть ближе к его отцу. С ним она вела себя сосредоточенно, уверенно, пыталась быть с ним на равных, будучи его ученицей. Ей, кажется, это удалось. Отец сразу заявил, мол, эта девочка посмышленей тебя будет, Адриан. Ему, почему-то, было не слишком и обидно. Это было действительно так. Девочки, в конце концов, всегда взрослеют быстрее мальчиков. Маринетт тоже выросла быстро, буквально на его глазах. И его это в ней восхищает.       Удивительно было наблюдать за тем, как меняются они оба. Странно, но он был первым, кто все понял, даже раньше, чем они сами. Сама ситуация была странной. Но ведь это же Маринетт, его хорошая подруга, и он ей доверяет и очень ее любит. Если это она, то не страшно, если отец вновь полюбит кого-то спустя столько лет. Он пытался его вырастить хоть каким-то человеком, пусть и неумело, много времени уделял работе, надеясь отвлечься от собственных мыслей и ненужных чувств, и долго был одинок, закрывшись ото всех. Если это Маринетт, это неплохо. Так Адриан подумал тогда. Сейчас он знает, что это замечательно.       Это Адриан невзначай говорил о любимых цветах Маринетт в присутствии отца, а ей говорил, как лучше принарядиться, специально сначала заходя к ней домой и уже после отправляясь в назначенное место. Это он расписывал во всех красках и экспрессиях лучшие ее черты и описывал ее эпитетами, иногда излишне гиперболизируя, а темные волосы девушки убирал в замысловатые прически, выучившись давно на подруге детства. Именно Адриан настаивал, чтобы она осталась на ужин, а иногда и вовсе пытался дотянуть до времени, когда будет уже слишком поздно и ей все же придется остаться в гостевой комнате на ночь.       Его попытки увенчались успехом почти перед самым выпуском из лицея, может, даже чуть раньше, но именно тогда его отец, модельер, известный на весь Париж и дальше, имеющий собственный дом моды, спрашивал у него совета, мечась между двумя почти одинаковыми галстуками, собираясь на встречу с Маринетт. Знал Адриан все эти «встречи», мысленно коварно потирая ручонки, словно диснеевский злодей. Габриэль Агрест все же отправился на свои важные переговоры без галстука по его совету, что ему безусловно шло и молодило сразу на несколько лет.       Адриан не знает точно, что случилось между ними тогда, но после этого ощутимо многое изменилось. Его помощь больше не требовалась. Маринетт стала старше в его глазах и глазах окружающих, все в ней говорит, что она больше не неуклюжий подросток, а молодая, красивая девушка. Отец его напротив будто оживает рядом с ней, все больше напоминает того папу, которого он запомнил в детстве. Их разница в возрасте уже не кажется ни Адриану, ни другим огромной. Они как-то научились друг другу соответствовать, смотреться вместе, гармонировать. Адриана это тоже потрясает до глубины души.       Многое поменялось за прошедшие годы и продолжает меняться, но у того есть свои причины. Одна, очень важная причина. Имя ей Маринетт Дюпэн-Чэн.       Правда, сейчас эту фамилию она не использует.       Маринетт – Агрест вот уже почти год, и пока что она отлично вписывается.       Его отец берет второй кусок сладкого пирога, и для нее не существует похвалы выше этой.       Адриан надеется, что когда-нибудь его любовь будет такой же, как у них. Сейчас он просто не может сдержать улыбки, глядя на эту идиллию.       У него когда-нибудь тоже будет такая счастливая семья.