Синхронность

      — Вы еще потрахайтесь так же синхронно, — угрюмо шутит Стайлз, когда дела идут откровенно плохо даже несмотря на то, что они только что раскидали целый отряд охотников. — Произведение искусства, а не оборотни, блин...       У Тео чешется язык ответить чем-то вроде "а как это вообще — трахаться с и н х р о н н о?", но Стайлз выглядит слишком усталым и заебавшимся, и Рейкен решает не снисходить до легкой ссоры. Более того, не это сейчас важно — совсем рядом, за стеной, уже притаились новые недо-ловчие, и Тео чувствует, насколько сильно это беспокоит Лиама, как заполошно бьется сердце под грудной клеткой и сводит от ярости челюсть.       — Обязательно, — бросает он вместо длинной тирады, чуть подвигает Стилински в сторону, освобождая себе наиболее выигрышную позицию. — Мы оповестим тебя, когда достигнем совершенства и в этом.       Стайлз сводит брови на переносице, но не цепляется, послушно замирает за спиной, и Тео благополучно о нем забывает. Вселенная для него сужается мгновенно до размеров Лиама — с вытягивающимися когтями и закушенной губой.       Он почти что на пределе, это написано крупными неоновыми буквами на высоком лбу, и Тео вовсе не устраивает такой расклад вещей.       — Эй, Волчонок, — хмыкает Рейкен, подпирая плечом дверь.       Он старается выглядеть максимально открытым — именно так он бесит Лиама больше всего, и это просто прекрасно, именно то, что нужно сейчас. Переведенные стрелки, заведенный заново механизм. Лиам должен забыть о громадных проблемах за тонкой стеной.       — Не смей называть меня...       — Мы ведь попробуем, правда? — Тео всегда перебивает вовремя, вставляет краеугольную фразу, что все поворачивает вспять.       — Что попробуем?       — Быть синхронными. Я поведу, не переживай, Волчонок, твое дело — выдержать темп и не сбиться раньше времени.       Данбар рычит что-то сквозь плотно сжатые зубы, и Тео готов поспорить, что невнятное шипение пополам с хрипом можно перевести как "а отвали-ка ты нахер".       — Спасибо, что поддерживаешь, Волчонок. Знал, что эта великолепная идея придется тебе по душе.

***

      Как показывает практика — долгая, со всеми притирками, проблемами и разбитыми вазами — они на самом деле способны делать э т о синхронно.       — Блять, Тео, я же сейчас, — дергается на кухонной тумбе, и кажется, что совсем не готов, не хочет, не собирается.       Только глаза жмурит крепко-крепко, цепляется до кровавых царапин на плечах, и Тео крышу рвет от запаха, ощущений, жара промеж ребер.       — Бля-я, Тео, я... я... — слова теряет с той же скоростью, что сам Тео — мысли, и так не хватает воздуха, так мало его на двоих, физически недостаточно.       Рейкен скользит плавно, с трудом не сбиваясь с темпа, ловит вспышки-звездочки от того, как восхитительно, горячо, душно между ними, и целует до бордовых засосов цепочкой по шее.       — Скажи "сыр", Волчонок! — выхватывает телефон, когда совсем близко, умопомрачительно хорошо и еще один шаг до окончательного падения в бездну.       — В смысле? Тео! Ты в край охренел, да? Я тебе нос сломаю, не вздумай, Тео!       Сильного толчка хватает для упоенного вздоха и сиплого, абсолютно сорванного шепота в ухо и обмякшего от наслаждения тела у него на руках. Рейкен держится чуточку лучше, все дело в выдержке, которой у него, как ни крути, все же немного больше.       Он пережидает ледяной разряд по позвоночнику, ведет лопатками, избавляясь от табуна мурашек, и счастливо улыбается, вымаливая ласку у разморенного Лиама. Носом очерчивает челюсть, прикусывает губами кожу у самого кадыка и сладко урчит.       — Отличное видео, Волчонок, — едва ли не смеется, чувствуя, как Данбар лениво пытается зацепиться пальцами за порванную футболку. — Ты наверняка нереально пластичен на кадрах. И наша синхронность видна во всей красе.       — Ты псих, Тео.       — Думаешь, Стайлз оценит то, как б ы с т р о мы достигли совершенства?       — Думаю, ты спровоцируешь у него преждевременный сердечный приступ, — фыркает и оплетает руками, наклоняет голову, чтобы удобнее было прижаться к приоткрытому жаркому рту.       — Не отправлять?       — Решим после. А пока что поцелуй меня. Просто поцелуй меня, Тео.       И Тео целует — вылизывает языком по кромке зубов, застывает между широко разведенных ног, прижавшись к теплым бедрам.       Целует, заранее зная, что завтра получит по лицу — если не сегодня же вечером, когда отправит короткий ролик Стилински на мобильник.       Но разбитым носом — в который раз? — можно пожертвовать, серьезно. Тео просто обязан отправить Стайлзу с е р ь е з н ы е подтверждения того, что он не зря назвал их произведением искусства.