Маленький секрет на двоих

*** Сначала Миша залипает на его губы. Они слишком идеально очерченные, слишком пухлые, слишком манящие. Миша воображает какие они на вкус: чуть горьковатые или наоборот приторно-сладкие, и на ощупь: мягкие или, напротив, упругие. Миша представляет, как прижимается к ним, проникает языком внутрь, дразнит и поглаживает кромку зубов и десен, толкаясь в бархатистую нежность чужого рта. От таких мыслей его бросает в жар, в ушах шумит и, кажется, на лице можно прочитать все эти мысли, но Дженсен ничего не замечает, продолжая увлеченно рассказывать о своей поездке на яхте вместе с женой. Потом Миша обращает внимание на тело Дженсена. Он не может оторвать взгляд от узкой полоски кожи, которая видна над ремнем - на черта, спрашивается, Дженс предпочитает настолько низкую посадку джинсов? И какого хрена он вообще надевает к ним такие обтягивающие футболки, готовые вот-вот лопнуть на мускулистых руках? Мысли вертятся в голове как детская карусель в парке развлечений – только в одном направлении, только о Дженсене, о его губах, зеленых глазах и тренированном плотном теле. Миша сам себе напоминает чокнутого маньяка, который таскается за своей жертвой, стараясь лишний раз понаблюдать за ней, погладить взглядом упругую задницу и крепкие бедра. Но Дженсен слишком недоступен. Он может шутить на гейские темы, смеяться над слэшем, даже вполне лоялен к секс-меньшинствам, но сам ни за что и никогда не согласится на подобный эксперимент. Миша, кажется, уже готов заложить душу самому Кроули, лишь бы изменить это положение вещей. Вот и сейчас они стоят вместе с Таем Ольсеном на площадке в перерывах между съемками и Дженсен просвещает удивленного Тая на тему существования слэша во вселенной «Сверхъестественного». Миша делает вид, что тоже не воспринимает «всю эту херню всерьез», смеется, поддакивает в разговоре, а в его голове мелькают совсем другие картины. В его воображении Дженсен стоит перед ним раком, по-блядски оттопырив зад, и призывно поглядывает из-за плеча. Миша жестко входит в него, раздвигая окаменевшим членом покрасневшую разработанную дырочку, стонет от наслаждения, и ритмично втрахивает Дженсена в матрас, подвывая от бьющего в голову удовольствия. Картинка настолько яркая и четкая, что голова идет кругом, а в штанах все мгновенно твердеет. Дженсен ничего не замечает, отпускает очередную шутку в стиле «Ты какой-то замороженный сегодня» и, дружески похлопав Мишу по плечу, уходит вместе с Таем снимать сцену драки. Миша расфокусированно смотрит ему вслед, провожая взглядом обтянутую джинсами задницу, и почти не замечает ничего вокруг, потому что в мыслях он как раз в последний раз толкнувшись членом в тело Дженсена, бурно кончает. В очередной раз рвано дроча в трейлере, поглаживая налитой кровью член, а другой рукой лаская яички, Миша понимает, что дошел до предела. Ему нужен Дженсен, или он умрет. Или окончательно влюбится в него. Безответно. А потом, приехав с семьей на собственный день рождения к матери, он видит на ее туалетном столике рецепт на клофелин. В голове что-то щелкает, и будто в самом темном уголке его подсознания вспыхивает тусклый неровный свет. И Миша не выдерживает. Мать давно пьет это лекарство –она страдает гипертензией и бессонницей. Более чем вероятно, что она совсем не заметит пропажи очередного рецепта. Или точно решит, что просто потеряла: с возрастом она стала такая рассеянная. Воровато оглядываясь, он хватает со столика рецепт и прячет его в карман, еще не совсем понимая, зачем он это делает. Потом разберется. Позже. Когда все обдумает. Но на следующий день почему-то покупает в аптеке по этому рецепту упаковку таблеток и прячет ее на самое дно сумки… *** На очередных съемках чистилища Дженсен еще более веселый, обаятельный, и как всегда чертовски харизматичный. Даже в кровавом гриме он умудряется выглядеть охуенно соблазнительно. Ему безумно идет эта коричневая куртка и мачете в руках - будто он так и родился в этом. Они с Мишей по очереди фотографируются с писательницей – фанаткой: Миша в потрепанном, будто облитом чистилищной слизью плаще Кастиэля, а Дженсен - в новой кожанке Дина. Миша сам словно тот Кастиэль -он стал почти незаметной тенью Дженсена, а душа похожа на этот ангельский тренч- такая же рваная и замызганная непотребными мыслями. В перерыве, когда Дженсен смеется какой-то шутке Тая – вокруг его глаз появляются лучики смешливых морщинок, а все вокруг словно освещается солнечным светом - хотя погода стоит пасмурная и неприветливая. Миша издалека завороженно наблюдает за этими метаморфозами, то сжимая, то разжимая кулаки. Дыхание со свистом вырывается из легких, а ноздри хищно раздуваются. Сил сдерживаться больше нет. Пора. После Миша приглашает Дженсена к себе – отметить окончание съемок флешбеков. Дженсен предлагает позвать с собой Тая и Джареда, и мишино сердце испуганно замирает в ожидании их ответа. Но, к счастью, оба не могут-Тай обещал жене сводить дочек в зоопарк, а Джаред всегда летит после съемок домой к Женевьев и сыну. Дженсен звонит Даниэль, предупреждая, что задерживается и долго объясняет что, как и почему, а Миша просто направляет Вики короткую смс - «не жди». Хорошо, что его жена никогда не задает лишних вопросов. В Мишином трейлере их ждет три вида пиццы, орешки, бутылка отменного виски, дружеские разговоры о работе. И уже растолченные в порошок белые таблетки клофелина. Они выпивают по паре порций «Бушмиллса», когда в стаканах кончается лед. Миша берет оба, наполняет их янтарной жидкостью и идет на кухоньку, чтобы положить льда. Белый клофелиновый порошок растворяется в виски почти мгновенно. Миша торжественно произносит тост «за наших замечательных жен», требуя выпить все до дна и затаив дыхание наблюдает, как Дженсен, прижавшись мягкими губами к краю стакана, залпом пьет огненный напиток. Его кадык ритмично движется в такт глоткам, а Миша присматривает место, где именно он хочет поставить засос. Пометить этого мужчину, присвоить себе. Миша никуда не торопится. Он спокойно попивает свой напиток, периодически рассматривая на свет медленно тающие в тепле кристаллики льда, то щурясь на стакан, то искоса посматривая на Дженсена. Улыбась, он наблюдает, как мужчина вливает в себя остатки виски, его ресницы подрагивают, глаза соловеют, а язык почти сразу начинает заплетаться. Дженсен трясет головой, пытаясь отогнать сон, но у него ничего не выходит-клофелин знает свое дело. Ослабевшие пальцы разжимаются, и пустой стакан из-под виски валится из руки - Миша ловко подхватывает его почти на лету и ставит рядом на столик. Веки Дженсена тяжелеют, дыхание становится более размеренным и спокойным, а движения плавными и замедленными. Буквально через пару минут он отрубается прямо в кресле, смешно выпятив и без того пухлые губы и свесив набок голову. Миша с минуту наблюдает эту умилительную картину, ласково скользя взглядом по красивому лицу, длинным, по-девчачьи загнутым ресницам, обтянутому зеленой футболкой торсу и крепким бедрам, затянутым в синюю джинсу. Миша наклоняется ближе, прислушиваясь к мерному дыханию парня и рассматривает лицо Дженсена. Персиковую кожу покрывает россыпь разнокалиберных веснушек-они повсюду: и на носу, и на щеках и на подбородке и даже на лбу. Мише в голову приходит идиотская мысль: наверное, со стороны он сейчас смотрится странно. Он настолько внимательно всматривается в это лицо, так сосредоточенно закусил губу от напряжения, - будто собрался пересчитать их все до единой. Миша усмехается сам себе - глупо все это. Сегодня им не до счета веснушек… Он пока просто смотрит на расслабленно спящего Дженсена. Миша всегда боится смотреть ему подолгу в глаза - часто отводит их в сторону или начинает кривляться или жестикулировать, чтобы скрыть смущение и теснящиеся в голове неприличные мысли. Сейчас же он может беспрепятственно не только смотреть, но и трогать, ласкать, целовать объект своего вожделения. Дженсен точно не откажет. Нет, Миша бы ни на что подобное никогда не решился. Да, Миша бы просто мечтал о нем, продолжая дрочить в своем одиноком трейлере. Нет, он бы не стал принуждать Дженсена к сексу, он бы просто мог довольствоваться дружескими объятиями. Но дружеские тесные объятия это удел Джареда, а Мише такое не светит. Значит Дженсен сам во всем виноват. Слишком красив и желанен. И недоступен. Успокаивая совесть, которая робко пытается вразумить его,Миша судорожно сглатывает и трясет головой. В ушах начинает пульсировать и шуметь кровь. Да, недоступен. Но не теперь. Миша придвигается еще ближе к Дженсену, нависая над безвольным телом. Трясущимися пальцами он обводит по контуру его лицо, словно пытаясь запомнить эти черты, считывает подушечками все неровности кожи, касается крыльев носа, проводит сначала по верхней, потом по нижней губе, заодно снимая пальцем с нее одинокую капельку виски. Миша берет эту капельку на палец, секунду ее рассматривает, а потом сует ее в рот, чувствуя неуловимый, но терпкий вкус виски на языке и сладкий привкус Дженсена. Вынув палец, он склоняется совсем близко и, наконец, накрывает губы Дженсена своими. Он мечтал о поцелуе долгое время, и вот это происходит здесь и сейчас. Даже не верится, что это происходит наяву. Губы Дженса мягкие, податливые, безумно нежные и теплые, пахнут виски и почему-то молоком. Голова кружится от нахлынувших ощущений. Миша зарывается одной рукой в короткие светлые волосы парня, притягивает его к себе еще ближе. В нос бьет аромат дорогого парфюма и ни с чем не сравнимый запах самого Дженса - тот пахнет словно свежевыпеченная теплая ванильная булочка, нежно и сладко. Миша смелеет и толкается языком в безвольный рот парня. И замирает: чувствует ли это Дженсен? Не оттолкнет ли? Но тот все так же неподвижен. Губы Дженсена расслаблены, слегка приоткрыты, сам он так и сидит без движения в кресле, голова свешивается на грудь, спина немного сутулится. Миша с облегчением выдыхает. Клофелин подействовал более чем хорошо. Он мягко скользит языком по теплому языку Дженса, чувствуя его нежную влажность и расслабленность, сходя с ума от этой покорности и вседозволенности. Миша ласково поглаживает другой рукой светлый ежик волос, зарывается в него, ерошит, пропускает сквозь пальцы. Он никогда не думал, что волосы Дженсена настолько мягкие и приятные наощупь - всегда казалось, что этот ежик волос будет покалывать пальцы… Наконец, Миша отрывается от манящих губ, напоследок сильно засосав и прикусив нижнюю. Его уже потряхивает от возбуждения, член стоит колом, внизу живота жарко и томно. Он сдавленно дышит сквозь зубы. Если так пойдет дальше, то он позорно кончит себе в штаны как перевозбужденный 14-летний подросток, увидевший во сне сиськи Памелы Андерсен. Миша никогда бы не подумал, что его могут так заводить покорные 30-летние мужики в отключке. - Мой, только мой,- шепчет он в исступлении, покрывая легкими как порхание бабочки поцелуями, брови, веки, щеки мужчины. Голова Дженсена безвольно мотается из стороны в сторону под этим напором, как у большой матерчатой куклы, ресницы отбрасывают на щеки едва заметные тени. Это так красиво. Голову туманит желание, но в этом кресле довести начатое до конца однозначно нереально. Взяв себя в руки, Миша отрывается от своей добычи, сдергивает покрывало с соседнего кресла и кидает его на пол. Потом он поднимается, подхватывает Дженсена под мышки и пытается стащить его на пол. Сначала он хочет донести мужчину в спальню, но весовая категория не позволяет этого сделать. Дженсен слишком большой и тяжелый для Миши, тем более бессознательное тело кажется вдвойне неподъемным. Осторожно придерживая одной рукой голову парня, Миша другой обхватывает Дженсена вокруг талии и волоком спускает его с кресла на расстеленное покрывало, случайно ударяя его локтем об пол. Дженсен почти не реагирует, только вздрагивают ресницы. Мише почему-то все это чертовски приятно. Будто Дженсен настолько ему доверяет, что спокойно позволяет себя переносить с места на место, будто он сам позволяет все это проделывать с собой. Уложив тело на пол, Миша выпрямляется, любуясь на дело своих рук. Дженсен лежит на спине, руки вытянуты вдоль тела, грудь мерно вздымается в такт дыханию, под голову подложена подушка. Он выглядит сейчас спокойно и умиротворенно, пухлые губы немного выпячены и от этого он выглядит беззащитно, словно спящий в кроватке ребенок. Миша оглядывает его и опускается рядом на колени. Он снова склоняется к лицу Дженсена, поддавшись нахлынувшему желанию, высовывает язык и одним смачным движением лижет нежную щеку лежащего мужчины. Миша сладко жмурится, смакуя во рту вкус Дженса - черт, ну какого хрена взрослый мужик на вкус отдается на языке гребанной ванилью?! Или этот афродизиак действует только на Мишу? Помотав головой, чтобы избавиться от наваждения, Коллинз глубоко вздыхает, садится сверху лежащего Дженсена, оседлав его бедра и начинает снимать с него одежду. Неторопливо задирая футболку вверх, он любуется четкими кубиками пресса на животе, дорожкой золотистых курчавых волос, рельефными мышцами груди и темными ореолами с твердыми горошинками сосков. Очень хочется облизать эту выпуклость, втянуть в рот, погонять языком по кругу, почувствовать губами ее твердость, но Миша терпит. Он никуда не торопится-Дженсен сейчас всецело принадлежит только ему. Стянуть футболку с безвольного тела довольно сложная задача, но Миша с ней успешно справляется: задирав одежду еще выше, он выпутывает из нее руки мужчины и швыряет тряпку подальше. Поглаживая предплечья, он впитывает в себя тепло лежащего под ним тела, ладонями скользит по матовой веснушчатой коже, оглаживает мышцы. Какой Дженс все-таки приятный на ощупь. Пальцы Миши дрожат, пока он исследует ими тело. Полуголый Дженсен теперь лежит донельзя сексуальный, открытый и спокойный, словно отлитый из гипса. «Как статуя мифологического Давида у Микеланджело»,- думает про себя Миша. Ясно, откуда берется это сравнение - кожа Дженсена как никогда бледна, биение сердца редкое и ровное – коварное действие клофелина. Миша оглядывает свою добычу и приступает к джинсам. Снять их намного легче - ремень, пуговица, сухой вжик молнии в тишине комнаты, приподнять немного, просунув руку за поясницу, потянуть вниз грубую ткань, выпутать по очереди каждую ногу из штанин -и вот уже Дженсен остается лежать в одних светлых боксерах. Миша с трудом отрывает взгляд от вожделенного тела: надо еще снять носки. Скомкав одежду в один неопрятный узел, отшвырнув его в сторону, он снова приподнимает зад Дженсена и подсовывает под ягодицы подушку. Миша проводит подрагивающими пальцами по паху Дженсена - ожидаемо член вялый и расслабленный, чего не скажешь о собственном члене Миши- от стояка уже хочется выть, а трусы ощутимо намокли от выделившейся смазки. Миша стискивает зубы - в паху ноет, но это приятная боль - она предвестник блаженства. Он кладет ладонь на пенис Дженсена, поглаживает его через мягкую ткань, немного массирует. Отклика нет, только длинные загнутые ресницы его жертвы дважды дергаются, но то скорее непроизвольная реакция тела, чем ответное желание. Но Коллинз и не ждет ответа - его безумно заводит эта беспомощность и покорность, будто Дженсен лежит сейчас под ним по собственной воле и сам позволяет все это творить с собой. Краем сознания Миша отмечает, что он, похоже, окончательно чокнулся, у него точно поехала крыша на почве недоступности Дженса, но сейчас ему, видимо, на это глубоко плевать. Миша сдвигает резинку боксеров Дженса, освобождая член и присвистывает от восхищения. Пенис и в неэрегированном состоянии очень длинный и большой, с крупной грибовидной головкой и Мише очень хочется узнать как же он смотрится в возбужденном состоянии. К сожалению, такого пока не стоит ждать…Миша выбрасывает эти мысли из головы. Сейчас есть дела поважнее. Он достает любимый мобильный и делает на свой белый «Айфон» пару снимков обнаженного Дженсена со спущенными штанами. Крупным планом берет член, грудь, снимает спокойное и безмятежное лицо, закрытые глаза с длинными ресницами. Немного запрокидывает послушную голову Дженсена назад, кладет свою руку на его член, прикрывая пальцами вялость, снимает. На фото получается, будто Дженсен в экстазе отдается его ласкам, запрокинув голову и прикрыв глаза. Это самый красивый снимок для Миши. Он точно не раз еще к нему вернется. Миша усмехается. И это точно не для твиттера. Он откладывает мобильный в сторону и наконец-то приникает губами к соблазнительному телу. Сначала он целует податливые губы, считывая языком их головокружительный ванильный вкус, спускается по шее вниз, сцеловывая испарину с расслабленной шеи. Губы немного покалывает щетина, но это приятное чувство. Миша спускается ниже, обводя по кругу языком ореолу и обхватывает губами твердую горошинку соска. Голова кружится от похоти - хочется бросить все эти прелюдии и тупо засадить по самые яйца, получить свою долю удовольствия. Но Миша сдерживает себя – он слишком давно ждал этого момента, надо насладиться телом Дженсена сполна: вдруг больше никогда не представится такой возможности. Дженсен все так же похуистически спит, но возбуждения Миши хватает на двоих. Он всхлипывает от удовольствия, невесомо скользя губами по груди своей жертвы, выписывая языком непонятные узоры. Спускается ниже, целуя кожу на животе и, наконец, прихватывает зубами золотистые волоски в паху, немного тянет их вверх, гоняя на языке возбуждающий мускусный запах Дженсена. Тут нет никакой ванили - только терпкий мужской запах, очень приятный и напрочь срывающий крышу. Миша зарывается носом в пах Дженса. Втягивает ноздрями воздух, ловя возбуждающий аромат-еще один афродизиак для вас, мистер Коллинз, не так ли? Миша стонет, но звук получается глухой и вибрирующий - его лицо спрятано в паху Дженсена. Наконец Миша берет в рот мягкий член – несмотря на неэрегированность, он все равно помещается только наполовину. Но Миша и не ждет чудесных стояков-ему вполне хватает приятной горечи на языке и солоноватого привкуса. Пососав член, Миша отстранятся и с удовлетворением разглядывает сверкающий от его слюны пенис Дженсена. Делает еще пару снимков на телефон. В штанах все горит огнем, джинсы готовы лопнуть от стояка и Миша наконец-то занимается собой. Он медленно расстегивает ремень, болты на ширинке, и одним движением сбрасывает с себя синие драные джинсы вместе с трусами. Усмехаясь сам себе, он бросает взгляд в висящее рядом зеркало. Выглядит, естественно, дико- шальные глаза, затуманенный похотью взгляд, всклокоченные как от удара молнии темные волосы, сверкающие слюной губы. Он стоит в одной синей футболке с принтом орла на груди, из-под нее выглядывает колом стоящий член-головка немного приподнимает футболку отчего она нелепо топорщится. Миша избавляется и от этой одежды: одним движением снимает ее через голову и швыряет к остальным вещам. Спохватившись, он роется в карманах джинсов-туда он положил тюбик смазки. Чтобы использовать ее с Дженсеном. Пришло время серьезных игр. Миша снова садится рядом со спящим мужчиной, раздвигает руками податливые бедра, сгибает в коленях ноги и разводит их. Он лихо откручивает крышечку, выдавливает на пальцы прохладный гель, подносит пальцы к анусу, размазывает его по сжатому входу и осторожно, медленно, вставляет один внутрь - хотя нет нужды деликатничать, греть смазку - Дженсен все равно ничего не почувствует и не вспомнит. Но Миша хочет быть нежным и ласковым. Потому что с ним сегодня Дженсен. Он толкается пальцем внутрь, ощущая как плотно его обхватывает девственный вход, и стонет вслух от горячего тугого жара, в плену которого сейчас находится его палец, задевая нежную внутреннюю слизистую. Он скользит то внутрь, то наружу, трахает его скользящими движениями, туда и обратно. Двигаться получается все свободнее. Увлекшись, он добавляет еще пальцы - вот и они уже свободно скользят внутри. Миша представляет как это жаркая глубина окутает его пульсирующий член, как это будет приятно и хорошо. От этих безумных мыслей кровь приливает то к члену, то к голове, перед глазами все мельтешит и кружится, как будто миллионы мотыльков хлопают крылышками перед внутренним взором. Миша со стоном приникает к шее Дженсена, терзая ее, оставляя засос, помечая собой. Дженсен же сейчас безумно красив. На алебастрово- бледной коже отчетливо выделяются веснушки, загнутые ресницы подрагивают во сне, брови слегка нахмурены, пухлые губы приоткрыты, теплое размеренное дыхание опаляет висок. - Мо-о-ой, ты м-о-о-й, - стонет ему в губы Миша, отстраняясь и прижимаясь своим лбом к прохладному лбу Дженсена. Кожа покрыта испариной - но это тоже следствие действия клофелина, ничего страшного. Дженсен спокоен как прекрасная статуя, Миша же возбужден до боли, до красных кругов перед глазами. Он решает, что достаточно подготовил любовника - хотя тому все это, в общем-то, без разницы. Головка сверкает от выделившейся смазки: давно ему так не сносило крышу, давно он так никого не хотел. Миша встряхивает головой. Кому он врет? Он НИКОГДА никого не хотел настолько сильно… Дрожащими руками он нашаривает смазку, щедро выливает ее на член, в ложбинку ягодиц Дженсена, засовывает пальцами немного смазки внутрь, размазывает ее по пенису. Он принципиально не одевает презерватив - ему до боли необходимо почувствовать Дженсена кожей, каждой своей клеточкой без всяких преград. В себе он уверен, а если что-то подцепит от Дженсена… Да бога ради, пожалуйста, тогда у них будет еще один маленький секрет на двоих… Обхватив свою окаменевшую плоть рукой, он приставляет головку к входу, проводит ею вверх-вниз по ложбинке, еще раз размазывая смазку, и осторожно протискивается внутрь буквально на сантиметр. Хочется засадить одним сильным толчком пульсирующий член по самые яйца, но он не может позволить себе порвать невольного любовника. Он медленно продвигается внутрь, наблюдая как член растягивает отверстие. Девственная дырочка по краям краснеет, принимая в себя взбешенную плоть. Миша тяжело дышит, через раз хватая воздух губами. Так хорошо… Так до одури хорошо чувствовать членом Дженсена, сливаться с ним в одно целое, быть настолько близким, насколько это вообще возможно. Анус, несмотря на растяжку очень тугой и тесный и Мише хочется думать, что это Дженсен так дразнится, будто он игриво сжимает его собой, раззадоривая похоть. Конечно, на самом деле Дженсен безучастно лежит на полу как большая бесчувственная кукла из секс-шопа и ему, в общем-то, глубоко похуй, что творится сейчас с его задницей. Он ничего завтра не вспомнит, будет только удивляться саднящему чувству в заду. Главное, что сейчас Миша точно не получит от него отлуп по полной программе. - Как хорошо-о-о-о-о,- снова стонет Миша, погружаясь все глубже внутрь тела Дженсена. Огненная плоть сжимает тисками его член и это выбивает из головы все рациональные мысли. Миша на каком-то автопилоте просовывает руки под колени Дженса, поднимает их вверх и, почти сложив пополам невольного любовника и одним плавным толчком наконец входит на всю длину. В ушах звенит, а голову словно засасывает в черную дыру - нет разума, нет мыслей, одно сплошное чувственное удовольствие. Дженсен сейчас такой податливый, такой открытый, восхитительно теплый и покорный, что хочется плакать в голос от эмоций. Голова призывно откинута назад и Мише хочется думать, что это такое завуалированное приглашение, полупрозрачный намек. Он впивается в шею, покусывает и засасывает кожу, ласкает ее языком, губами и зубами. Миша двигается сначала медленно а затем все больше наращивает темп уже не сдерживаясь, шлепая яйцами об упругие ягодицы, глухо постанывая от приближающегося оргазма. Член то выскакивает из тела Дженсена, оставаясь там только головкой, то снова погружается на всю длину. Он уже свободно скользит внутри- спасибо растяжке и смазке. Костяшки пальцев белеют от напряжения- трудно удерживать на плечах ноги взрослого мужчины в отключке. Бедра беспорядочно двигаются, губы сложились в безмолвном крике. Миша толкается внутрь последний раз, входит особенно глубоко и замирает от бешеного оргазма. Член внутри тела Дженсена подрагивает, толчками выплескивая сперму, а Миша на одной высокой ноте стонет имя своего любовника, повторяя как заведенный «Дженс-боже-Джеееенс!». Наконец, он без сил валится на любовника, руки опускают бедра мужчины, а сам Миша утыкается носом в шею Дженсу, отчаянно вдыхая аромат его кожи, смешанный с собственным ароматом. - Ты мой, мо-о-ой…- исступленно шепчет он, вылизывая влажную от собственного дыхания кожу. - Я тебя никому не отдам. У них теперь есть отличный маленький секрет на двоих, а Миша сделает все возможное, чтобы Дженсен когда-нибудь узнал о нем и принял его.