Часть 1
4 ноября 2017 г., 02:19
— Конец Излома? — лицо у господина регента было таким, будто Лионель предлагал не скромную попойку в тесном кругу, а несусветную пошлость вроде приёма у Альдо Ракана.
— Да. Ты ведь можешь оставить свои дела на одну ночь?
— Мы с тобой раньше не справляли начало года. Почему именно сейчас, Ли?
Играть в игры с тем, кто его отлично знал, трудно. Причина, несомненно, существует. Но зачем же так сопротивляться, Рокэ? Лионель откинулся на спинку стула.
— Мне нужен был повод отвлечь тебя. Ты всем нам нужен живой, а регентство, того и гляди, тебя доконает.
— Неужели я так плохо выгляжу?
Лионель считал себя человеком разумным и решил не попадаться на уловки друга и регента. Сказать «плохо», значит, нарваться на шутку. Сказать «Сносно» – и можно услышать в ответ «Тогда всё хорошо!». Упрямец.
— Ты замолчал. Всё так плохо? — Ворон рассмеялся. Действительно, что это с ним? — Лионель, может быть, тебе отпраздновать с семьёй? Эмиль возвращается. Успеет до наступления Круга?
— Успеет, не переживай. Отдых тоже тяжкий труд, сам знаешь. Так что, — Лионель встал, — вечером, в твоём доме. Запомни.
— Меня не будет.
— Свяжу и приволоку, — кансилльер Савиньяк мило улыбнулся.
— Я буду защищаться, — весело предупредил Рокэ.
— Это будет в лучших традициях мистерий: я приду на помощь томящейся душе и освобожу её от тяжких оков.
— Сменишь оковы на верёвки?
— Я милосерден, — Лионель поправил манжету на левой руке и спросил, будто невзначай: — Или кто-то другой заставляет красавца-герцога томиться здесь?
— Не говори глупостей, Ли. Никто не заставляет меня здесь томиться.
— Совсем никто?
— Никто.
— Даже печальные серые глаза, упомянутые тобой в сильном подпитии пару дней назад? Тогда ты позволил себе отдохнуть. Я всё по-о-омню.
— Почему, когда мы пьём, — задумчиво поинтересовался Рокэ, — тебе всегда удаётся остаться более трезвым, чем я? И никакие они не печальные. Это фигура речи.
— Так глаза всё-таки есть! — воскликнул Ли в лучших традициях Эмиля.
— Вот скажи мне, Ли, сколько угля ты тогда съел? Тебе так понравилось слушать мой пьяный бред на почти трезвую голову?
— На бред это походило мало, и...
— Всё, уговорил! — Алва резко махнул рукой, прерывая господина кансилльера. – Если замечу, что ты ешь толчёный уголь, — домой отправлю! Вместе с Эмилем праздновать буду: он честно пьёт.
Да будет так!
Вот оно, время, когда желания исполняются. Ли не привык обманывать сам себя. Желание у него сейчас было одно: избавиться от бывшего оруженосца Первого маршала Талига. Но Росио укрыл Окделла так надёжно, что не было никакой возможности что-либо сделать. А сделать было необходимо. Это даже стало навязчивой идеей. Лионель ничего не мог с собой поделать и знал только один способ избавиться от неё: удалить Окделла из жизни регента.
Трудность заключалась в том, что избавиться от Ричарда мог только Рокэ, но он не желал этого делать. По крайней мере, до первого инцидента. Этим надорский герцог и раздражал. Как только Окделл опять что-нибудь натворит, а он сделает это непременно, Алва выкинет его из своей жизни. Потом они опять встретятся, притянутся друг к другу, и всё опять пойдёт по кругу.
Рокэ, ещё пребывая в расположении Западной армии, отправил в Олларию письмо с приказом, запрещающим Ричарду Окделлу покидать столицу. По возвращении выяснилось, что Окделл приказ нарушил и попытался уехать, но был схвачен подчинёнными генерала Карваля.
Рокэ, насколько было известно Лионелю, намеревался поговорить с кардиналом Левием и перевезти Окделла в Ноху. По мнению кансилльера, преступников, подобных Окделлу, следовало держать в Багерлее, в положенной ему по статусу камере, а уж никак не в аббатстве. Но регента это волновало мало. Ещё бы, сам там сидел. Кстати, а не собирался ли драгоценнейший господин регент поселить Окделла в том самом флигеле?
Но внезапно Алва изменил своё решение, и Окделл отправился в заключение в дом Алвы. Теперь он был под присмотром.
Какая забота!
Окделл никогда не сделал бы ничего подобного для своего бывшего эра.
Избавиться от герцога было необходимо. Один раз ему повезло, и Окделл совершил ошибку, после чего исчез из поля зрения Рокэ. Но надорец вернулся в компании Ракана и, хотя они с Алвой практически не виделись, судьба вновь свела эра и оруженосца.
И каждый раз, когда они сталкивались, Алве угрожала опасность. Лионель не мог оставить всё на волю судьбы и был намерен вмешаться.
В Олларии воцарился мир. Люди готовились к встрече Весеннего Излома. После Ракана пришлось туго всем, и праздник жителям был просто необходим.
Последний день Круга Скал выдался солнечным, но все равно холодным. Зима не торопилась уходить. Всё замёрзло и никак не желало оттаивать, но город, казалось, всё равно надеялся, что наступит весна и с ней вернётся жизнь.
Ещё одна ночь — и начнётся первый день нового круга, Круга Ветра.
В полдень кансилльер Савиньяк встретился с Эмилем. Известие о грядущей пирушке маршала Савиньяка обрадовало, и он, не медля ни секунды, направился в особняк на улице Мимоз.
Братья ехали к хозяину наступающего круга. И у этого же хозяина сейчас находился властелин круга уходящего. Под замком. Лионель счёл это символичным.
Рокэ всё-таки негодяй. От друзей прячется.
— Рокэ всё-таки негодяй! — ворвался в размышления Лионеля голос Эмиля. — Закрылся у себя в доме и даже не хотел встречать Весенний Излом! Возмутительно! Хорошо, что ты его уговорил.
Эмиль негодовал, а Ли слушал его, слегка улыбаясь. Праздник и в самом деле следовало проводить в кругу семьи или друзей. Первого у Рокэ не было, но были друзья. Интересно, а к кому регент причислял Окделла: к друзьям или родственникам?
Не первое и не второе. Просто пленник. А друзья на то и друзья, что всегда напомнят о себе и явятся, даже если их не ждёшь. Хорошо, что Рокэ их ждал. И хорошо, что Валме сейчас в Урготе: с него сталось бы натащить в дом Алвы девиц, а это сейчас не нужно. Совсем не нужно.
Рокэ, кажется, начал встречать Излом без них. Он сидел в кресле, наигрывая что-то на гитаре, сновали слуги, расставляя на столе еду и вино. Наконец всё было готово к попойке, то есть, к празднованию. Не хватало лишь олицетворения уходящего круга. Но Лионель твёрдо намеревался вытащить Повелителя Скал из его комнаты. Оставалось только подготовить всех участников. А значит, нужно было больше «крови», больше «слёз» и совсем немножко сакотты. В бокалы.
Алва посмотрел на Лионеля с подозрением, но после того, как Эмиль сделал глоток, стал молча пить из своего бокала. Кансилльер наивным не был и прекрасно понимал, что друг заметил его манипуляции с бокалами. Впрочем, он так ничего и не сказал, а Ли пообещал себе, что попросит прощения у брата, которым вынужденно пожертвовал для усыпления подозрений Росио.
Через пару часов повеселевшая компания стала делиться историями о том, кто как провёл этот год. Выпитое вино давало о себе знать: Алва развалился на ковре, под аккомпанемент гитары и немного сумасшедший смех Эмиля рассказывая, как Валме учился гарцевать на бакранском козле и участвовал в лихой козлерийской атаке.
Эмиль уже было приготовился ночевать на плече Рокэ, когда Лионель решительно растолкал собутыльников. Ему настойчиво лезли в голову мысли об Окделле, который, должно быть, спал в одной из комнат наверху. Вытащить его из укрытия было необходимо до того, как Рокэ и Эмиль уснут, не дождавшись начала Круга Ветра.
— Рокэ, помнится, ты рассказывал как-то про древние гальтарские обряды. Про конец круга, про Короля...
— Короля Излома? — оживился Рокэ. Похоже, рассказы он помнил.
— Короле Излома??? — Эмиль с воодушевлением принялся вертеть головой, словно пытаясь обнаружить в комнате несуществующего Короля.
— Полагаю, Ли хотел сказать: каждому Излому полагался свой Король. Согласно гальтарским обычаям им становился Повелитель уходящего круга. Повелитель нового круга принимал от него, так сказать, бразды правления, Алва для пущей драматичности коротко ударил по струнам.
— А у нас? — пьяно возмутился Эмиль. — У нас-то: Повелитель будущего круга есть, а Короля Излома — нет!
— В самом деле, Рокэ, нехорошо прятать от всего мира Повелителя Скал. Может быть, следующий круг из-за твоей алчности будет неудачным.
— Он будет неудачным только в одном случае: если мы продолжим праздновать по гальтарским обычаям, без дам. Это будет, можно сказать, страшно.
Глаза Эмиля округлились: он не очень понимал, к чему клонит Алва.
— Излом не признавали закрытым, если на пиру не было Короля Излома, — решил подтолкнуть собутыльников в нужном направлении новоявленный кансилльер.
— Как же мы без Короля Излома? – Эмиль был искренне обеспокоен. — Это что же – Круг никак не закончится? И Излом тоже? Я не согласен!
Росио и Эмиль поднялись и ухватились друг за друга, полные решимости устоять на ногах. Лионель улыбнулся.
— Ты его слушай больше! — возмущённо выговаривал приятелю Рокэ. — Он тебя научит плохому.
— Скажу по секрету, — громко зашептал Эмиль, — всё время учит.
Собственно, далеко идти не пришлось бы. Нужно было всего лишь подняться в комнату, в которой содержали ожидающего своей участи Окделла.
— Рокэ, а где ключ от комнаты нашего, хм... Короля? — словно невзначай спросил Лионель.
— Там лежит, — мотнул тот головой в сторону каминной полки.
Да, именно этого Лионель и ждал. Он сделал два шага, схватил ключ и чуть ли не бегом устремился к двери. Он даже почти не шатался. Рокэ мгновение смотрел на друга, а потом на удивление отчётливо произнёс:
— За ним.
Дорога к Повелителю Скал была длинной и весёлой. Рокэ и старший-младший то и дело сталкивались плечами. Их отбрасывало друг от друга, и они громко хохотали. Лионель же издевательски размахивал зажатым в руке ключом. Однако умнейший кансилльер совершил ошибку. Двое неуправляемых вояк напали, когда он неосмотрительно повернулся спиной. На ногах не удержался никто. Грохот был отчасти приглушён морисским ковром, но последовавшая за падением ругань – нет. Если кто-то и спал, то это должно было всех перебудить. Однако никто из слуг тактично не появился, даже вездесущий Хуан.
За заветный ключ от комнаты Окделла началась борьба. Он переходил из рук в руки, пока Рокэ не выхватил его из пальцев Эмиля и, выбравшись из кучи малы, заявил:
— Моё.
Самым тяжёлым испытанием было попасть ключом в замочную скважину. Скрежет ключа раздражал неимоверно. Рокэ царапал дверь, то и дело шикая на развеселившегося Эмиля. Старший Савиньяк прислонился к двери, немного утомлённый ожиданием. Он бросил взгляд вниз. Из-под двери не было видно полоску света. Возможно, Окделл спал, но верилось в это с трудом.
Чудо наконец произошло. Дверь отворилась, и господа празднующие ринулись внутрь. Лионель аккуратно притворил за ними дверь, и в комнате воцарилась тьма. Кто-то — судя по голосу, это был Эмиль – развил бурную деятельность, пытаясь нащупать на столе свечу, но плюнул на это дело, когда задел кружевами бокал, и тот с глухим звуком упал на скатерть.
Лионель дошёл до стола, добрался до свечи и кресла с огнивом и высек огонь. Эмиль с радостным восклицанием поднял свечу в кованом подсвечнике повыше. Дрожащее золотистое пламя разогнало темноту, и взгляды мужчин устремились на человека, который сидел в углу кровати, нелепо сжавшись в комок.
Серо-голубые глаза с испугом смотрели на них сквозь отросшую чёлку. Окделл молчал, видимо, впечатлённый появлением шумной компании.
Молчание не могло длиться вечно. Савиньяк знал, что Окделл сейчас начнёт искать пути отхода, но их не было. Это Лионель тоже знал.
Так и случилось: Окделл дёрнулся в сторону, но был пойман Алвой за руку. В перстне Ворона холодно сверкнул сапфир.
— Юноша, вы весь Излом проспите!
Алва рывком поднял Ричарда на ноги, и простыня, прикрывавшая наготу мальчишки, поползла вниз. Окделл судорожно схватился за её край свободной рукой, пытаясь удержать.
— Пустите, — он пытался бороться, отталкивал, смущённый своим видом и возмущённый поведением хозяина дома. — Пустите меня!
Лионель огляделся в поисках подсвечника на большее количество свечей, обнаружил его на подоконнике и, взяв из руки Эмиля свечу, зажёг ещё несколько огоньков. А потом вернулся с ним к кровати.
Рокэ разжал пальцы. Окделл отшатнулся, запутался в простыне и полетел вперёд, к Эмилю. Стоило отдать брату должное: упасть не позволил, вовремя распахнув объятия. Но тут же громко рассмеялся, заставив Окделла напрячься и затрястись в его руках. Смех Росио, вторивший Эмилю, отдавал безумием.
— Вы пьяны! — воскликнул дрожащим голосом возмущённый Повелитель Скал.
— Да! — весело подтвердил Эмиль, повиснув у него на плечах.
Окделл дёрнулся к одежде, аккуратно сложенной на стуле, но Эмиль не собирался выпускать его и притиснул к себе. В свете пламени становилось заметно, что губы пленника разбиты и их покрывает тёмная корочка. На руках виднелись следы верёвок и синяки. Что ж, не все были столь добры с Повелителем Скал, как Росио. У Сильвестра бы он вообще на дыбе висел, а не тут спал, на мягкой перине.
Добраться до Окделла оказалось легче, чем представлял кансилльер. Стоило лишь протянуть руку. И Лионель протянул.
Эмиль понял этот жест по-своему и пихнул Окделла к брату с такой силой, что Ли даже шагнул назад, ловя врезавшийся в него трофей. Надорец с отчаянием вцепился в его рубашку и растерянно посмотрел в глаза.
— Эр Лионель, я могу одеться?
Окделл всем своим видом показывал, насколько возмущён их поведением, но молчал. Лионель не стал чинить препятствия покрасневшему герцогу. Рокэ тоже не был против одевания. Был против Эмиль, перехвативший руку, протянутую к одежде. Окделл попытался отстраниться, но крепкая, даже грубая хватка, делала это невозможным. Негодование надорца росло, у него явно чесались кулаки. Он замахнулся свободной рукой, но Эмиль прижал его к себе и впился в губы. Пальцы Эмиля, притиснувшего Окделла бёдрами к бёдрам, красноречиво сжались на оголившейся ягодице.
Это было интересно. Странно, но интересно. Подобное можно было ожидать от Рокэ, но не от брата, всегда со страстью смотревшего исключительно на красавиц. Убей Окделл королеву, брат не пожелал бы находиться с ним под одной крышей, не то что целовать. Это рассказы Росио его так вдохновили?
Надорец смотрел с испугом и яростью, будто никто его так ещё не целовал.
— Эр Эмиль... — отталкивая, удивлённо прошептал очнувшийся Окделл.
— Это, к вашему сведению, мой оруженосец! — внезапно высказался Рокэ, перетянул Повелителя Скал к себе, и уже ладонь Алвы по-хозяйски обосновалась на ягодице испуганно пискнувшего Окделла.
Лионель заинтересованно поднял бровь. Это они так идут к дамам?
Впрочем, это был шанс. Желания Рокэ можно направить в нужное русло. Достаточно небольшого толчка.
Окделл попытался провести с Рокэ тот же манёвр, но от Ворона никто ещё не уходил. Вывернуться не удалось.
— Целуй Короля! — слова Лионеля прозвучали как выстрел.
И Рокэ поцеловал: страстно, властно, словно заявляя права. Вдавил телом в стену своего оруженосца, своего Короля, своего «юношу» и сжал шею железной рукой. Всё – «кабанчик» загнан и теперь во власти охотника. Простыня выскользнула из его дрожащих пальцев, открывая взгляду молодое крепкое тело. Окделл протестующе замычал и, резко стиснув зубы, зажмурился и застыл в ужасе. Статуя вышла хорошая, признал Лионель.
Рокэ тем временем закрыл глаза и увлечённо целовал Окделла. Крутил его голову, рыча, пытался протиснуть язык в рот, желая оживить, подчинить своей воле. Но надорец, как обычно, не испытывал ни малейшей благодарности и съеденным быть не желал.
Лионель готов был выругаться, когда Алва застонал от боли и отшвырнул Окделла. Савиньяк сделал шаг в сторону и схватил его за плечи, не позволяя вырваться. В неровном свете на губах Рокэ и его добычи кровь казалась черной. Оба тяжело и шумно дышали. Следовало признать, Окделл, хоть и трясся от страха, но смотрел по-прежнему упрямо.
Для любого обряда нужна жертва. Лионель решил, что Король Излома ею и станет, сам же намерен был позаботиться о том, чтобы всё свершилось согласно гальтарским традициям.
Да будет пир!
— Зараза, укусил меня! — Рокэ, шало улыбаясь, дотронулся до губы.
Эмиль рассмеялся, боевое ранение друга его рассмешило.
— Надо же, тебя отвергли! — воскликнул он. — Первый маршал потерпел поражение в этом бою!
Рокэ с возмущением посмотрел на него:
— Я не... — в комнате вдруг повисла тишина: Рокэ задумался, а потом нагло продолжил, — А я не от-вер-гибелен!
— Позвольте напомнить, господин регент, — встрял Лионель. — Герцог Окделл больше не ваш оруженосец.
Эмиль злорадно расхохотался.
— Он до сих пор называет меня «эр-р-р Рокэ», — прорычал Алва.
— И что? — возмутился Эмиль. — Ричард и Ли эром называл, а оруженосцем его никогда не был, между прочим.
И слава Создателю.
Окделл дёргался, изо всех сил пытаясь вырваться. Это было смешно: куда бы он смог сбежать сразу от троих? Однако отчаяние и злость сотворили чудо: надорец буквально выдрался из удерживавших его рук и попытался ударить локтем. Лионель увернулся и вновь поймал его в объятия, Эмиль, не медля ни мгновения, шагнул к ним, притиснул Окделла к брату и впился в окровавленные губы. Жертвенный кабанчик, зажатый между телами близнецов, задыхался, стонал и пытался высвободиться, отчаянно крутя головой. Без толку.
Наконец Окделл в изнеможении откинул голову Лионелю на плечо, обмякнув и дыша, как после бурного соития. Савиньяк понял, что перестарался и, ослабив хватку, прошелся пальцами по теплой коже живота. Эмиль же выцеловывал подбородок и невольно подставленную шею, до отвращения нежно.
Окделл этого не заслуживал, и Лионель, поддавшись безумию, наклонил голову и впился зубами в голое плечо. Жертва дёрнулась и застонала.
Теперь можно было сказать, что кансилльер удовлетворён.
— Тело, что создано для ласк, — внезапно глухо произнёс Эмиль, и не было понятно, шутит ли брат или серьёзен.
Лионель поднял голову и встретился со взглядом Рокэ, блестящим от возбуждения и злости. Об этом увлечении Ворона не хотелось знать, его не хотелось видеть. Но это сердцебиение, тяжёлое и частое, которое, кажется, отдавалось в ушах; это безумие в глазах... Ли, как никогда, хотелось оказаться в голове друга, узнать, о чём он думает. Хотелось узнать, какую боль ему причиняет то, что он сейчас видит. Хотелось узнать, насколько сильно его желание, его вожделение. Только так — был уверен Савиньяк — между ними возможна близость, о которой он мечтал, которую так жаждал.
— Ну, хватит! Господа, вы так прижали нашего Короля, что он сейчас задохнётся. Мы только начали праздновать, и Круг Ветра ещё не начался. Эмиль, я предоставлю тебе возможность поучаствовать в гальтарском празднике.
Братья одновременно улыбнулись. Когда ещё выдастся возможность принять участие в подобном действии? Пожалуй, никогда: гальтарские мистерии исчезли вместе с Альдо Раканом.
И всего-то несколько капель сакотты в вино.
Рокэ поднял упавшую на пол простыню и набросил, как ловчую сеть, на голову Окделла, накрыв заодно и братьев. Те поспешно подались в стороны, Эмиль с глухой руганью, Лионель – со смехом. Заматывание жертвы в простыню не заняло много времени, и празднующие поводили недолгий хоровод вокруг символа уходящего Круга.
Ворон, веселясь, попытался закинуть Окделла на плечо, но не рассчитал и под смех друзей с грохотом рухнул на пол. Мальчишка за прошедшие три года изрядно вытянулся и окреп. Рокэ это не учёл, но падение его так развеселило, что он еще некоторое время, обняв и тормоша беспомощного пленника, лежал и смеялся.
Эмиль смеялся так, что его брат забеспокоился. Следовало немедленно помочь. Всем. Того и гляди, Эмиль надорвёт живот от смеха, а Рокэ останется на полу с несчастной жертвой их затеи и заснёт, удобно устроившись на нём. Или под ним.
Самому вменяемому из троих, то есть Лионелю, пришлось спасать положение: поднимать трезвого, но уже ничего не соображающего Окделла, и упрямо не отцепляющегося от него друга. Ричард возмущался и ругался. Лионель и не знал, что он это умеет. Люди Чести не знают бранных слов!
Да простит их Окделл, они не очень трезвы...
Они всё же довели Повелителя Скал до кабинета Рокэ, по пути пару раз ударив об стены и, при входе, об косяк. А Повелитель сопротивлялся. Пинался, дёргался всем телом. Его приходилось держать, но Алва и Эмиль справлялись.
— Сел! — жёстко сказал Лионель, пододвигая кресло.
Зря, наверное: дыр в простыне не было, и Окделл понятия не имел, где кресло, пока его туда не посадили.
Рокэ и Эмиль держали, а Лионель, невзирая на сопротивление, приматывал запястья жертвы к подлокотникам. Шёлковые ленты врезались в кожу, но мучителей это не останавливало.
— Ненавижу! Ублюдки! Отпустите! — Окделл кричал, рвано дыша, едва не задыхаясь под плотной тканью.
Тут Рокэ не выдержал, сдёрнул с Окделла простыню, и тот волчонком уставился на него, взъерошенный, покрасневший и очень милый.
— Отставить истерику! — маршальским тоном приказал Рокэ.
Надорец, открывший было рот, поперхнулся воздухом. Можно было передохнуть.
— Вам, юноша, повезло, — это было вряд ли, но Лионель кивнул, подтверждая. — Примете участие в древнем ритуале, и можете отправляться в комнату, досыпать. Граф Лэкдеми не верит, что следующий Круг будет счастливым, если с нами не отпразднует Повелитель уходящего Круга.
— Я тоже не верю, — подлил масла в огонь Лионель.
— Вот видите, юноша. Мы решили оказать честь Повелителю Скал, то есть, вам.
— Да как вы смеете! Немедленно развяжите меня!
— Развяжем, как только успокоитесь, — пообещал Рокэ, а Лионель напрягся: идея ему не нравилась.
— А моя одежда? Людям Чести недостойно так поступать!
— Рокэ, он и в самом деле мало похож на Короля Излома. Не при параде, — словно в задумчивости проговорил Лионель.
В ответ на его слова Рокэ стянул со своего кресла чёрную шкуру и накинул её на плечи Окделлу. У Алвы, похоже, имелось в наличии целая семья львов, потому что на голову надорского герцога опустилась морда львицы. Передние клыки её были обнажены в угрожающем оскале, а на мужчин уставились стеклянные голубые глаза.
Фантазию пьяного Ворона не стоило недооценивать.
— Ваше величество, — Рокэ церемонно поклонился, — ваша мантия.
В самом деле. Неприлично Королю ходить голым.
Росио и в самом деле иронизировал: шкура была коротка и доставала Окделлу разве что до поясницы. Самое важное она не прикрывала, и юноша ужасно этого стеснялся. Кусал губы, прятал взгляд, и львиная голова ему в этом помогала, в ярости сжимал подлокотники. Лионелю вдруг стало обидно, все так старались.
Рокэ кинулся к какому-то тайнику и вытащил на свет необыкновенной красоты ожерелье. Множество маленьких бриллиантов сплетались в диковинную цепь, к которой крепился крупный карас. От этого великолепия невозможно было отвести взгляд.
Краснея от злости и стыда, Окделл решил проявить характер и попытался пнуть Рокэ, подошедшего к нему, и едва не попал в пах.
— О-оу, — Ворон не очень ловко увернулся и пошатнулся, подобные манёвры в пьяном состоянии тяжело давались даже ему.
Простить Окделлу эти брыкания Лионель не мог и с силой сжал его плечо. Окделл сдавленно застонал: Лионель умел причинять боль, и к этому он оказался не готов.
— Рокэ, дай красоту, сам нацеплю.
Ожерелье перекочевало к Савиньяку, и он ловко застегнул украшение. Камень, вбирающий свет камина и свечей, лёг между ключицами.
— Краси-и-иво, - протянул Эмиль, любуясь игрой света на гранях бриллиантов и бликах, бросаемых на кожу Короля.
Брат был прав: выглядел Король Излома величественно. Лионелю стало вдруг любопытно, украшали подобным образом Повелителей в гальтарские времена или нет?
— А как же корона? Без короны Королю нельзя, — возмутился он.
— В самом деле, — озадачился Рокэ.
Окделл на это только измученно вздохнул.
— Давайте нальём юноше, он нас столько времени терпит. Вино скрасит ожидание и развлечёт нашего Короля. Смотрите, как щёки надул! Того и гляди — лопнут.
Рокэ направился к своим запасам и щедро плеснул вина в серебряный старинный кубок. Задуманное другом Лионелю не нравилось. Сакотта в его планы не входила. Окделл должен был прочувствовать унижение и боль, а не плавать в озере дурмана. Но бокал был наполнен почти до краёв, и Алва уже добавлял несколько капель из маленькой склянки.
Это заметил и Король. Он вцепился в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели, а на руках вспухли вены. Какие у Окделла руки! Крепкие, с рельефными мускулами. Плечи тоже были хороши. Раньше Лионель не замечал, насколько надорец привлекателен.
Нет, нет... Поддаваться этому безумию нельзя. Проклятый вечер, проклятая гальтарская магия. Бред!
— Нет!
Савиньяк вынырнул из своих мыслей и обнаружил, что Росио уже пытается напоить их Короля, а тот, сопротивляясь, упрямо мотает головой.
— Я знаю, что это! – львиная голова вновь мотнулась туда-сюда, а потом Окделл стиснул зубы, так что желваки заиграли, и злобно посмотрел на Рокэ.
— Это хорошо, что вы знаете, Ричард. Лионель.
Одним словом Рокэ полностью завладел вниманием Савиньяка. Безмолвный приказ был незамедлительно исполнен: Лионель смахнул с Короля его «корону», погрузил пальцы в густые волосы и, сжав, резко потянул назад. Окделл болезненно охнул и невольно запрокинул голову, стараясь избежать боли. Всё остальное сделал Рокэ. Улыбаясь, он влил вино в рот Окделла. Не желая глотать, тот всё выплёвывал, и красные струйки стекали по его подбородку, по шее и затем по голой груди.
Лионель смотрел на это и пропустил момент, когда Эмиль присоединился к ним и опустился на колени между широко разведённых ног Окделла. Он потянулся к голой груди Окделла и принялся слизывать винные ручейки, заставляя того дрожать и задыхаться. Брат пил и пил...
Голова у Лионеля пошла кругом. Возбуждённый блеск глаз Рокэ, заставляющего надорца пить вино; запах морисских благовоний, исходящий от его горячей кожи, - это манило, побуждало наклониться ближе и прижаться губами к пульсирующей жилке на шее. Но объект желания даже легко скользнул назад, к столу, словно ничего не было. Сейчас вино интересовало Алву куда больше, чем он или бывший оруженосец. Рокэ, не скупясь, наполнял бокал, мурлыча под нос какую-то легкомысленную песенку.
А у произошедшего был свидетель. Он смотрел, потому что возможности отвернуться не было, Лионель не разжимал пальцы. В глазах свидетеля уже плавал туман, но он всё же прошептал:
— Цель оправдывает средства, так, эр Лионель?
У глупого надорского вепря появилась проницательность.
Лионель бросил быстрый взгляд на брата и Рокэ, чтобы удостовериться, что они не слышат. Но первого интересовало вино, а второго – молодое тело, а не разговоры. Эмиль выводил языком на коже какие-то узоры, гладил кончиками пальцев. Наслаждался.
Лионель словно клещами вцепился в подбородок Окделла и шепнул на ухо:
— Я научился в это верить.
Несомненно, цель «оправдывала» средства.
Кричите, герцог, раз уж всё поняли. Кричите. Умоляйте отвязать, обещайте, что сделаете всё, чего потребуют. Рокэ даже сейчас отпустит, не станет переходит грань. Пошутили и хватит.
— Глупый, — вынес вердикт Лионель, когда Окделл не произнёс ни слова.
— Может быть, я такой глупый, потому что сам не знаю, что для меня лучше.
Конечно, он не первый, кто говорит Окделлу это. Теперь кабанчик считал себя взрослым. От милого мальчишки-унара, мальчишки-оруженосца почти ничего не осталось. Вырос.
Росио стоял поодаль, вертел бокал, пил и улыбался, скользя взглядом по голому телу. От того, что столь безупречное создание привлекает такое несовершенство, как Окделл, тошнило. Может быть, всё дело в вине и сакотте? Но если бы Росио не хотел, не стал бы так напиваться.
Интересно, что Рокэ хотел им показать, какой ритуал?
Мальчишка дёрнулся: Эмиль увлёкся и укусил. Окделл скорчился от отвращения.
— Эмиль, ты что?
Лионель выпустил волосы Окделла и, шагнув к брату, рывком поставил его на ноги. Брату это ещё и по нраву не пришлось, попытался огрызнуться, отмахнуться и вновь упасть на колени перед Королём. Потом он поднял мутный взгляд на брата и промямлил:
— Ли, мне что-то нехорошо.
— Ещё бы, нечего было с Окделла вино с сакоттой слизывать. Зачем?
— Ну-у... он такой...
Какой «такой»? Это осталось загадкой. Норовящего упасть Эмиля пришлось ловить и усаживать в другое кресло. Один был готов. Остался Рокэ. Но он всё ещё был бодр и даже веселился.
— Смотрите, какая морда, — Рокэ щёлкнул львицу по носу. — Чем вам не корона? Юноше идёт. Под цвет глаз.
Кажется, Рокэ гордился свое работой. Их Король теперь был прилично одет и при регалиях. Вот только дальше что? Пойдут они в бордель или нет? Обоим, Эмилю и Рокэ, это не помешало бы. Как Алва смотрит...
— Я хочу... — регент приблизил губы к уху Лионеля и зашептал так, что в дрожь бросило.
Лионель нахмурился. Что-то в нём сопротивлялось пожеланию, которым делился с ним друг. Окделл быстро посмотрел на них и залился румянцем, едва их с Савиньяком взгляды встретились.
Тем временем Эмиль сидеть спокойно не собирался, сполз с кресла и на четвереньках отправился к Окделлу, целоваться. Мёдом ему там намазано, что ли?
Приползшего Эмиля Окделл встретил холодно. Поджал губы, нахмурился, стиснул колени. Не нравятся юнцу такие игры. Эмиль же был весьма искушён в любовных делах. Правда, дело имел только с женщинами. Может быть, поэтому полез играться с сосками Окделла, которые тут же начали твердеть. Эмиль был прав: тело Окделла создано для ласк. И это не могло не восхищать. Чем дальше, тем больше хотелось прикасаться... ласкать... любить...
Стоп. О чём он только думает? Если так пойдёт дальше, он тоже очутится у ног Окделла! К юноше тянуло, безумно, непреодолимо. Происходило что-то странное. Со всеми ними.
— Эмиль, хватит. Оставь его в покое.
Лионель вновь попытался поднять брата. Тот опять отмахнулся, но всё же встал на ноги.
— А кто из нас лучше целуется? — безумными глазами уставившись на Окделла, ошарашил он всех.
Вот ведь! Рокэ дай только посоперничать, глаза его засветились азартом.
— И в самом деле, юноша, рассудите нас.
Так и есть, принял вызов.
— Я не буду потакать вашим дурным выходкам! — надорец дёрнул руками, всё ещё не понимая, что из капкана не выбраться.
Внимания на его потуги никто не обратил.
— Это нечестно. Лионель тоже должен поцеловать Ричарда, — чересчур рассудительно для своего состояния произнёс Алва. – Юноша, вы сегодня Король, вам и решать. Не будьте слишком придирчивы.
— Тогда... – Король задумчиво пожевал губу, — пусть будет граф Савиньяк.
Лионель озадаченно приподнял левую бровь: за что ему такая честь?
— Нет, юноша, так дело не пойдёт! Всё должно быть честно. Как же ваша хвалёная справедливость?
При виде того, как Рокэ старательно будит совесть Короля, Лионель пожал плечами. Окделла целовать не хотелось. Это не губы, это — яд. Яд столь сладкий, что разом отравил и брата, и Рокэ. Это становилось опасным. Риск хорош в меру, а шутки Алвы затягивались.
— Если Ли не хочет, тогда я сам!
Эмиль коснулся пальцем губ Окделла, надавил, с силой провёл по ним и – с жаром впился поцелуем. Лионель фыркнул. Брат целовал Короля, как одну из своих дам. Женщинам это, может, и понравилось бы, а вот надорец только хлопал длинными ресницами.
Это же Рокэ, смеясь, шепнул Лионелю на ухо. Горячее, пахнущее вином, дыхание Алвы отзывалось жаром в низу живота, а взгляд не мог оторваться от затянувшегося поцелуя. Кровь снова выступила на губах Окделла, и её хотелось слизнуть, заживить ранку...
Следующим был Алва. Отодвинув Эмиля, он безо всяких церемоний сел Окделлу на колени и жёстко схватил за подбородок, когда тот попытался отвернуться. Лионель на собственной шкуре испытал всю притягательность взгляда Алвы. Не было ничего удивительного в том, что надорец уставился в глаза своего бывшего эра. А тот надавил на его челюсть, заставляя открыть рот, и завладел губами.
Этому жестокому напору горячего рта и сдался Король. Он застонал, а лицо его исказила гримаса мучительного наслаждения. Поцелуи заставили его биться, извиваться, насколько позволяли путы и тяжесть тела Рокэ.
Рокэ — изголодавшийся Зверь, хозяин, повелитель. Погружается в чужой рот так, словно уже взял мальчишку, а тот отзывается, внизу у него оживает, дёргается, встаёт...
Поцелуй закончился, а двоих ещё соединяла тонкая ниточка слюны. Но и эта связь порвалась, и Рокэ лениво поднялся с колен Окделла, вытирая губы тыльной стороной ладони.
А на Окделла было страшно смотреть: губы стали белыми, щёки горели красным, а взгляд блуждал, не способный сосредоточиться. Он был пьян, и пьян вовсе не от вина, слишком мало в него было влито.
Лионель почувствовал, что разум начинает ему отказывать. С вином он, похоже, переборщил. Что ж, Савиньяки так просто не сдаются. Если нужно выиграть, он – выиграет!
Окделл достался ему уже расслабленным, готовым на всё. Отвернуться он не пытался и просто закрыл глаза, готовый перетерпеть поцелуй. Это было понятно. Один поцелуй – и он свободен.
Лионель улыбнулся. Он не собирался повторять за Рокэ и, скользнув на колени к Окделлу, приступил к делу по-своему. Сначала нежно, не спеша, лишь пробуя на вкус, давая понемногу привыкнуть к ощущениям. Да, мальчик, это не напористые и жадные поцелуи Рокэ. Это наслаждение, а не боль. С этих истерзанных губ довольно жестокости. Мягкость и нежность должны быть действеннее грубости. Лионель мягко двинулся вперёд, прижимаясь бёдрами, и услышал первый стон. Окделл невольно подался к нему, пытаясь перехватить инициативу, и Лионель позволил, впуская его язык в рот. Пусть думает, что ведёт, пусть. А он ещё и глаза прикроет, чтобы не смущать, и погрузит пальцы в волосы, тихонько массируя затылок. Ну, вот. Король уже сам тянулся к Лионелю, продолжал настаивать на своём первенстве в борьбе языков. Савиньяк с удовольствием ему подыгрывал, то покорялся, то отвоёвывал позиции, погружая язык в рот. Поцелуй становился всё жарче, всё ненасытнее, всё слаще. Лионель отстранился, услышал злое рычание и, на мгновение встретившись взглядом с пьяным взглядом Окделла, запрокинул голову. Закрыл глаза, чувствуя, как губы Короля жадно приникают к шее.
Интересно, только ему казалось странным, что он сидит на коленях герцога Окделла и увлечённо с ним целуется? Наверное, это вино играло с ним шутки. Лионель почувствовал, как его охватывает веселье, и тихо засмеялся.
— Так, Ли, хватит! — Эмиль решительно ухватил брата за плечи и стащил с колен протестующе застонавшего Окделла.
— Готов признать... — Рокэ как бы невзначай окинул взглядом восставший орган Короля. Уши Окделла стали бордовыми от смущения. — Ричард знает толк в поцелуях. Выбрал не пробуя. Победа за вами, господин кансилльер.
Ричард пребывал в смятении. Он тяжело дышал, губы его дрожали, а в серых глазах застыло выражение обиды.
— Может быть, мне тоже взять оруженосца? – задумчиво произнёс Лионель.
Окделл вздрогнул. Лионель видел по его лицу, что выражение «взять оруженосца» в его голове приобрело новый смысл. Кансилльер по-доброму улыбнулся и взъерошил волосы Ричарда.
— Не надо, — слабо отозвался тот и попытался отдёрнуть голову.
— Не трогай! — руку Лионеля внезапно перехватил Алва.
В глазах его была ревность и что-то ещё. Лионель не понял что. Они встали лицом к лицу, словно готовы были скрестить шпаги.
Присутствие Окделла, похоже, лишало разума их обоих. Лионель чувствовал себя умирающим от жажды, которую мог утолить лишь Король. Необходимо было избавиться от этого наваждения, но вместе с тем Лионель всё острее ощущал, что это невозможно. Это было сильнее его, сильнее всех их. И Росио смотрел с угрозой, смотрел из-за какого-то мальчишки.
В горле пересохло, и Савиньяк отступил к столу. «Слёзы» помогли немного прийти в себя и вернуть нужный настрой. Рокэ, присоединившийся к Лионелю, схватил бокал с «Кровью» и шутливо отсалютовал им другу. Тот поднял бокал в ответном жесте. Перемирие было заключено.
А вот брат был в своём репертуаре: пожалел щенка и принёс ему вина, полакать. Поил осторожно, придерживая одной рукой голову. Но самое главное, Ричард пил, жадно, до дна. Напоив Короля, Эмиль принялся распутывать ленты. Лионель присоединился к нему, благо, Рокэ был занят: гремел бутылями в поисках полной. Дело поначалу шло туго, узлы сильно затянулись, когда Ричард дёргался, пытаясь высвободиться. В какой-то момент вход пошли зубы, и наконец ленты были распутаны.
Рокэ мгновенно оказался рядом и, схватив Ричарда за руку, рывком поднял и прижал к себе. От тонких пальцев, мявших белую ягодицу, невозможно было оторвать взгляд. И как-то совсем упускалось из виду, что второй рукой Алва прижал Короля к себе, вбирая пленительное возбуждающее тепло. Ошарашенный Окделл не сопротивлялся, лишь время от времени по его телу пробегала крупная дрожь.
— Отпустите меня, я вернусь в свою комнату, — послышался слабый голос с нарастающими нотками истерики.
Ричард пытался отодрать руку Алвы от своего белого зада, но тот сжимал лишь сильнее, причиняя боль, и, приблизив губы к мокрому от пота виску, шептал успокаивающе:
— Тш-ш-ш...
Окделла стало немного жаль. Рокэ не собирался отпускать, потому и молчал. Сжимал бока, ягодицы, бёдра. Ладонями изучал молодое тело, вырывая невольный хриплый стон. В какой-то момент к рукам Алвы присоединились руки Эмиля: он прильнул к Окделлу сзади и теперь увлечённо гладил бока. Бедный Окделл совсем растерялся и замер, не зная, кого останавливать первым.
Что со всеми ними происходило? Как это было возможно? Когда Ричард стал для всех них настолько неотразим? Его сейчас выпьют. До дна... досуха...
Окделл неотрывно смотрел на стену, будто пытаясь разглядеть что-то. Часто и тяжело, со всхлипами, дышал, желая оттолкнуть. Но желание это, видимо, было недостаточно сильным для безумных выходок. А может быть, всё дело было в Росио. Его взгляд был столь диким, что это вызывало невольную оторопь. Лионель никогда ещё не видел друга таким. Маршал не сводил глаз с Повелителя Скал, и становилось понятно: Ричард не добыча, он — Король. Их Король...
Лионель глотнул из бокала, задержал вино во рту и, подойдя, повернул голову Ричарда к себе. В глазах того промелькнула паника, он что-то попытался сказать, но к его губам уже прижимались чужие губы, вынуждая открыть рот и принять терпкую влагу. Окделл зашипел было, — вино жгло истерзанные губы, — но шипение перешло в стон.
Он был мил, его хотелось ласкать, нежить. Хотелось сделать любимым, хотя бы на одну ночь. Желания должны были исполниться в Излом. Лионель ощущал их, эти желания. Не свои желания... Короля.
По очереди они перехватывали губы Ричарда, нежили их поцелуями. Сталкивались руками и, всё больше увлекаясь, начали гладить друг друга. Огонь в камине грозил вот-вот погаснуть, но о том, что нужно подбросить дров, забыли. Было слишком жарко для таких мелочей. Тяжелее всех приходилось Окделлу, на плечи которого была наброшена шкура. Кожа его была горячей и влажной от пота, а напряжённый член истекал соком.
— Он почти готов...
Тихий голос Рокэ заставил отвлечься, но мысли в голове крутились вокруг одного: в эту ночь у них будет Король.
— Ли, сакотты у тебя еще осталась. Плесни-ка. Только не переусердствуй.
Откуда он только знает? Сакотты Лионель не пожалел. Будет не слишком хорошо, если Ричард испытает боль, а не удовольствие. Вновь в бокал лилось терпкое вино. Вновь туда же отправлялись несколько капель этой отравы.
— Нет.
Лионель обернулся. Что происходило, было не очень понятно, но Рокэ вновь успокаивал Окделла, держа его руки, не давая вырваться.
— Эмиль, ещё рано, — сухо произнёс Алва.
Так дело в Эмиле? Что он вытворил? Король вертелся, пытаясь не оставить зад неприкрытым, и догадка заставила Лионеля улыбнуться.
— Тише, — всё шептал Алва. — Всё будет хорошо.
— Эр Рокэ...
— Ричард...
Шептали так, будто на глазах у братьев происходил какой-то ритуал. Лионелю даже стало немного неловко, будто он подглядывал за чем-то очень личным.
— Эмиль, поищи маленькую склянку, там, на столе, — попросил Рокэ, а Лионель присоединился к ним с бокалом в руке.
Серые глаза смотрели на него с испугом и... вожделением. Взгляд был томным донельзя, Ричард раскачивался в руках Алвы, и было непонятно, зачем вообще нужна сакотта. Лионель ощущал на задворках сознания то, что чувствовал сейчас Король. Жар, нестерпимая жажда и желание.
Чем эории вообще на таких пирах занимались?
— Выпей, Дик. Тебе нужно. Страшно не будет.
— Я не боюсь, — храбрился Окделл.
— Я знаю, — в голосе Лионеля появились металлические нотки. — Пей.
Ричард повиновался и ухватил дрожащими пальцами ножку бокала. Он морщился, но пил, и в конце концов выпитые «Слёзы девственницы» стали настоящими слезами.
Постарались они на славу: Короля всё больше качало от выпитого. Красное, белое – они всё смешали. Смешали с ядом, которым так щедро делился Ричард. И Ричард питал их этим ядом, заставляя делать это.
Росио обхватил твёрдый член Окделла, Лионель, подойдя, последовал его примеру, и вдвоём они помогли юноше излиться.
— Эр Рокэ, — задыхаясь, произнёс совершенно размякший Окделл. — Я лечу...
— Лети, — разрешил ему Росио.
Всё это, конечно, было замечательно, но только летающих кабанчиков Лионелю видеть не приходилось. А вот ловить пришлось. Оказалось тяжеловато, особенно, когда на них с Окделлом вздумал навалиться ещё и Рокэ. Так, втроём, они и упали на морисский ковёр.
Видимо, всё случится не на постели.
— Эмиль, ты где?!
Кричать было совершенно необязательно. Эмиль был рядом и взглядом будто спрашивал, удобно ли им. Им удо-о-обно... а ещё хорошо-о-о... Лионель собственнически обхватил Ричарда за талию, притягивая к себе, оставляя Рокэ возможность устроиться между разведённых ног Окделла.
Его опасения подтвердились: они были у ног Короля, даже Рокэ. Эмиль пристроился рядом с ним, протянул склянку с мазью и, едва касаясь губами, поцелуями прошёлся по плечу их Короля. Сплёл свои пальцы с его, немного поиграл с ними, погладил и направил ладонь к своему паху, показывая, как нужно ласкать. И, разумеется, на этом старший-младший не остановился. Он приспустил штаны и, когда пальцы легли на голую плоть, запрокинул голову, застонал от первых неумелых движений.
Лионель не мог оторвать взгляд от бесстыдного зрелища. Он и сам был возбуждён, ладони его горели, а от вида раздвинутых ног бросало в жар. Юноша удобно устроился в его руках, лежит, наслаждается. Лионель решил: если Росио будет медлить, то он первым овладеет юношей.
Однако Рокэ медлить не собирался. Щедро зачерпнув мази, размазал по пальцам, а затем неторопливо засунул сразу два в зад Окделла. Реакции Короля Лионель не видел, но почувствовал, как тот вздрогнул. Савиньяк посмотрел на Рокэ и увидел, что взгляд его, горящий вожделением, направлен на распростёртого под ними юношу. Это было почти невыносимо: смотреть и не участвовать в процессе. А Рокэ как будто намеренно устроил Короля вот так, чтобы Лионель не смог добраться до того, кого действительно желал.
Дыхание Эмиля рядом становилось всё более тяжёлым и прерывистым. Через несколько общих движений он выгнулся, и рука Ричарда стала влажной от семени. Брат довольно застонал и перекатился на спину, укладываясь рядом.
С этими двумя можно было забыть о контроле. Бороться с притяжением было глупо, проигрыш безумному желанию неизбежен. Оставалось только сжать плечи Ричарда и уложить его на себя. Но Рокэ оказался быстрее. Игнорируя чужие желания, он ловко перевернул юношу и подтолкнул вперёд, ставя на четвереньки.
Рокэ — бесстыдная скотина! Он что, собрался взять Ричарда прямо на нём?
А Ричард положил голову на грудь Лионелю, прижался горящей щекой. Дышал прямо в распахнутый ворот, даже целовал, оставляя влажные следы на коже. Как же было хорошо. Яд... Он, видимо, был в слюне и мгновенно просачивался внутрь. И всё оказалось так просто: ласково обнять, прижимая к груди, мягко касаясь губами волос, затем лба. Потянуть на себя, целовать в губы. Кажется, он просчитался. Это в планы не входило.
— Ты же будешь?
— Вы же не будете?
Вопросы прозвучали одновременно.
— Буду!
Рокэ был словно в бреду: взгляд отсутствующий, на лбу пот. В распахнутом вороте рубашки виднелись тёмные волоски. А Окделл под ним выглядел открытым и желанным. Как же это было красиво, невозможно, неприлично, невероятно красиво. Создатель, можно было кончить, просто смотря на них.
Закатные твари! Он тоже хочет! Он тоже будет!
Внутри всё кипело. Стать ли Рокэ, и чувствовать то же, что и он? Или Ричардом, чтобы хотя бы так получить Рокэ?
Да, все они ощущали одно и то же. Король стал проводником их чувств, их эмоций. Лионель ясно представлял, как с силой, до синяков на белой коже, впивается в бёдра пальцами; как входит в податливое тело, дрожа от нетерпения. А там, внутри, узко и горячо. Входить трудно, мальчишка невольно сопротивляется, сжимается, не пускает. Мазь помогает войти, и член тут же сдавливает. Это вырывает из груди хриплый стон. Как же хорошо.
Из чужих ощущений Лионеля вырывает крик.
— Эр Рокэ, я не выдержу!
Ричард бессильно упал ему на грудь, и морда львицы тут же ткнулась в лицо.
— Выдержишь. Мы же все это знаем. Твоё тело готово.
Рокэ качнулся вперёд, и львиная морда вновь ткнулась Лионелю в лицо. В происходящем было что-то животное: чувствовать движения Ричарда, а видеть львицу. Это было невозможно. Покачивания сводили с ума, словно Рокэ брал обоих. Лионель выбрался из-под них, устраиваясь возле головы зверя, и, справившись с завязками на штанах, достал член. Тот тяжело лёг на ладонь. Оставалось лишь сорвать с Короля львиную голову, открывая тёмно-русую макушку, и запустить пятерню в жёсткие волосы.
Вновь погрузиться в чужие ощущения не составило труда. Вот он снова Рокэ. Он внутри, он полон нетерпения. Ему отчаянно хочется погладить ямочки на пояснице, неприкрытые шкурой, расслабить напряжённую спину, мягко заставить прогнуться и податься вперёд. Медленно, быстро, ещё быстрее... Влажно и горячо. Все ощущения на грани.
Он сжал, отпустил бедро и, просунув руку под Дикона, сжал опавшую плоть. Это не просто ночь Излома, это нечто большее. Это их единение. Это признание его трусости... Вот такая странная его любовь: быть рядом с ним, быть в нём, но в то же время не быть способным преодолеть разделяющее их расстояние. Пылающее Солнце опасно для Скал. Оно разрушает, раскаляет до невыносимой белизны, превращая Скалы в лаву. И камни сдаются, не вынеся напора. Плоть вновь становится твёрже, стоны – протяжнее и громче, пока не оказываются заглушёнными.
Пальцы Окделла скользнули вниз, царапая ногу, и Лионель очнулся, осознавая, что прижимает к паху русую голову, не даёт отстраниться. Лицо измученного Ричарда было залито слезами, а по подбородку стекала слюна... Когда же Лионель успел?.. Окделл давился, сглатывал и снова давился, сжимая Рокэ внутри себя. А Алва на миг застыл, потом задышал часто, ускорился.
— А-ах... какой же ты... Ди-и-ик... а-а-а...
Алва дёрнулся в последний раз и застыл. Залом между бровями стал отчётливее, глаза были закрыты, губы — сомкнуты. Пришёл Рокэ в себя быстро, бросил обеспокоенный взгляд на «своего юношу» и – послышалось хлюпанье – вышел из него.
Лионель знал, что по ногам Окделла текут красные ручейки, но не испытывал никакого отвращения. Это было непривлекательно, но бороться с собой было невозможно. До одури хотелось внутрь этого тела.
Ли выпустил Короля, и тот упал на ковёр, совершенно обессиленный и ничего не соображающий. Он лишь сдавленно кашлял и хрипел. Но Лионель не собирался оставлять Ричарда одного и перевернул на спину, чувствуя, как он моментально напрягается. Было так просто и так сладко раздвинуть коленом ноги, потянуться к маленьким соскам, облизнуть их. Плоть жарко и тяжело вдавилась в лежащее под ним тело, погрузилась внутрь, вызывая полу-вскрик, полу-стон. Но Король его принял, схватил за плечи с неожиданной силой. Савиньяк вдавил в ковёр, навалился всем весом, и ноги Ричарда оказались у него на спине. Это было странно и прекрасно: знать, что нужно Окделлу, ощущать то же, что и он. Чувство единения было полным. Боль Короля была временной, его тело принимало их всех, таяло и отзывалось...
Рокэ и Эмиль, кажется, тоже воспринимали желания Короля. Алва решительно расцепил его руки, вынуждая Лионеля приподняться, и принялся увлечённо целовать припухшие губы. Эмиль же ловко просунул руку между братом и Ричардом и обхватил пальцами его плоть, сильно и плавно двигая рукой. Окделл не выдержал и отправился на самый верх наслаждения, прихватив туда и Лионеля… за грань… за невозможное…
Они сменяли друг друга. Выносливость Ричарда могла объяснить, пожалуй, лишь гальтарская магия, которая объединила их разумы в эту ночь. Савиньяк мог поклясться, что ощущал эмоции Алвы и слышал мысли брата, но всё тонуло в лаве желания Короля. Росио двигался невыносимо медленно, тягуче, словно ждал чего-то, а они с Эмилем были уже на грани. И в какой-то момент, когда вновь стоящий на четвереньках Ричард, принимая в себя Рокэ, поочередно ласкал их губами и языком, что-то произошло. Лионель вдруг почувствовал себя одним телом, многоруким и многоногим. Он брал и принимал, подчинялся и подчинял. Всё, что казалось бессмысленным, наполнилось смыслом, время остановилось, а они замерли, не в силах пошевелиться. Наступил новый Круг…
***
Комната не спеша наполнялась светом. Утро встретило Повелителя Скал неприветливо. Его мутило, тело сопротивлялось пробуждению и отзывалось на него мелкой противной дрожью. Тянуло и болело всё: каждая мышца, каждая косточка. Всплывающие воспоминания вызывали желание вновь заснуть и никогда не просыпаться. Стоило только застонать, как чья-то тяжёлая рука властно легла на его талию. Другая рука, тоже отнюдь не напоминающая женскую, щекочуще касалась бедра. Голова не то, что болела, как никогда в жизни, – она разламывалась. Ног Ричард почти не чувствовал, на них тоже лежало что-то тяжёлое. Или кто-то. В задницу же, видимо, засунули бритву. В львиной шкуре было невыносимо жарко, а ожерелье давило шею и висело неподъёмным грузом. Ричард собирался сорвать с себя всё это, как только поднимется, но именно это и было самым сложным. От смешения разных запахов его затошнило, а боль сжала голову стальным обручем. Ричард затих на минуту, закрыв глаза и постепенно приходя в ужас. Он среди полуголых мужских тел. Зажат между Рокэ и... Кто это? Ах, да! Эмиль? Лионель? Да как они посмели! Уроды! Ещё и обложили со всех сторон! Конечно же, это был коварный план, чтобы он не сбежал. А ему именно этого и хотелось. Немедленно! Неважно куда... Чтобы даже воспоминания не нашли. Как сильно он сейчас ненавидел. Нужно было найти силы и встать. Он убьёт их! Непременно убьёт. Расправится. Они заслужили это! Они принудили его, опоили. Как иначе объяснить, почему он перестал сопротивляться? Ричард пошевелился и задержал дыхание, изо всех сил стараясь сдержать мучительный стон. Он не хотел никого разбудить, ему ещё предстояло придумать, как расправиться с ними. Изнутри душной, тяжёлой волной поднимался гнев. Он придавал силы, и герцог Окделл смог приподняться и выползти из-под сплетённых рук. Ричард осторожничал, как мог, но старался зря: никто даже не пошевелился, слишком уж господа перепили. Когда стало понятно, что сон после такой ночи слишком крепок, можно было уже не таиться. Дик посмотрел на стол с пустыми бутылками, шпагой одного из Савиньяков и пистолетом... На пистолете взгляд и остановился. Да. Пистолет. Лишь бы доползти, дотянуться. До стола недалеко. Он доберётся, и всё будет кончено! Тех, кто посягнул на его честь, постигнет кара! Король? Замечательно! Короли вправе выносить приговор и казнить! Вот он у цели... Рядом с одним пистолетом лежал второй. Отлично! Он сможет отомстить за себя! Пистолеты двоим, но с третьим придётся расправляться кинжалом. Жаль, не кинжалом Повелителей Скал! Ричард поднял пистолеты и направил их на спящих мужчин. Оружие, приятной тяжестью оттягивавшее руки, холодило кожу, и это было поразительным и мучительным контрастом с воспоминаниями об обжигающих объятиях и мучительно-сладких поцелуях. Руки задрожали. Ещё пару секунд назад он был так уверен в себе, так точно знает, чего желает... А сейчас... Это слабость, предательская слабость... Наставлять оружие на таких сильных и таких беззащитных сейчас людей подло. Так подло, что он не может продолжать. Ричард Окделл не такой, как они. На глаза навернулись слёзы, а в ушах зазвенело. Дик словно услышал красивый баритон, обладатель которого был совсем не безразличен ему. Ночью казалось, что и он, Ричард, тоже небезразличен. Но нет! Ему показалось! Это был лишь кошмар! Сжавшись у стола в комок, Ричард положил локти на колени, не выпуская пистолеты, уткнулся носом в руки и заплакал от бессилия и невысказанной обиды. Что же он делает? Он не так слаб! Не сметь реветь. Только не из-за этих недоумков! Дик решительно вытер слёзы, размазывая их о руки и оставляя лишь соль... Нет, он их не убьёт. Его назвали Королём. Что ж, сейчас они познали милосердие Короля, а кару им ещё предстоит познать. Он, герцог Окделл, в состоянии придумать достойное наказание. Ричард знал, что ему скажут эти люди. Что следует забыть эту ночь, что всё это была только шутка. Что ж, Скалы тоже умеют шутить. Выпутавшись из «королевского наряда», Ричард замотался в простыню, в которой его притащили в эту комнату, и принялся осторожно ходить между камином и спящими мучителями, то и дело касаясь их. Пистолет вновь был крепко сжат в руке. Щелчок открывшейся двери показался оглушительным, но покинуть кабинет всё равно было нужно. Дик оглянулся, но спящие по-прежнему оставались неподвижными. Осторожно высунувшись в коридор, он завертел головой, старательно прислушиваясь. Нарваться на кого-нибудь из слуг совершенно не хотелось, но было раннее утро, и в доме стояла тишина. Медленно, осторожно Ричард пошёл в отведённую ему комнату. На смену желанию отомстить пришло другое, не менее сильное желание: как следует вымыться, оттереться. И, конечно же, следовало одеться. В одежде он будет чувствовать себя более защищённым. Вода в большом кувшине на столике возле кровати, была просто ледяная, но Ричарда это не смущало. Наоборот это позволило оставаться в более-менее ясном сознании. Кое-как оттеревшись смоченным полотенцем, он попытался быстро натянуть на себя одежду, но тут его повело в сторону. Устоять на ногах стоило немалых сил. Голова закружилась, а в глазах потемнело. Двигать головой слишком резко всё же не стоило. Теперь, когда Ричард отмылся и оделся, следовало убраться из этого дома как можно скорее. Унижение, которому его здесь подвергли, было слишком сильным. Он просто не сможет даже встретиться взглядом с этими людьми, и лучше всего будет их не видеть. Никогда. Стошнило его уже на улице, возле стены дома. Дика трясло, и порыв ветра, раздувший полы его плаща и обдавший холодом, принёс некоторое облегчение. Достав платок и тщательно вытерев губы, Ричард направился к конюшне. Он ещё не знал, как сможет раздобыть лошадь, украдёт ли или соврёт что-нибудь, но особняк он покинет. Ричарду повезло. Врать или запугивать никого не пришлось: Пако мирно спал на сене, накрывшись плащом, рядом валялась пустая бутылка. Праздники — страшное дело. Сона обрадовалась появлению блудного хозяина. Шумно вздохнув, она потянулась, напрашиваясь на ласку, и Окделл невольно улыбнулся. Он погладил кобылу по носу и не удержался, потёрся щекой, будто ища утешения. Мориска вела себя смирно, и оседлать её, не потревожив спящего Пако, не составило большого труда. Однако даже эти действия вынудили Ричарда немного передохнуть, после чего он накинул капюшон плаща на голову и отправился к воротам. У ворот было пусто. Праздник. Герцог Окделл покинул негостеприимный особняк герцога Алва. Город просыпался. Пахло утренним хлебом. От одной из таверн, мимо которой проходил Ричард, тянуло жаренной с овощами гусятиной. Этот запах напомнил о погибшем Надоре. Это было, пожалуй, самое лучшее, что ему приходилось чуять. От других запахов города, даже самых приятных, его тошнило. Голова закружилась с новой силой, а ноги совершенно перестали слушаться. Дик вынужден был присесть на край городского фонтана. Медленно, через силу, он зачерпнул воды в ладони, умылся и прополоскал рот. Почувствовав, что становится хуже, Ричард прилёг на холодный камень. Сона обеспокоенно толкала его мордой, но он отпихивал её от себя. Вставать ему совершенно не хотелось, да и не представлял Дик, куда может пойти. Уйти-то он ушёл. Находиться в доме Алвы после того, что с ним сделали, было невозможно. Тело всё ещё хранило воспоминания о ласковых и сильных пальцах и об обжигающем дыхании. Вдруг стало трудно дышать, и Дик ослабил завязки на вороте рубахи. Куда ему теперь? В Надор? Но его больше нет. Может, к Эпине? Дик был уверен, Повелитель Молний не откажет в приюте Повелителю Скал. Но что, если Иноходец всё поймёт? Тогда Ричарду останется лишь застрелиться. Застрелиться из пистолета Савиньяка. Вспомнив близнецов, Дик почувствовал, как кровь прилила к щекам. Уши тоже заполыхали, сердце забилось сильнее, а к горлу подкатил ком, мешающий дышать. Внизу живота тоже стало жарко, и плоть вдруг стала набухать. Реакция собственного тела напугала Ричарда. Он резко сел, морщась от боли в теле, и, набрав воды в ладони, окатил ею своё лицо. Ему хотелось одного: поскорее забыть обо всём и уехать, далеко-далеко. Решено, он едет к Эпине. Иноходец не выдаст и поможет покинуть Олларию, а может быть, и Талиг. Интересно, будет ли искать эр Рокэ? Почему-то от воспоминания об оставшемся в своём доме Вороне стало хуже. Ричард одновременно сожалел о поступках по отношению к своему бывшему эру и ужасно злился из-за прошедшей ночи. В глубине души он бы хотел, чтобы Ворон его искал, но Ричард знал, что этого никогда не будет. Если покинуть особняк удалось так легко, значит, герцог Окделл свободен, его никто не удерживает. От этих мыслей вдруг стало ужасно тоскливо, на глаза навернулись слёзы. Дик спрятал лицо в ладонях, загородившись от прохожих. А слёзы уже потекли по щекам. Ему было совершенно некуда идти, и хотелось, чтобы пришёл эр Рокэ и вернул его домой. Но своё слово сказала фамильная гордость, и Ричард призвал себя быть сильным. В очередной раз умывшись, Окделл взял Сону под уздцы и встал, намереваясь пересечь площадь. От резкого движения голова закружилась сильнее, живот пронзила резкая боль, а вокруг словно сгустились сумерки, так стало темно в глазах. Ричарда кто-то пихнул в плечо. Испуганная Сона дёрнулась, и поводья выскользнули из ослабевшей руки. Не замечая этого, Ричард шёл к дальнему краю площади, и уже почти дошёл, но резкий приступ слабости заставил шатнуться к стене дома. Пара шагов – и Дика, кажется, вывернуло наизнанку. Тяжело дыша, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и то и дело сглатывая невозможно горькую, вязкую, отвратительную слюну, он упирался лбом в равнодушный камень. Так же плохо ему было ночью, только ночью он был пьян, а сейчас вокруг была ужасающая реальность. — Сударь, ваша лошадь! — услышал он чей-то голос и обернулся, вспоминая о своей любимице. Глаза Дика расширились от удивления, когда он увидел, как на площадь выехал Эмиль Савиньяк. Ричард не ожидал, что его найдут так скоро. Сколько на самом деле он провалялся у фонтана? Какой дурак! Сона пыталась его растолкать, а он уснул. Возможности вернуться за лошадью не было, пришлось уходить пешком, и как можно скорее. Схватившись одной рукой за живот, а другой опираясь о стену, Ричард вознамерился скрыться в узком проулке. Как глупо! Зачем нужно было идти большой улицей? Окделла в очередной раз скрутила боль, и он, наткнувшись на телегу, сел. Озноб сотрясал тело, а в ушах стоял неумолчный гул. Дик закрыл глаза и упал на что-то мягкое, пахнущее сеном.***
— Ричард!.. Голос Рокэ, глухой удар, кажется, столкнувшихся затылков и раздавшийся следом мученический стон брата вывел Эмиля из сна. Что бы ни произошло, граф Лэкдеми был рад, что пострадала не его и без того гудевшая голова. — Аккуратнее! — зашипел Ли. Эмиль приподнялся и с любопытством посмотрел на брата, волосы которого были надёжно переплетены с волосами Рокэ. Контраст светлых и чёрных прядей выглядел удивительно, как и измазанные чернилами лица дорогих ему людей. Ли щеголял весьма милыми усиками и бородкой, а на лице Алвы красовались извилистые шрамы, которые гармонично дополнял нарисованный вокруг глаза «фингал». Эмиль не выдержал и расхохотался, привлекая к себе внимание, а через пару секунд к его хохоту присоединились Рокэ и Лионель. — Видели бы вы свои лица! — сказали они одновременно и замолчали. Эмиль решил отправиться на поиски зеркала: похоже было, что он не избежал участи своих собутыльников. Подняться на ноги было непросто, но маршал Савиньяк смог, хотя голова разламывалась, а первый же шаг едва не окончился падением, штаны болтались где-то на уровне колен. Они ведь просто выпивали, правда же? Ничего себе! Такого ещё не было... Ночные события вспоминались какими-то обрывками, не желая складываться в одну картину. Но когда наконец сложились... То, что случилось, заставило покраснеть даже его. Нет. Это был не он! И это было не с ним!.. Почему у него такой брат? Всё случилось из-за него! Эмиль принялся поспешно приводить себя в порядок, заправляя в штаны почему-то порванную рубаху. Чернила были и на ней, и на руках. Видимо, во сне он пытался их стереть, но только размазывал ещё сильнее. Савиньяк поймал себя на мысли, что они ещё легко отделались... — Мы не справляемся, господа. Эмиль, дёрни шнур, мы с господином кансилльером немного заняты... И немедленно отправляйся в комнату Ричарда! Приведи сюда. В голосе Росио звучало раздражение и, как ни удивительно, беспокойство. Впрочем, сам Эмиль чувствовал то же самое. Если всё, что ему вспоминалось, было правдой, то проверить состояние мальчишки было просто необходимо. Не смывая с себя художества Окделла, он побежал наверх. И так же быстро вернулся обратно. — В комнате никого нет! – воскликнул Эмиль, рывком распахивая дверь. Ли и Росио, до сих пор возившиеся на полу, замерли и уставились на него. — Что значит «нет»? Рокэ дёрнулся, порываясь встать, и Лионеля, разумеется, потянуло следом. Ли широко улыбнулся, а потом и рассмеялся. — Ты распутываешь? — возмутился Алва. — Прости, — Ли откровенно веселился. — Это забавно. Не ожидал такого от Окделла. Братец хотел быть связанным с Рокэ. Что ж, сейчас он связан. Кто сказал, что желания, загаданные в Излом, не сбываются? Может, Король и приносит удачу, а вот Леворукий всё выворачивает по-своему. Через несколько минут у них была вода для умывания, а волосы Рокэ и Лионеля распутывали умелые руки Хуана. Кэналлиец молчал, но Эмиль был готов поклясться, что заметил усмешку в уголке рта рэя Суавеса, когда он увидел три разукрашенные рожи. Вот только узнав, кто оказался причиной этого беспорядка, нахмурился. Рокэ со всей серьёзностью допросил управляющего и велел выяснить, как и когда покинул особняк герцог Окделл. И как проморгали одного наивного юношу? Соберано изволили гневаться. — Может, обрезать их? — Ли задумчиво разглядывал спутанную в жуткий комок прядь волос Рокэ. — Нет! — отрезал тот. В сердце Эмиля попытался проползти червяк стыда. Что же они натворили? Наскоро умывшись, Эмиль готов был первым отправиться на поиски. Доверить столь деликатное дело кэналлийцам он не мог, да и безразличие брата выводило из себя. Рокэ хотя бы беспокоился. — Зачем дёргаться? — спросил несносный братец, которому так и тянуло дать по шее. — Не побежал же он, право слово, топиться в Данаре? — Он взял лошадь… — только и сказал Рокэ. — Эмиль, ты готов? — Да, — Эмиль вытер лицо полотенцем. — Думаю, он не в том состоянии, чтобы ехать верхом. Да и людей к воротам ты уже послал, так что и город ему не покинуть. — Вот именно, его быстро найдут и вернут, — героически попытался успокоить друга Эмиль. — У него пистолет, — отозвался тот. — Кто знает, какая глупость придёт мальчишке в голову? — Всё-таки решит утопиться? В городском фонтане для разнообразия. Недалеко как раз есть один. — Лионель! — предупреждающе взревел старший-младший. — Лионель! — вторил ему Алва. — Вас просто гложет совесть, что мы взяли его на полу, — припечатал Ли и, прежде чем они что-то сказали, добавил, — А хотели на кровати. Рокэ побелел. Лионель явно перегнул палку. Хуан наконец распутал их волосы, и Ворон вскочил. — Если ты не заткнёшься, я тебя ударю! Рокэ сжал кулаки. Лионель же молча нагнулся за колетом, лежавшим на полу. — Я найду его, — пообещал Эмиль, положив руку на плечо другу. Конь уже был осёдлан. Оставалось надеяться, что спали они не очень долго, и мальчишка не успел уйти далеко. Эмиль знал, что посланные Рокэ люди остановят Ричарда у городских ворот, если он там появится. Но если он поедет в другое место? Первым приходил на ум Эпине. Мальчишке больше не у кого искать защиты. Но о таких вещах, как случившееся ночью, не рассказывают. Поверит ли Робер, что Окделл не сбежал из-под стражи? От Рокэ ещё никто не уходил. Конечно, если что-то произойдёт, Алва будет чувствовать свою вину. Окделл находился под его опекой. Эмиль направил коня к дому Эпине. Город уже проснулся, открылись лавки, и всюду закипела торговля. Сказывалась хорошая погода. Ещё вчера холод вырывал изо рта пар, и они с братом смотрели на снежные улицы. Кажется, с наступлением нового Круга природа постепенно оживала. Эмилю невольно вспомнились слова Рокэ о том, что без Короля Излома старый Круг не закончится. На шутку это не походило, ведь и сам Эмиль чувствовал ночью эту необъяснимую тягу к Королю. Он готов был поклясться, что одновременно ощущал и Ричарда, и Рокэ, и брата. Все их мысли были слиты воедино. Никогда он не ощущал ничего подобного. Выехав на площадь, Эмиль увидел Сону и привстал в стременах, пытаясь разглядеть Окделла. Тот не мог далеко отойти от своей лошади. — Сударь, ваша лошадь! — услышал Савиньяк и бросил взгляд в направлении крика. Русоволосая макушка на мгновение мелькнула в толпе. Казалось, Окделл намеренно оставил лошадь и постарался скрыться. Нет, так просто терять мальчишку Эмиль не собирался. Спешившись, он поспешил к мориске и схватил её под уздцы. Сона внезапно заупрямилась, и Эмиль выругался. Лошадь, кажется, заразилась упрямством от своего всадника. Савиньяку удалось утихомирить лошадь, и он, удерживая уже двух коней, направился к проулку, в котором, кажется, и хотел скрыться Окделл. Эмиль так спешил, что чуть не сбил с ног очаровательную девушку. Пока он рассыпался в извинениях, Ричард исчез окончательно. — Закатные твари! Не сквозь землю же он провалился! Эмиль вертел головой, пытаясь высмотреть пропажу. За его спиной прогрохотала по камням телега с сеном. Поняв, что упустил Ричарда, Савиньяк направился к Эпине. Но Окделл у Иноходца не появился, и пришлось возвращаться ни с чем. На полпути к особняку Алва ему встретились Ли и Рокэ, уже успевшие привести себя в порядок. Ничто не указывало на то, как они провели ночь. — Где Окделл? При виде лошади без седока глаза Ворона потемнели. — Тут такое дело... Я видел его, но мальчишке удалось скрыться. — Как это было возможно? Это же Окделл, — с лёгкой иронией спросил Ли, наблюдая, как Алва отдаёт распоряжения кэналлийцам и, кажется, собирается присоединиться к поискам, собираясь оставить их одних. — Я, пожалуй, поеду с Рокэ, а ты возвращайся домой, Ли. Поговорим, когда вернусь, — решил Эмиль. — Ещё чего! — возмутился Лионель. — Раз уж вы решили вернуть мальчишку, так тому и быть. К тому же у него мой пистолет. Будет лучше, если Окделла найдём мы, а не Рокэ. — Почему же Дик не применил пистолет ночью, пока мы спали? — Окделлы не убивают спящих. Но, думаю, теперь он в растрёпанных чувствах и способен на всё. — Перестань думать о мальчишке плохо. Он не сделал нам ничего дурного. — То есть, попытка отравления, вынесение смертного приговора — это значит «ничего не сделать»? — Я не оправдываю его, но... — Эмиль прикусил губу. — Я понимаю, почему Рокэ ищет мальчишку. Чувствует ответственность, так как взял его под крыло. А ты ищешь из-за жалости. Полагаю, Окделлу будет лучше без нас всех. — А если он что-то сделает с собой, я никогда не прощу этого себе. — Плохо ты знаешь Окделла, — покачал головой Ли. — А ты плохо знаешь Рокэ, — огрызнулся Эмиль. — Ты думаешь, он не знал, что пьёт? Знал, конечно. Посмотрел, как мы пьём, и решил, что это может быть забавно. Вот только ты сакотту не пил. Ли, ты и в самом деле опоил меня, чтобы добраться до Рокэ? Лионель не отвечал, позволяя трактовать молчание как угодно. — Нет, ты опоил нас обоих, — продолжил Эмиль, понижая голос. — На самом деле тебе нужно было добраться до Окделла. Ты подбил нас идти к нему. Всё получилось, как ты хотел! — Эмиль... — Нет! — разозлившийся Эмиль не собирался слушать брата. — Ты использовал нас двоих, и то, что Рокэ рассказал нам о гальтарских пирах, оказалось тебе на руку. Именно ты захотел призвать Короля Излома, чтобы следующий Круг был удачным. Только вот удача хлопнула дверью у тебя перед носом. Ричард перехитрил тебя, сам того не зная. Ты думал, что он достаточно глуп, чтобы навредить себе и навлечь на себя беду. Рокэ бы его доломал, а это доломало бы самого Рокэ. Ты знал, что он почувствовал бы себя виноватым. И тогда Рокэ стал бы твоим. Мне стыдно за тебя, брат. Ты хотел, чтобы он причинил вред Дику, чтобы тот ушёл и никогда не захотел вернуться. Сбежал, не оглядываясь. Они бы никогда не простили друг друга. Но Ричард сделал расчёт на то же, что и ты, и выиграл. — Ты перестанешь так говорить, когда Окделл принесёт очередные проблемы... — Ли замолчал, и Эмиль, проследив за направлением его взгляда, увидел, кэналлийцев и Рокэ, прижимающего Ричарда к стене на небольшой улочке. — Они нужны друг другу, смотри, — Эмиль махнул в ту сторону рукой. — Между ними нет ненависти, а стыд пройдёт. Рокэ не отпустит Ричарда от себя. Их связь куда сильнее, чем ты предполагал. Да дело даже не в Окделле, а в тебе! В тебе, Ли! Ты пытался манипулировать всеми нами, но не получилось. Лионель фыркнул: — Всё равно они недолго будут вместе. Рокэ не сможет удерживать Окделла возле себя бесконечно, и надорец снова что-нибудь натворит. Если, конечно, не возмужает. Если это случится, я напьюсь и женюсь. От радости за Рокэ. Не желая больше смотреть на то, как Росио прижимает к себе Ричарда, Лионель развернул коня. Эмиль хотел последовать за братом, раз уж Окделл нашёлся и был в надёжных руках. Теперь можно было со спокойной совестью вернуться домой, помыться и, наконец, сменить одежду. Но Савиньяк вовремя вспомнил, что так и водит за собой Сону. Впрочем... — Ли, подожди меня! Эмиль пришпорил коня и быстро догнал уезжающего брата. Лошадку в дом Рокэ можно будет отправить чуть позже. Хозяин красавицы будет по ней скучать. А с Ли он ещё поговорит.***
Разбудила Ричарда дикая тряска. Похоже, он куда-то направлялся. Почему-то было темно. Дик поморгал и сообразил, что его накрыло сеном, поверх которого было наброшено одеяло. Оно, судя по всему, защищало сено от низких температур и влаги. Кому и зачем понадобилось перевозить вот так герцога Окделла, было непонятно, однако он поспешил выбраться из укрытия и слезть с телеги. Оглядевшись по сторонам, Ричард осознал, что не может сообразить, куда его занесло. Держась за стену, он прошёл несколько шагов и свалился у чьего-то порога. Уже было ясно, что он заблудился. Выходить на главные улицы было нельзя. Но не думали же те, кто его искал, что Повелитель Скал дастся им в руки живым! Он больше не позволит Ворону развлекаться за его счёт! Дик поймал себя на мысли, что привычно готов довериться Рокэ. Вернуться в дом Алвы... После всего? Нет, это невозможно! Как же он жалок!.. Ричард потянулся за пистолетом, но пальцы схватили только воздух. Потерял! Оставил в телеге! Вот удивится её хозяин... Сидя на холодном камне, Дик чувствовал, что замерзает всё больше, и плотнее завернулся в плащ. Нужно было встать и идти дальше. Отдохнёт, когда придет в особняк Эпине. Ричард уже представлял себе, как вымоется горячей водой. Вчера ночью ему пришлось довольствоваться ледяной. Она, конечно, взбодрила, но потом стало плохо, и Ричард так и не согрелся. А на теле всё ещё оставался запах троих любовников. Вспомнив об этом, Дик дёрнулся. Он был готов мчаться даже к покрытому ледяной коркой Данару. Только бы смыть с себя эту грязь! Так плохо и мерзко он чувствовал себя только в Доре. Ричард ещё раз подумал про Эпине. Возможно, там его уже искали и во второй раз не придут. Отдых был недолгим. Пришлось найти в себе силы и продолжить путь. Дик посмотрел по сторонам, выбирая, куда идти. Что-то нашёптывало ему, что нужный дом в правой стороне. Послушав внутренний голос, герцог Окделл пошёл именно туда. Он только собирался выйти на широкую улицу, как вдруг услышал цокот копыт. Приближались несколько всадников. Ричард прильнул к стене и затаил дыхание в надежде, что его, такого серого и неприглядного, не заметят на меленькой улочке. Но напрасно. Жеребец вскинулся на дыбы прямо перед ним. Дику показалось, что копыта вот-вот опустятся ему на голову. Память о площади в Нохе заставила замереть в ужасе. — Стоять! — скомандовал знакомый голос, при звуке которого внутри всё содрогнулось. Конь так и не задел копытами, в этом повезло. Однако Ричард всё равно кинулся в сторону подальше от животного. Алва же похлопал жеребца по шее, хваля. Как это было возможно? Как могло вот так не повезти? Нужно было идти в другую сторону... Ричард не поднимал головы. Встретиться взглядом с бессовестными синими глазами было невозможно. — Наконец-то! — воскликнул Алва, да так звонко, что Дик невольно скривился. Его-то горло после ночных испытаний такого не позволяло. Это бесило. Но ещё сильнее бесила только улыбка кэналлийского мерзавца. – Юноша, мы вас обыскались. Ричард заметался, шарахнулся назад, пытаясь уйти от неизбежного, но всадник пресёк эту попытку, спрыгнув с коня прямо перед ним. Окделл дёрнулся, боясь поднять взгляд. Встречаться взглядом с мучителем не хотелось, но там, куда он попытался вновь сбежать, была стена. — Ричард, давайте поговорим. Тон герцога Алва был удивительно серьёзным. Ворон дёрнул Ричарда за руку, разворачивая к себе и прижимая к холодной и равнодушной каменной стене. — Оставьте нас, — приказал он своим людям, и те не посмели ослушаться. Более того, кэналлийцы быстро разогнали народ, сновавший по улице, и та опустела. Они с эром Рокэ и впрямь остались одни. Алва приподнял подбородок Ричарда, вынуждая посмотреть в глаза, и напоролся на ненавидящий взгляд. — Никто из нас не хотел, чтобы вышло так. Ричард попытался вырваться. Он не нуждался в сочувствии. Ему хотелось остаться наедине со своим унижением. Но эр стиснул руку, словно тисками, и потащил ещё дальше. — Я бы на вашем месте гордился, — шутил герцог Алва. — В вашей власти оказались лучшие клинки Талига. Вот за такие шутки простить этого негодяя было совершенно невозможно. — Чтоб вашим потомкам так же муч... Рокэ накрыл его рот ладонью и посмотрел с укором. — Юноша, можно обойтись без новых проклятий моему роду? – горячо зашептал он, почти прижавшись лбом ко лбу Ричарда. – Достаточно! Думаю, мои потомки с честью выдержат все испытания, которые свалятся им на головы. И желание Скал исполнится. Легко ему говорить... — Ричард, — устало произнёс Алва. — Вам отдыхать и отдыхать, а не бегать от нас по городу зайцем, да ещё и в столь неприглядном виде. Советую хорошо подумать, куда вы хотите бежать от меня. Обещаю, удерживать вас силой не буду, если пожелаете уехать. Но отпущу не раньше, чем вы хорошенько всё обдумаете. — У меня нет дома, — горько сказал Ричард. Рокэ ничего на это не сказал, но потянул за рукав к лошади. Дик идти с Вороном не собирался. Ноги его больше не будет в этом проклятом доме! Вряд ли что-то можно было утаить в особняке Алвы, и слуги наверняка уже всё знают. Такое унижение вынести было невозможно. Как и вернуться к Рокэ. — Ричард, я приношу свои извинения, — тихо произнёс Рокэ, и Дик покраснел. — Я не знал, что эта ночь действительно особенная. Мы выпили, конечно, но к тебе нас подтолкнула какая-то сила. Вы ведь и сами это почувствовали. Так уж случилось, что вы были анаксом уходящего Круга Скал. О Короле Излома я читал давно, но и представить не мог, что происходило на пирах древности... И, думаю, вам повезло. Если бы на нашем пиру оказались все четыре Повелителя, а также шестнадцать... — Ни слова больше! — выкрикнул побагровевший Ричард, не в силах слушать этот ужас. — Я не жадный! — Не могу не согласиться с вами, юноша. Жадность — это плохо! — расхохотался Рокэ, да так, что Дикон не выдержал и улыбнулся, немного расслабившись. — Чем же вас не устраивает мой дом? Вы ведь давно обжились в нём. Заняли комнаты герцогини Алва... — Что-о-о??? — Ричард, это мне следовало бы удивляться. Вкус у вас, конечно, ужасный, но знали бы вы, как обосновывалась в доме моя матушка! Говорят, соберано Алваро тоже не сразу узнал свой особняк. Ричард наконец поддался на уговоры. Развернувшись к улице, он встретился взглядом с Лионелем Савиньяком. В следующий миг тот развернул своего коня, словно не желая общаться. Близнецов заметил не он один. Рокэ кивнул маршалу Эмилю, будто говоря, что всё в порядке. — Эр Лионель смотрел на меня так, будто я отравляю его жизнь одним своим существованием. — Да, юноша, отравлять вы умеете. Вот только результат всегда не тот. Думаю, Ли скоро найдёт способ избавиться от яда. Ричард с изумлением посмотрел на Алву. Что за яд он имел в виду? И уж точно, в этот раз герцог Окделл никого не травил. — Я ни при чём! — заявил Дик, не собираясь брать на себя чужое преступление. — Вы всегда «при чём», юноша, и это замечательно... Ворон щёлкнул Ричарда по носу и пошёл вперёд. Дик потёр нос и последовал за своим эром.Эпилог
Прошло несколько дней с тех пор, как Ричард исполнил роль Короля Излома в дурацкой мистерии Рокэ. Окделл ещё не раз вспоминал ту ночь и пытался понять, были ли чувства Алвы, ощущаемые тогда, настоящими. Регент не стал тянуть с решением по поводу своего бывшего оруженосца, которого ему всё-таки удалось защитить. А заодно затащить в постель. Рокэ-любовник оказался ещё хуже, чем можно было представить. Ужасный, совершенно бесстыдный и беспринципный любовник. — Ричард, вы кончили? Что-о-о?.. Вопрос поверг воспитанного в строгости герцога Окделла в шок. Но негодяй кэналлиец настаивал на ответе и не поверил смущённому кивку в подушку. Рука безжалостного соберано нырнула под живот Дикона, удостоверяясь в правдивости ответа. — Дайте мне спокойно полежать! — взвыл Ричард. — Я уже жалею о том, что согласился пойти с вами. Раз вы всё равно собирались меня оправдать, к чему были все эти игры? Герцог Алва покачал головой и загадочно улыбнулся: — Догадайтесь сами, юноша. Или придумайте, у вас поразительная фантазия... Рокэ был прав, фантазия у Ричарда была богатая, и он вновь смущённо уткнулся лицом в подушку. И произнёс в неё: — Всё, сегодня же уеду, хоть в Горик! Да хоть к Леворукому!.. — Тише, — Ворон взъерошил волосы любовника. — Вы ведь всё равно уедете, я прав? Ричард кивнул. — Позвольте дать вам совет. Поезжайте не к Леворукому, а в Торку. Но один, — кажется, Рокэ и не думал издеваться, и раскрасневшийся Дик осмелился оторвать взгляд от подушки. Он пока не мог привыкнуть к разговорам в постели. – Надо было с самого начала поступить именно так. Выпишу вам подорожную, дам в сопровождение отряд... — Мы ещё увидимся? Ричард смотрел в спину не спеша одевавшегося Рокэ. Тот обернулся. — Захотите, увидимся. Собирайтесь, юноша. Путь не близкий...
