Обычные моменты

"Мы в ответе за тех, кого приручили".

Январь выдался слишком теплым. Куросаки бурчал, что дворникам погода в этом году решила вообще не давать отдыха. Середина января, а лужи текут и текут. Снег порадовал своим визитом неделю назад и отправился дальше, в Америку, радовать своими метелями. Сегодня впервые было затишье. Ни мелкого дождя, ни ветра, светло-серое небо, плюсовая температура. Вполне себе адекватная погода для хоть какой-то уборки – школьный двор сам по себе не очистится всё-таки. Куросаки только было взял метлу, как вдруг заметил, что кто-то знакомый сидит на скамейке. Теру, не замечая никого, читала. Полное погружение в книгу. «Ума хватило», вздохнул про себя Куросаки. Стараясь быть совсем незаметным, он подошел поближе – в аккурат за деревом, растущим около скамейки. Интересно, какая книга способна породить желание посидеть на улице (зимой!)?

Маленький принц. Сент-Экзюпери.

И тут Дейзи-сан стало стыдно – сюжет, мягко говоря, представлялся очень и очень смутно. Но остаточных воспоминаний хватило на незаданный вопрос «С чего бы перечитывать именно это?» - Я люблю "Маленького принца" не только за наивность и очаровательность, - стала говорить вслух Теру, перелистывая страницу, - но и за его многогранность, за его взрослую сказку, за планеты и небо, за пшеничные волосы Принца и Лисёнка, за розы, не похожие на ту одну — Единственную. Сказка о любви никогда ещё не была такой… ох, не могу подобрать слова, чистой, наверное… Теру улыбнулась и продолжила чтение. А Куросаки просто не находил слов. *** Теру подавила в себе смех. Куросаки спал на диване, обнимая «Маленького Принца». Девушка занесла флешку от Рико и наткнулась на необычное явление – спящий после чтения художественной книги программист. Оставив флешку на столике около дивана, Теру вышла и грустно улыбнулась. Брат читал ей «Маленького Принца» перед сном. И любила Теру эту книгу не только по тем причинам, сказанным Куросаки. За то, что на пятом прочтении, по последней просьбе Соитиро, сразу после его смерти, она смеялась и плакала. Сейчас Теру и не помнит, почему, но помнит, что внутри была полнота и пустота одновременно, что, пока читала, загибая уголки страниц и постепенно приближаясь к пустыне с одной звездой в небе между песочными холмами, после финальной страницы, ей стало легче. Эта переполненная пустота помогла отпустить чуть-чуть Соитиро, позволила немного сдвинуться в завтрашний день. За то, что главный герой непреодолимо напоминал ей Куросаки. За то, что с каждым годом боль от смерти брата становится глуше. И за то, что быть в ответе за Куросаки и быть им прирученной – большое счастье, потому что он никогда не оставит её. *** «Мы в ответе за тех, кого приручили». После прочтения Куросаки долго сидел и смотрел в стену. Он вспомнил, как зашел к Соитиро домой поздно вечером, что-то передать надо было срочно. Соитиро тогда хвалился, что нашел идеальную сказку для Теру. И теперь Куросаки понимал, почему. Эта фраза стала для Куросаки не чем-то глубоко философским, или избитым, романтичным, или сказочно-придуманным, потому что так не бывает — ни прирученных, ни ответственных. Эта фраза стала чем-то большим и понятным, таким безумно радостным и по-детски настоящим, сияющим, как первый шарик на первой в жизни ёлке. Чем-то очень гармоничным, таким, где быть в ответе и быть прирученным — большое счастье. За 9 дней до годовщины смерти Соитиро, боль от которой всё равно как отголосок прошлого напоминает, Куросаки подарили три фразы, и они лучше всех сокровищ мира. Как бы банально это ни звучало. Быть в ответе за Теру и быть ею прирученным – большое счастье. Только лишь потому, что она никогда не предаст его.