Обычные моменты

От автора: по просьбам читателей написала почти НЦ. Сами поймете, почему почти НЦ. Как только прочитаете. Приятного чтения) ___________________________________________________________________ Осень и ливни – синонимы. Куросаки шел домой под зонтом, чуть насмешливо разглядывая незадачливых прохожих. Прогноз погоды не предполагал вечернего затяжного ливня. У прохожих под рукой имелись только прогнозы. А у Тасуку есть Теру, которая утром всучила ему зонт. Интуиция Теру прокачана лучше, чем любое метеопредсказание. Мысль о ней согревала. Парень не сомневался, что по возвращению его ждут как минимум вкусный ужин, теплые носки и куча объятий. А ливень выливал на прохожих всё больше и больше воды. Как в тот день, когда Теру была похищена. - Я обещал себе, когда я тебя найду, больше не отпущу, - когда-то сказал Тасуку после одного из похищений. А Теру не против. Приятно, когда тебя не хотят выпускать из объятий и из своей жизни. Кстати, как только девушка выпустилась из школы и как только ей исполнилось восемнадцать, Куросаки торжественно сложил все вещи Теру в коробки и перетащил церемониально всё это добро в новое жилье. Зрелище было ещё то. При выборе квартиры для ребят Рико с Масудой расстарались. Определенно расстарались. Удобная двухкомнатная квартира на предпоследнем этаже в хорошем районе, в получасовой доступности от вуза Теру и от работы Тасуку. Лучше и не придумаешь. «Из этого замка надо постараться принцессу Теру украсть», подтрунивали друзья. Куросаки усмехнулся внезапно пришедшей мысли: если проследить количество похищений и проблемных ситуаций в их жизнях, то они все приходились на ненастную погоду. «Надо обязательно с Теру поделиться, интересно, что скажет она на эту тему». *** Дни едят недели, недели — месяцы. Жизнь действительно вошла в свою колею. Теру планомерно учится, Тасуку спокойно работает. Всё замечательно. Довольный Куросаки заходит домой. Теру выглядывает в коридор, улыбается, кивает в сторону кухни. Он крутит головой, отказываясь. Теру удивленно смотрит, ждет пояснений. У них с Куросаки так часто: иногда фразы просто не нужны. - Успел перекусить по дороге, - поясняет Куросаки, и проходит на кухню, - прости. - Перебил себе аппетит, - констатирует факт Теру, - мне же больше достанется окономияки с терияки. Куросаки только теперь видит, что Теру раскладывает по тарелкам. Аппетитные лепешки с золотистой корочкой. Любимое блюдо. Куросаки облизывается. Теру показывает узнаваемую композицию из трех пальцев. Он делает просящую мину, как у кота из «Шрека». Она не обращает внимания и начинает уплетать окономияки, жмурясь от удовольствия. Начинается борьба за ужин. Теру, заливисто смеясь и держа в руках обе тарелки с лепешками, вбегает в гостиную. Куросаки - за ней. Теру предпринимает тактически верный ход: диван – удобная преграда между нетерпеливым Куросаки и нею. Но Тасуку не так прост: он же быстрее, да и диван – не такая помеха между ним и окономияки. Беготня вокруг дивана в какой-то момент заканчивается прыжком Тасуку через диван прямо перед Теру. Та не ожидала и врезалась в него. Всё заканчивается совместным падением на диван. Даже при падении Теру держит тарелки так, чтобы ни одна лепешка не упала на пол или диван. В итоге на Куросаки сверху лежит Теру, которая смешно держит тарелки с окономияки. Ладошками вверх. Оба смеются. Тасуку аккуратно берет тарелки из рук Теру, чуть поворачивает голову, чтобы найти, куда положить ужин. Кладет окономияки около дивана. А Теру ловит момент и целует. Только вот промахивается. Хотела в щеку, но Куросаки вовремя повернулся. Почти мимолетный поцелуй в губы. Теру чуть краснеет. Он смотрит на нее с восхищением. Такая теплая, нежная, добрая девушка. Такая домашняя в этой смешной блузке с белочками. Особенная. Теру вновь прикоснулась к его губам. Легко приоткрыть их, робко проникнуть туда язычком, нежно коснуться, и… Она почувствовала, как Куросаки снова завладевает ситуацией, уверенно касаясь ее губ, проводя своим языком по ее языку, слегка прикусывая нижнюю губу. Расстояние от нескольких месяцев смущающих событий, двусмысленных ситуаций до нежных объятий пройдено. До прерывистого вздоха. Куросаки осторожно посадил на колени к себе девушку, всё также целуя ее и попутно пытаясь расстегнуть пуговицы на ее блузке. Руки Теру робко забираются под кофту Куросаки. Он снимает с нее блузку и с себя кофту. Не задумываясь о том, что будет дальше, не торопясь, но настойчиво и отчаянно, понимая, что именно близости неожиданной им не хватало все время. Её обняли сильнее, и этой же самой рукой вычеркивают круги по животу. Мягкое движение губ с неуловимыми прикосновениями языка. Губы Тасуку дрогнули, будто пытаясь что-то сказать или сложиться в улыбку, но не получилось ни того, ни другого. Вместо вдоха тихое шипение сквозь зубы. Настолько фантастично, что может быть правдой? Последний осмысленный миг сознания. Осталось только сосредоточиться на ощущениях. Дарить всю нежность, которую они скрывали так долго. Теру замирает на несколько секунд, подается навстречу, не закрывая глаз. Бездонные синие омуты, притягивающие взгляд, наполненные страстью и нежностью, надеждой и уверенностью. Больше всего было доверия. Меньше всего – страха. Во взгляде Куросаки сверкнула такая горячая, такая безумная надежда, что сделалось страшно. И словно черта какая-то преодолена, невидимая преграда сломана. Оба не разрывают зрительный контакт, он фиксирует ладонями ее лицо, а руки Теру скользят по плечам и неловко притягивают за талию. - Не на диване, - шепчет Куросаки, бережно обнимает и берет ее на руки, несет в спальню. Теру нежно обнимает его за плечи. Она что-то шепнула ему, но он не расслышал. Оба слышат бешено колотящиеся сердца друг друга. Аккуратно опускает Теру на кровать. От оставшейся одежды избавляются быстро. Больше их ничто не разделяло — нечего было скрывать. Куросаки обнимает Теру. Пальцы девушки скользнули вниз. Движения руки Куросаки, накрывшей её собственную. Тасуку целует ее шею, спускаясь ниже. Ключицы, грудь, пупочек. Чуть щекочет ее. - Самая няшная часть – это пупочек, не так ли? – улыбается Куросаки. Теру смеется и щекочет его в ответ. Из неловких движений слагается танец жизни. Из цепких пальцев (чем сильнее, тем очевидней) ускользает воздух. Он целует снова и снова. Она ощущает его дыхание, чувствует, как раскрылись его губы, и страстно тянется к нему. Их дыхание смешивается, они медленно познают друг друга, одинаково чувствуя, как усиливается жар в крови, объединяя их в единое целое. Их движения сначала неторопливы, нежны — они смакуют каждый оттенок наслаждения, которое, постепенно набирая силу, перерастает в настоятельную потребность. Теру обвивает его тело ногами, крепко обнимает за плечи и беспомощно шепчет его имя. Наконец-то имя, а не фамилию. Сжигающая потребность полностью слиться друг с другом выходит из-под контроля. Они еще долго не разжимают объятий, пораженные настигнувшей остротой ощущения. Даже когда он осторожно отстраняется, ее руки медленно скользят по его телу. Дарить нежность и любовь. Каждое мгновение. Столько, сколько хочется. Теру засыпает в объятиях Куросаки. Смотря на нее, Тасуку хочет отдать всё счастье мира. Он забудет про недавний бунт феминизма — будет носить за нее сумки, платить за обоих в кафе, защищать ее, брать на себя общие проблемы. Куросаки знает, зачем все это. Когда в тысячный раз приходишь домой, а там уютно, там ждут тарелки с окономияки, там любят, там есть смешные парные пижамы, там есть счастье, которое кажется исключением в этой жизни. Когда всё валится из рук, а она — хорошая, добрая, нежная, – рядышком будет каждый день — целовать, клубочком рядом лежать и твердить, что ты самый лучший. В твоих руках моё счастье. С тобой рядом я могу жить. И эта фраза относится к обоим. Он всегда ей звонит. Особенно когда они поругались. Звонит ей, возвращается, приезжает. Хватает ее на руки и выносит из этой ссоры, как из огня на пожаре. Теру часто шепчет ему «я тебя люблю». Глупец тот, кто считает, что слова обесцениваются, если их постоянно повторять. Неправда. Пусть говорит чаще. И Куросаки тоже говорит в ответ, что она его всё, что с ней, как в раю. Пусть это по-киношному притворно, пусть. Потому что если вдруг завтра ее не станет, у него уже никогда не будет шанса сказать ей обо всем. А ведь ее когда-нибудь не станет. Ведь нас всех когда-нибудь не станет. Жизнь, ведь она такая коротенькая, такая непредсказуемая, может закончиться в один миг. Поэтому они оба говорят, обещают, не жалеют обещаний, не боятся обмануть. Потому что ни слова лжи здесь нет. Она такая счастливая, когда слышит обещания, когда мечтает, надеется на что-то очень хорошее. Теру такая красивая в этот миг, такая ОНА... Разве она не заслужила? Разве не стоит этих минут, когда они лежат в обнимку? Стоит! Каждая секунда стоит! Потому что так мало в их жизнях этих секунд. Куросаки улыбается своим мыслям. Ведь люди ограничивают себя. Они взвешивают, просчитывают, продумывают, они, идиоты, черт возьми, строят отношения! А отношения надо просто проживать. Просто любить, гореть, говорить, что думаешь вот прямо сейчас, вот в эту минуту. Теру поворачивается на другой бок, смотрит в окно и обращается к нему: — Вот здорово! Дождь перестал. Молодой человек глубоко вдыхает и покрепче обнимает Теру за плечи. — И впрямь перестал. А через несколько месяцев Теру Куребаяси сменит фамилию. И всё будет хорошо.