Кошка по имени Баст

Николас Раш остановился на пороге. Хозяин каюты мирно спал. На уголке кровати, обернув лапки хвостом, застыла Баст. Драгоценная гематитовая статуэтка с глазами из лунного камня. Терпеливый и надежный страж чужого сна. Кошка повернула голову к незваному гостю. Неяркий свет комнаты отразился в глазах животного, сделав их выражение по-человечески разумным. Всего лишь на миг. Раш стряхнул с себя наваждение и вошел. Он обошел кровать, остановился рядом с Баст, протянув руку, чтобы погладить кошку. Впрочем ладонь замерла в нескольких сантиметрах от плюшевой шкурки. Фамильярного отношения к себе Баст не терпела, и нахал, осмелившийся погладить ее без разрешения потом шел в медпункт обрабатывать царапины. Но сейчас пушистая леди была настроена благодушно. Холодный влажный нос ткнулся в протянутую ладонь, после чего Баст подставила под ласку загривок. Раш с улыбкой чесал кошку за ушами, слушая довольное мурлыканье и наслаждаясь неожиданной благосклонностью кошки. Наконец, Баст надоело и она вывернулась из-под руки мужчины, вынуждая его обратить внимание на первоначальную цель своего визита — Эверета Янга. Полковник спал, закинув одну руку за голову. Вторая, перевязанная, лежала на груди. Покрывало сползло, беззастенчиво обнажая широкую полосу бинтов, царапину под ключицей, синяки на боку. Раш присел на край кровати, рассматривая своего вечного противника. Во сне Эверет Янг не выглядел беззащитным, как большинство людей. Напротив, сон сделал черты лица более резкими, смыл словно грим всю мягкость улыбки, сомкнул веки, спрятав за ними тепло глаз, но оставил спокойствие, силу, надежность. Морфей поступил с Янгом так же, как поступал со всеми людьми — снял с него маску, явив миру истинную сущность полковника, сущность солдата, воина. Николас Раш всматривался в странно незнакомые черты. Он сам не знал, зачем пришел сюда посреди ночи. Сказать спасибо? Вряд ли. Николас Раш не умел этого. Он не был неблагодарным, но выразить это словами было выше его сил. Понадеялся, что не только он сам не может уснуть? Тоже слабая причина. Не нужно быть гением, чтобы понимать, что Йохансен сделает все, чтобы измученный полковник отдохнул. Впрочем, все это было отговорками. Настоящая причина заключалась в том, что Раш хотел убедиться, что все случившееся за последние сутки не было сном, что истерзанное окровавленное тело, вывалившееся из Врат буквально в последний миг не было галлюцинацией, что Эверет Янг действительно вернулся на «Судьбу», живой. За время совместной работы между ними построилась вполне приличная стенка из сказанных и не сказанных слов, поступков, взаимных обвинений, неприятных решений и нежелания слушать и слышать друг друга. Только вот стена ли это? Сейчас, сидя на краешке кровати спящего полковника, Николас Раш отчетливо осознал, что весь так старательно накопленный негатив вовсе не стена, а просто куча мусора, которую давно пора снести на помойку, а не подбрасывать в нее все новые и новые проблемы, как это делают двое взрослых и умных, на первый взгляд, мужчин. Поймав эту мысль за хвост, Раш невольно улыбнулся. Было ощущение, что что-то неподъемное свалилось с плеч. Он еще раз окинул взглядом полковника, почти против воли задержавшись на бинтах, и осторожно поправил сползшее покрывало. Будить Янга действительно не стоило. Да и самому Рашу следовало пойти и попробовать заснуть. Поговорить можно и завтра, а за очередной обморок от переутомления ТиДжей съест его с потрохами. Раш сделал движение, чтобы встать, но рука, сжавшая локоть, остановила его, заставила вернуться на место. Эверет Янг не спал. Он смотрел на Раша ясными карими глазами. Раш мельком подумал, что привычку мгновенно переходить от сна к бодрствованию полковник явно позаимствовал у своей пушистой любимицы. — Не спится? — А вот голос такой, какой и должен быть у только что проснувшегося человека, немного тягучий, хрипловатый. — Я вас разбудил, полковник? Простите. Янг улыбнулся. — Нет. Действие лекарств заканчивается. — Я приведу ТиДжей, — Раш сделал еще одну попытку встать, но полковник снова удержал его. — Не надо. Пусть выспится. Это не боль, просто тело как чужое, — Янг наконец разжал пальцы. Раш попытался потереть локоть — хватка у Янга даже в таком плачевном состоянии была железной — но пальцы наткнулись на чужую ладонь, все еще лежащую на сгибе руки. Раш сделал попытку избавится от чужого прикосновения. Проще всего было бы просто стряхнуть чужие пальцы, но почему-то это оказалось неправильным. Вместо этого Раш аккуратно обхватил расслабленную кисть, намереваясь переложить ее на покрывало. Именно этот момент выбрала Баст, чтобы, громко мурлыкнув, сладко потянуться и спрыгнуть с кровати. Гордо подняв хвост, кошка направилась к двери. На пороге она обернулась. Свет отразился в кошачьих глазах человеческой смесью понимания и доброй насмешки. — Ваша защитница оставила вас, полковник, — заметил Раш, проводив кошку взглядом. — Видимо, решила, что вы достойный кандидат на роль сиделки. — С чего бы такое доверие? Сперва разрешила себя погладить, потом оставила один на один со своим обожаемым хозяином. — Спросите у нее, — улыбнулся Янг. — Думаете, ответит? — Не знаю, — полковник попытался пожать плечами, но это движение отдалось болью в теле. — Знаете, в детстве я верил, что кошки умеют говорить. Только никогда не разговаривают с людьми. — А я верил, что бабочки — это маленькие феи, но мы не способны разглядеть их настоящий вид и видим только яркие крылышки. Они говорили, и ни один, казалось, не замечал, что Николас Раш по-прежнему держит в ладонях руку Эверета Янга. Кошка шла по темному коридору. Мягкие лапки ступали бесшумно и осторожно. Кошка улыбалась. Метрах в десяти от каюты тьма вокруг зверька внезапно стала непроницаемой. Кошка исчезла, а миг спустя на месте кошки появилась женщина. Молодая, статная, с гематитово-серыми, как шерсть Баст, волосами и глазами, словно сделанными из лунного камня. Женщина улыбалась.

Сентябрь 2010 года.