(s)naked

Змея покорно обвивает светлую детскую руку, льнет гибким телом, поднимаясь все выше. Юный бог в восторге, тянет пальцы, чтобы приласкать тварь, огладить по холодной голове. Умные глаза смотрят будто смешливо, почти знакомо. Тору нравится эта змея, он вообще любит змей, есть в нем эта непонятная тяга к затаенным изящным движениям, прохладным касаниям гладких чешуек; к тому, как ускользает хитрое, тонкое, так и не давшись в руки, а пожелав — возникает у самого лица, послушно прислоняясь, а эта змея, зеленая, и вовсе чудесна, красива по-своему, странно покорна. Последний виток, острый кончик хвоста мажет по запястью. Тор не умеет обнять змею, но она — такая потрясающая — вызывает желание взять ее к себе домой, обязательно показать Локи, который тоже любит змей, а их сброшенные шкурки (Тор с радостью ищет их в высокой траве по просьбе брата, когда приходит время) использует для своих зелий, неумелых, самых первых, но все-таки работающих. Острая мордочка утыкается богу в шею, узкий язык холодно касается кожи, и Тор падает, крепко сжав руки на худом теле. Локи, обратившийся, приземляется прямо на него, выбивая весь дух из легких, и, хохоча, тычет в Тора игрушечным ножом. — Я победил тебя, — смеется юный бог хитрости, и Тор хмурит брови, готовый разъяриться на озорника-брата, но тут же лицо его светлеет, улыбка касается губ. — Да, Локи, — отвечает он, не поднимаясь с травы, — ты победил меня. Тор обнимает брата так крепко, что тот роняет игрушку и перестает смеяться, сбитый с толку, лишь только руки немного тянутся обнимать в ответ. — Хорошая магия, Локи, мудреная, но не делай так больше, — бормочет Тор ему в плечо, и Локи кивает, холодный, тонкий, как змея. Тор так любит змей. *** — Я здесь. Спокойствие обволакивает Тора, падает с плеч тяжелый груз, когда он смотрит на Локи, улыбающегося Локи во плоти. Он шагает к брату, шаг за шагом, пока тот не оказывается на расстоянии одного выдоха. — Я здесь, — шепчет Локи. Когда холодные пальцы жмутся к его спине, Тор знает, что в них нет ножа или какой другой подлянки, ведь если кому и доводилось любить змей так же сильно, как ему, тот знает, что яд их выходит годами, но приходит время — и змея оставляет попытки укусить, разве что Тору по-прежнему отравляет душу этот взгляд, и он так и не нашел в себе сил противиться, ведь пусть он любит змей, но Локи — это совершенно другое, сложное. Тор не знает, правильно ли это — любить Локи после всего случившегося, а когда сердце стучит «брат», становится совсем странно, но не обнимать и не слышать его дыхание всем телом — уже невозможно, потому что впервые за столько времени они вместе делят победу. — Ты здесь, — прижимается он лбом к холодному лбу Локи, уложив широкую ладонь на темный затылок, и помоги им Один не отравиться общим ядом тайно долгожданного единения, потому что Локи холодно и сухо целует его щеку, братски чисто, а отстранившись, опаляет таким горячим взглядом, что Тору едва удается дышать, и змеиного холода в Локи — ни на йоту.