Поцелованные солнцем

       — Чимин! — Тэхён долбит в закрытую дверь изо всех сил, которые он имеет, — ЧИМИН, ОТКРОЙ НЕМЕДЛЕННО! — У Тэхёна неимоверная паника, потому что он не понимает что делать. Он потерял Чонгука. Потерял Чонгука. Всевышний его убьёт. Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать всего напряжения, которое происходит вокруг него. Единственным желанием, которым обладал ангел — умереть. Да, звучит эгоистично, но провалить для него задание — ещё хуже.       Тэ не перестаёт барабанит по железной двери. Кажется, что он сейчас сотрёт все руки в кровь. Последний удар приходится с огромной силой: такой, что оглушительный звук врезается прямо в самые перепонки и уж точно не исчезнет от туда.       Тэхён скатывается по двери и плюхается на асфальт; рассматривает свои окровавленные костяшки и тяжело вздыхает. Единственный друг, к которому он мог пойти за помощью просто-напросто не открывает дверь. Врезается своими пальцами в свою шевелюру и протяжно стонет. От боли и сжимающего изнутри его чувства тревоги.        — И что же мне теперь делать?! — пронзающий крик юноши окружает всё вокруг, удар по асфальту тяжёлой рукой, а также лужа крови. Раны быстро затягиваются на теле Кима, потому что он ангел. Сколько б он не причинял себе боли или ударов; сколько б он не получал многочисленных ранений или переломов: его раны затягивались. Хотелось хоть раз почувствовать то, что чувствует человек (за исключением чувств, их Тэхён ощущал слишком хорошо).       Дверь отворяется со скрипом, что подталкивает парня вперёд. На Тэ смотрит ошарашенно Чимин. Сначала глядит на его лицо, а потом на руку (на которой как раз затягивалась мгновенно рана).        — Ах, Тэхён, что случилось? — Пак присаживается на корточки прямо к Киму, который готов прямо сейчас расплакаться. Он видит его тревожный взгляд, но не понимает, что произошло; видит его истощённый вид; видит, как устал; и как его глаза закрываются с каждой секундой всё быстрее, — Тэхён! — последнее, что слышит парень, а после проваливается в глубокий сон, а тем временем Чимин поднимает его на руки и заносит в свой дом.

***

       — Кто ты? — Чонгук отодвигается к стене и буквально пытается вдавиться в неё. Страшно? Возможно, но скорее больше любопытство и отвращение. Одновременно. Страшное ощущение.        — Я же только что сказал, дорогой мой, — юноша пододвигается максимально близко к парню: так, чтобы Гук мог ощущать чужое дыхание на своём лице, — Боишься меня? — резко отстраняется и смеётся. Выглядит всё слишком забавно и омерзительно. Чон морщится и не верит своим глазам, что видит перед собой собственно брата, — Я твой брат, — усаживается, нет, скорее плюхается на постель и складывает ногу на ногу; с интересом смотрит на юношу и ухмыляется, — Ну что же ты молчишь, Чонгуки? — парень кладёт на руку лицо и улыбается.        — Я спрашиваю тебя: «кто ты?», — прыскает от злости. Да, хоть ему весьма страшновато, но неприязнь никто не отменял.        — Какие мы злые, — парень заливается смехом, показывая обворожительную улыбку — не заметить было её весьма трудно. — Меня зовут Ким Сокджин, я твой старший брат. Ну или как вы там старших братом называете? Хён? — Джин поднимается и поправляет брюки, — Омерзительно. Никогда не смей меня так называть. — Сокджин усмехается и направляется к двери.        — Я бы никогда не назвал тебя «хёном» или «братом», потому что ими ты мне не являешься, — слова парня сочатся изо рта, словно самый смертельный яд на планете; словно, вместо его слов летят стрелы прямо в спину его брата.       Джин разворачивается и ухмыляется. Максимально близко подлетает к нему и хватает за горло, сжимает так сильно, что кажется у бедного Гука сейчас глаза вылетят из орбит. На шее проявляются окровавленные следы. Капли крови стекают по его смуглой шее и ключицам.        — Ты знал, что если я сейчас сильней надавлю, то ты задохнёшься? — Джин надавливает на кадык сильнее и проводит клинком по его руке, делая там большую рану, — Но это, к сожалению, братец, тебя не убьёт, — драматично вздыхает и смотрит в глаза Чонгуку, — Раны на твоём теле затянуться, но будут жечь, а также ты можешь воскреснуть, но при этом испытывая адскую боль, потому что ты только частично ангел. Какая ты забавная и интересная личность, Чон Чонгук, — отбрасывает на пол Чона. Тот тем временем начинает откашливаться и хвататься за горло. Раны на шее и руке начинают ужасно сильно жечь из-за чего юноша «разрезает» пустое пространство оглушающим криком. За его спиной появляются крылья разного цвета. Джин усмехается и хлопает в ладоши. — Браво. Это прекрасно, — обходит его со стороны и слегка трогает крылья, — Вот это я тебе вырву, если ещё раз начнёшь дерзить мне, — толкает его так, что юноша оказывает лицом к керамическому полу, — Хотелось бы тебе их полностью оторвать, но не получится. Ты же у нас антиквариат, — смеётся и подходит к Чону; присаживается и обхватывает подбородок Гука, — А по-моему безвкусица. Я не посмотрю на то, что ты мой брат, хоть и сводный. Я тебя буду убивать постоянно, а ты будешь воскресать. Уникальный ты наш. Если не хочешь проблем — не переступай мне дорогу, милый мой. Хорошо? — Чонгук смотрит в его шоколадные глаза (в которых однозначно бесы пляшут) и молчит. Не может выдавить и слова, за что получает звонкую пощёчину, — Какого чёрта ты мне не отвечаешь, мелкое отродье? — Джин ещё сильней сжимает подбородок Чонгука, а затем его рука становится вся в крови. Чонгук не в силах больше что-то слушать слабо кивает, а Сокджин его отпускает. Чон валится на пол и пытается отдышаться, — Знай своё место, кретин, — Ким уходит из комнаты, хлопая дверью. Чонгук же незамедлительно проваливается в сон, потому что его силы покинули и больше просто невозможно терпеть, хоть всё ещё только начинается.