Which one?

— Гарри, Гарри, черт! Девушка выбралась из-под парня и теперь в спешке натягивала джинсы, которые обездвижили её ноги. Быстро вскочив и прикрыв обнаженную грудь руками, Флоренс испуганно смотрела на Эдварда. Старший Стайлс же в эти минуты пытался восстановить дыхание, также в свою очередь натягивая брюки. Уверенно поднявшись на ноги, он инстинктивно встал спиной к Флоренс. Заслонив её тело, которое полностью скрылось за широкими плечами, он шагнул навстречу брату. Колени все ещё немного тряслись от разлившегося по венам удовольствия, и ему было тяжело было соображать. Побагровевшее лицо разъярённого брата было в метре от его собственного, и только тяжёлый удар привёл старшего в чувства. — Сука! — Эд замахнулся в очередной раз, и Гарри не стал уворачиваться от кулака, вскоре пожалев об этом и приложив охладелую ладонь к своей пылающей коже. На языке почувствовался неприятный привкус крови от разбитой щеки, но он и не подал виду. Крик Флоренс не единожды рассекал воздух, но до слуха Эдварда не долетали даже обрывки её фраз. Девушки словно не было в комнате, хотя раньше он никогда не позволял себе распускать руки в её присутствии. Сердце парня, который только что избил собственного брата, сжалось, и казалось, что он делит всю физическую боль с ним напополам. Эд чувствовал, как закололо слева в груди, и не мог более наносить увечия самому себе. Осознание происходящего понемногу рассеивало его прежде затуманенный рассудок, и теперь он обессилил не только морально, но и физически. Глядя на Гарри, он чувствовал себя лишь жалкой копией. Он даже не смотрел в сторону теперь уже бывшей девушки — от мисс Гардерн для него осталось лишь имя; парня беспокоило то, что он, кажется, лишился большего. — Почему тебе всегда мало, — интонация Эдварда разительно отличалась от той, что была минутами ранее. — Всегда недостаточно? — голос Стайлса дрожал, а в глазах скопились самые настоящие слёзы. — Пока весь мир не подставит тебе свой зад, ты не успокоишься. Ты не знаешь меры. Эду хотелось заплакать. Предательство Флоренс было для него болезненно, но брата — убийственным. Да, ссоры; да, пререкания и стычки, но они были близки, жили свои жизни вдвоём. И один поступок свёл все это в пропасть. Стайлс-старший слушал близнеца и молчал, глядя ему прямо в глаза и не стыдясь содеянного. Переживания были чужды ему, а в особенности те, которые так или иначе касались девушек. Он был убеждён, что подобные проблемы не стоят ничего, и всегда можно так или иначе найти пути их решения. И Гарри даже не догадывался о том, как сильно заблуждается. — Эдвард, — Флоренс, наконец совладавшая с эмоциями и мыслями, хотела заговорить и подойти к парню, но Гарри не дал ей этого сделать. Он грубо ухватил её за руку и заставил девушку встать позади него. Со стороны могло казаться, что старший старается дать понять, кто здесь главный, но нет. На самом деле, он лишь пытался уберечь девушку от человека напротив, потому что знал, что тот может ударить. В глазах близнеца ему виделась и досада, и боль, и ярость, но сильнее всего читалась неопределённость в поведении. Этого и боялся Гарри. — Ты так жмёшься к ней, словно она принадлежит тебе, — не скрывая обиды, Эдвард злостно выплюнул сказанное и вновь сжал руки в кулаки. На это Стайлс не смог промолчать и считал необходимостью расставить все точки над i: — Но и твоей она тоже никогда не была. Ты холоден. Не можешь даже обнять её, не говоря уже о большем. Какого тогда черта ты бесишься сейчас, если на деле тебя гложет лишь, что я сделал то, чего не смог ты? Ты ударил меня не из ревности. Просто дать по лицу и считать себя героем в разы проще, нежели осознать свой проигрыш, — Гарри не пытался даже подобрать слова, он говорил то, что думает, а вот правда это или нет — вопрос спорный. — И не смей винить её, Эдвард, в том, что ты оказался ни с чем. Голос Гарри не был грубым или агрессивным. Он говорил негромко, будто пытаясь донести до нерадивого ученика теорему по геометрии. — Людям нужна любовь. Флоренс могла с таким же успехом называть меня своим парнем, ибо до сегодняшнего дня я относился к ней так же, как и ты, хотя на деле являюсь её другом. Твоя трусость оставила тебя ни с чем, вот и все. Я не собираюсь оправдываться за то, что было, или жалеть. Каждый получил своё. Гардерн, слушая Гарри и наблюдая за его выступающими время от времени желваками, не успела заметить, как в её сторону полетел шарф, который сдёрнул со своей шеи и швырнул в сторону Эдвард. Прежде, чем покинуть гостиную, он со всей силы ударил кулаком в зеркало на дверце шкафа, в очередной раз увидев там отражение этих двоих. Стекло дало трещину, а некоторые осколки посыпались на пол. Потирая ушибленные костяшки и напоследок «наградив» брата ненавистным взглядом, Эдвард ушёл из дома, громко хлопнув дверью. В ответ на опрометчивые выходки младшего, Стайлс лишь пожал плечами и поднял упавший к ногам Флоренс шарф. Ситуация казалась ему комичной и не особо волнующей, поэтому он как ни в чем не бывало завалился на диван, приняв вальяжную позу, и принялся копаться в собственном мобильнике. Девушка же стояла на прежнем месте со скрещенными на груди руками, посекундно прокручивая в мыслях произошедшее снова и снова. И самое ужасное для неё, что она не чувствовала вины. — Фло, ну ты чего там застыла? — Гарри приподнялся на спинке и расставил ноги в стороны. — Иди ко мне, — он похлопал по собственным коленям и махнул головой. — Ну же, котёнок. Приторная слащавость в голосе парня подействовала должным образом, и Гардерн неспешно зашагала к Гарри и остановилась возле него. Мужские ладони легли на её бедра и аккуратно усадили на диван. Стайлс заботливо обвернул руки вокруг обнаженного тела Флоренс и погрузил её в свои объятия. Он прекрасно понимал, что сейчас испытывает и какими думками преисполнен разум находящейся рядом девушки, но вовсе не собирался успокаивать её. Все, что должен был, он уже озвучил ранее, а слушать его или нет — дело лично каждого. — Почему ты делаешь вид, что ничего не произошло? — Флоренс стыдливо глянула на Стайлса, поражаясь его спокойствию и безразличию. — Гарри? Девушка искала в его глазах что-то, похожее на сожаление или досаду, но этого не было. Они стоили друг друга. — Фло, ты сожалеешь о произошедшем? Ты бы хотела отмотать назад? До момента, когда мы занялись сексом? — зная, что ответ будет отрицателен, Стайлс действовал жёстко, безжалостно дёргая Гардерн за ниточки. — Наверное, нет. Из её уст это прозвучало низко по отношению к Эдварду, но, к счастью, он не мог её услышать. С горечью озвучив это, девушка ещё более поникла. Не каждый день осознаёшь, что ты слабое и падкое до низчайших потребностей безвольное тело. — Давай мы не будем грустить, хорошо? Тем более ты призналась самой себе, что все это было не зря. Так к чему страдать, если все сложилось так, как оно должно было. Тихий шёпот смешанный с тёплым дыханием одурманивал Гардерн, и она обмякла в объятиях парня. Они, не говоря лишнего, продолжали лежать на диване, прильнув друг к другу и думая каждый о своём. Но один вопрос волновал обоих — а что дальше? Стайлс безрассудно верил в то, что Флоренс теперь будет с ним, хотя сама девушка уже подумывала о том, чтобы забрать документы и перевестись в другой университет. Единственное, чего она боялась, это осуждения, но ей следовало знать, что рядом с Гарри ей не грозит ничего. Он бы действительно позаботился о ней, посвятив девушке всего себя. Такова была его сущность, но только никто об этом даже не догадывался. — Я переживаю, — Флоренс тихо заговорила, крепче сжав ладони парня, — вдруг с Эдвардом что-то произойдёт. Почему ты не волнуешься? Гарри выждал паузу прежде, чем ответить: — Потому что если с ним что-то случится, я узнаю об этом первым. Стайлс положил свою правую руку на грудь, тем самым развеяв неясность сказанного. Но вот только о том, что в следующие минуты сердце Гарри нещадно ныло, а редкая боль нарастала с каждой секундой, знал только он сам.