Любопытный щенок

Питер хмуро посмотрел на подошедшего к их с Валаком "палате" санитара. Шрейдер никогда не был его любимцем, впрочем, нельзя сказать, что здесь вообще у кого-то они могли быть. Все фильмы ужасов про психиатрические клиники врали – самыми страшными монстрами всегда являлись санитары. – Хейл, к тебе посетитель, – Питер удивлённо поднял правую бровь. После того, как его сюда заперли, никто ни разу даже самочувствием не поинтересовался, а тут целый посетитель. Он пожал плечами. – Ну что же, какая-то компания и новые лица всегда к лучшему. Может быть, нам подскажут, как от вас сбежать, – Питер буквально фыркнул, наблюдая за санитаром. На того слова вообще никак не подействовали, и этого тоже стоило ожидать. Шрейдер закатил глаза и ушёл обратно за угол, остановившись там и сообщив посетителю, что у них не больше получаса. Также он предостерёг того, чтобы никому ничего не давал, и посоветовал не смотреть Валаку в глаза. Тот этого не слышал и вообще выглядел так, словно заинтересован только в своей книге. Но читал он её уже пятый раз только за время пребывания Питера здесь, так что подобное казалось сомнительным. Можно было ожидать, что из-за угла вывернет Дерек. Чёрт, даже появления Коры или Дитона. Но нет. Губы Питера растянулись в усмешке, чтобы скрыть удивление, пока Стайлз подходил к их клетке. Тот запнулся на ровном месте, серьёзно. – Признаться, ты раз за разом меня удивляешь. Зачем ты здесь? – Стайлз на это лишь фыркнул. – И ты здравствуй, стрёмноволк. У меня есть несколько совершенно не связанных ни с чем вопросов, на которые от Дерека я получил бы в лучшем случае «злобные брови мод он», а от Дитона раздражённое закатывание глаз, а с учётом эмоционального диапазона, который отражается у него на лице, это было бы уже нечто, – Валак даже с интересом посмотрел на подростка. Плохой знак для Стайлза, и, несмотря на то, что этот парень кинул в него коктейль Молотова, Питеру стало неуютно из-за этого. Что-то похожее на беспокойство скреблось под рёбрами, но он поспешил оттолкнуть это чувство. – И какие же у тебя вопросы, что на них не может ответить даже гугл? – Если я достаточно крепко, ну прям до крови, укушу Скотта, то стану оборотнем? – и это не тот вопрос, которого можно бы было ожидать. Валак едва не засмеялся и поспешил закрыть лицо книгой. А Стайлз продолжал смотреть прямо на Питера с очень серьёзным выражением. – Ну типа знаешь, чтобы стать оборотнем тебя должен укусить альфа или он может достаточно глубоко тебя поцарапать? Ну или там попить из его следа надо? А если наоборот, укусить альфу? Вот совсем до крови и все дела. – Чертовски хороший вопрос. Я о таком не слышал. Хочешь проверить? – Питер наконец-то совладал с удивлением и определённо ошарашенным взглядом. – Нет, конечно, но вдруг. А если пересадить кому-то органы оборотня, то это тоже подействует как укус? Типа не обязательно даже органы альфы, а просто оборотня? – Я бы заплатил кому-нибудь, чтобы он проверил все вопросы, которые задаёт юный мистер Стилински, – проговорил Валак. Питер покосился на него, но бинты оставались на месте, да и он сам просто сидел на койке. Стайлз же так упорно смотрел на Питера в попытке не смотреть на Валака, что это сколь вызывало уважение, столь и забавляло. – И, на самом деле, у меня есть подозрение, что способ с органами сработает, потому что... – и пошла сложная биология. Питеру не было стыдно признать, что он не понимал. Судя по лицу Стайлза, он понимал, но отдалённо, и даже вставлял некоторые комментарии и отрывки из исследований по теме. Не оборотней, конечно, но пересадки органов. В ходе дискуссии возникло несколько вопросов, на которые ответить мог только Питер. Признаться, это было интересно слушать. Можно было даже на секунду забыть о том, что они в психиатрической клинике, отделе для особо спятивших сверхъестественных существ. – Время, – раздался голос Шрейдера. Стайлз испуганно вздрогнул, слишком увлёкшись разговором. Питер же закатил глаза, понимая, что такое длительное выживание этого человека – просто чудо. – Ладно, м, у меня больше нет вопросов, – Стайлз махнул рукой. – Наверное, хорошего отбывания срока до того момента, когда твои геноцидальные и психопатичные тенденции не спадут до уровня нормального социопата? – Неужели ты к нам больше не придёшь? – усмехнулся Валак, ловя на себе хмурый взгляд Шрейдера. – Такими темпами он к нам если и придёт, то только как сокамерник. В нём ровно столько же геноцидальных и психопатичных тенденций, сколько во мне, – Стайлз нахмурился, но ничего не сказал против, просто пошёл следом за санитаром. В камере повисло молчание. Оно раньше никогда не нарушалось, и это не было проблемой, но сейчас кто-то словно натянул между ними тонкую нить. И Питер не хотел быть тем, кто её порвёт. – Любопытного ты себе щенка приобрёл, – Валак нарушил тишину, всё ещё глядя в сторону коридора. Питер передёрнул плечами и опустил взгляд. Обсуждать мальчика, которого стоило бы держать от подобных его соседу людей подальше, казалось плохой идеей. Но и смолчать было нельзя. – К сожалению, он не щенок. Хотя волк из него вышел бы отличный, – Валак слабо улыбнулся и уткнулся в свою книгу. Некоторое время Питер смотрел в пол, а затем выдохнул и лёг на кровать, глядя в потолок. Время тянулось бесконечно долго, особенно после того, как в коридорах повисла тишина. Если бы Питер захотел прислушаться, он бы смог различить чуть слышный звук шагов и слишком быстрое биение сердца сразу же, но эхо в стенах этого дома так или иначе принесёт всё это снова к нему позже.