Полемист

      — Заходи.— раздаётся тихий голос сзади, когда Станислав стоит перед дверью, не решаясь зайти. Услышав слова, Стасу даже не приходится оборачиваться, чтобы понять, кто ему выдал очередные команды и правила. Он узнает эти ноты из тысячи голосов, ноты, которые вызывали раньше страх, а сейчас лишь отчаянье. Нехотя, он достаёт из спортивной сумки ключи от квартиры и также осторожно, будто по привычке открывает дверь. Они тихо заходят, а в следующую минуту Стас падает. На колени от сильно удара в поясницу.       — Мне кажется, я был предельно ясен в своих высказываниях и требованиях в прошлый раз! — снова по всей квартире разносится крик, а после протяжный болевой стон от последующего удара ногой в живот. — сколько же раз мне нужно повторить это?! — крик и звонкая пощечина снова звучит в тишине. — Неужели, я и сейчас недостаточно ясен, Стас! — восклицает отец, отталкивая сына в совершенно другой угол комнаты, тем самым ударяя того лицом об пол.       От боли Стас сжимается в три погибели и всеми силами старается сдерживать крики и стоны от боли. Сил защищаться после матча не осталось, хотя их и в принципе больше не было, остаётся только одно – терпеть.       И вот отец Стаса снова замахивается, чтобы нанести последующий удар сыну, но вдруг в комнату вбегает Ярослав и со всей силой отталкивает отца, крича: — Не трогай его! — в ту же минуту за ним появляется мать с глазами полными ужаса и страха и смотрит на покалеченного старшего сына.       Стас игнорирует ее и все же пробует встать, но удары и боль все равно дают о себе знать, опираясь по стене, он все таки добирается до своей комнаты и запирается, а после падает без сознания.

***

      Темнота перед глазами и ничего кроме темноты, на улице давно за ночь, а в квартире не слышится абсолютно никаких действий. Тяжело привставая на трясущихся как у неврастеника руках, подтягиваю тело и облокачиваюсь на нижнюю дверцу чёрного шкафа. Дышу достаточно тяжело, боль в мышцах даёт о себе знать, а голова разрывается будто на осколки. Конечно после таких ударов, было бы волшебно, если бы мне было легко.       Не помню уже куда точно бил, но помню только Ярослава и мать, отталкивающих отца от меня. Тогда злость разрывает меня, а эмоции вырывались наружу, я хотел в этот раз дать сдачу. Но я обещал. Обещал Яру. Больше этого не делать.       Снова пытаюсь встать. Спустя какое-то время удаётся. Желание уйти горит в моих венах красным пламенем. И не на всю ночь или пару дней, а навсегда.        На раздумья не трачу больше ни секунды, да они и не присутствуют в данный момент. Поднимаюсь с кровати, открываю шкаф и одним рывком достаю оттуда средних размеров черный чемодан. Это действие отдаётся мне снова болью в мышцах, но сейчас это меня не совсем волнует. Срываю одежду с вешалок и скидываю остальную с верхних полок, помещаю все это в чемодан.       После медленно подхожу к столу и сгребаю все содержимое, лежащее там. С трудом закрываю чемодан и, подходя к книгам, достаю все свои накопления за последние десять лет. Кладу в специальное отделение.       Останавливаюсь, и как мне кажется оглядываю свою комнату в последний раз. Все ведь останется также: белый потолок и стены, на которых с правой стороны висит большая картина, нарисованная по мотивам одной улицы в Лондоне, одна красная в середине и две черные по бокам шторы, черный шкаф, многочисленные награды, висевшие и стоявшие на специально прибитой красной полке и конечно же стоящий в углу синтезатор, увлечением, который являлся для меня много лет.       Отпираю дверь, затем тихо выхожу в холл, а затем и из квартиры.

***

      Нажимаю на дверной звонок, держу долго и настырно, знаю, что хозяин живет один и точно в данный момент находится дома.       Наконец за дверью слышатся шаги и ругань жесткого мата, а затем владелец квартиры даже не удостоившись посмотреть в глазок, открывает дверь.       — Чтоб тебе, уебина, спать три года не давали или вообще не давали — говорит владелец квартиры, а после смотрит на гостя и открывает от удивления рот.       — Знаешь, мне без надобности, чтоб кто-то давал, если нужно, я сам возьму. А теперь у меня для тебя есть некое предложение, малоуважаемый, Влад. Сейчас ты собираешь свои манатки и едешь в Санкт-Петербург поступать в Динамо.       Не отошедший от шока Влад, все также продолжал глазеть на новоявленного гостя, а затем по-хозяйски облокотившись на дверь, говорит:       — С хуя мне ехать туда, где меня не ждут? Взяли только тебя и ...       — И теперь и тебя. Собирай манатки, Влад, харе ломаться, будто тебя что-то тут держит. — перебивает второй, выжидающе смотрит.       Медленно будто растягивая время, Влад покусывает губы, а после близко подходя к Стасу, шепчет:       — А не пойти ли тебя на хуй? — а затем резко и с громким звуком закрывает дверь.

***

      Держа в руках «билет свободы», я все ещё раздумываю над своим решением. Не ради ли всего этого я стремился, не этого больше всего в жизни хотел?       Смотрю на время в телефоне — 4:55. И перечитываю снова и снова смс: «Уважаемый Станислав Туманов, поздравляем вас вы зачислены в молодёжный состав «Динамо». Ждём вас с нетерпением. Администрация Динамо.»       «Поезд Москва-Санкт-Петербург отправляется через 15 минут, просим всех пассажиров занять свои места.»       Отбросив назад сомнения, тащу за собой чемодан, направляюсь к поезду. И в последний раз перед заходом оглядываюсь назад, чтобы запечатлить в последний раз родной город, где провёл практически всю свою осознанную жизнь, где проходил по каждой улице, где знаю самые лучшие клубы.       — Долго ты стоять будешь? На поле ты быстрее соображаешь.       Оборачиваюсь на голос и вижу растрепанного Влада, вместе с двумя объемными чемоданами.       — Заваливайся — толкает в спину ошалевшего меня — нам надо ещё в купе разместиться.