Полемист

***

День пятый       Встав раньше чем Яр, я решил посмотреть на рассвет.       Подъехав по дороге, выложенной из кирпича, к морю, я остановился, чтобы насладиться наблюдением прекрасного мира. Ярким и знойным солнцем, светящим мне прямо в глаза, легким и теплым ветром, развивающим мои коротко подстриженные волосы. Протянув к голове руку, я провел по ним, усмехнувшись. И белым песком...       Приподнявшись и оперевшись на ручки коляски, я попытался встать, но как обычно мои действия оказались напрасны, я не чувствовал своих ног, просто не мог ими управлять. От безысходности я снова сел в коляску и согнувшись, закрыл лицо руками. Я не хотел этого делать, сдерживал все свои силы и волю, но не смог сдержать главного - себя. Я закричал. Жар и одновременно холод овладел всем моим телом. Текли слезы, но не соленой дорожкой, а не виданной никому, кроме меня болью.       Сколько бы я приобрел, если бы не потерял. Стал ли великим и общепризнанным, смог бы бегать и чувствовать всем телом мир, был ли я с тобой? Не знаю.       Вдруг, кто-то докоснулся до моей руки, тем самым привлекая мое внимание, на что я сразу же обернулся.       — То что ты сейчас делаешь, называется саморазрушение. Это тебе никак не поможет и ничего не исправит, так что заканчивай. — проговорил Толик, мягко и с сочувствием посмотрев на меня, успокаивающе поглаживая по руке.       — Сколько я потерял, сколько ...       — Сколько приобретешь! — воскликнул он, вставая на песок перед мной на колени, заставляя глядеть глаза в глаза. — мы вечно говорит, что могло бы быть с нами, если бы не то, если бы не это. Но всегда, слышишь всегда, мы должны вспоминать о том, что может быть еще хуже и ...       — И что хуже?! Что?! Если бы я сдох? Да лучше уж так, чем ...       — В твоей голове, слишком много дерьма, Фэш. И слишком много самолюбия к себе! Подумай хотя бы о других. Ты богат, привлекателен, любим своими близкими! Ну просто не может быть такого, чтобы все было идеально, приходиться чем-то жертвовать и увы, иногда мы не выбираем чем именно...       — Так я пожертвовал, человеком, которого спустя восемь гребаных лет забыть не могу. Меня трясет каждое утро Толь, а ночью я просыпаюсь весь в поту, потому что каждый день мне снится один и тот же кошмар. Как я убиваю его!       — Нет, Фэш, ты убиваешь не его, а себя. Прямо сейчас! Не давая покоя тому, чего нет и не будет. Я наблюдал за тобой целых восемь лет, твои игры в Динамо, открытие бизнеса в Москве. И я искренне восхищаюсь тобой! И пару лет назад, я просто представить себе не мог, что буду вот так, просто! Стоять сейчас перед тобой на коленях и утешать. И да, Фэш, я сейчас рискну, но все же, дай мне хотя бы шанс помочь тебе, просто прошу, доверься мне.

***

На яхте       Сидев на палубе и наблюдав как яхта рассекает воду, создавая после себя пену и волны, я честно наслаждался происходящим, пойдя наперекор всем своим стереотипам и запретам. От удовольствия, полученного от хорошей погоды, зажмурившись, я откинулся спиной назад, полностью ложась всем телом.       Через несколько минут я услышал шаги, направленные в мою сторону, а затем повернувшись на звук, увидел и человека, которых их издавал.       — Неужели ты так задолбался на этой работе, что всеми возможными способами пытаешься отдалиться от людей и побыть в тишине, одним? — спросил Анатолий, подходя и завязывая на месте отросшей челки хвост.       — Нет, как мне кажется эта тишина мне нужно больше для переломного момента, — сажусь, ставя руки позади спины, для опоры. — ведь когда я работаю, мне некогда таким заниматься, а сейчас как видишь, самое время. — рассматриваю его.       — Прости, но сейчас я не могу оставить тебя в тишине. Во-первых, потому что не хочу, а во-вторых, я головой за тебя отвечаю, вдруг с тобой что-то случиться? — проговаривает, стоя на встрече ветру, так, что вся его белая рубашка сильными порывами движется на теле, то туда, то сюда.       — Что например? Убегу от тебя? — улыбаясь, спрашиваю.       — Боюсь, что даже не поймаю. — садится и пододвигается ближе, сокращая между нами расстояние.       — Какая лесть, долго думал? — шепчу, приближаясь сам.       — Да, целую ночь, думал только о тебе, — договаривает, под конец засмеявшись, что я делаю тоже вместе с ним.       Наш разговор сейчас похож на сплошной абсурд, не имеющий абсолютно никакой смысловой нагрузки. Но это мне наверное и нравилось, свобода, нет рамок правильного и неправильного.       — Знаешь, что общего между тобой и волнами? — спрашивает, смотря вперед.       — Что? — отвечаю, вопросительно поднимая бровь.       — От тебя и от волн, меня конкретно сносит. — шепчет, наклоняясь своим носом к моему плечу.       — Сам придумал? — поворачиваюсь, встречаясь с ним лицом к лицу, задевая щеку.       — Разве сейчас важно? — пододвигается ближе, ошпаривая горячим дыханием.       — Нет. — отвечаю, никак не реагируя.       Отдаляется, но остаётся сидеть рядом, подмяв к себе ноги, обнимает их, кладя подбородок на колени. Не совсем понимаю, что только что было. Не узнаю себя, будто меняюсь. Отворачиваюсь, смотря в совершенно другую сторону, боковым взглядом вижу, что наблюдает за мной.

***

День шестой       — Стас! Ты просто не поверишь! Я встретил девушку и она просто шикарна! Она... такая красивая и добрая, Стас, я хочу познакомить вас сегодня. А лучше, прямо сейчас. — воскликнул Ярик, садясь рядом со мной.       Мы пришли в клуб где-то час назад, и ровно этот час я просидел в одиночестве, пока Яр где-то шлялся и как оказалось был он на танцполе, хотя собирался сходить нам за напитками.       — Оказалось, что они знают тебя. — кричит, стараясь перекричать музыку, и указывает пальцем на чуть дальше стоящих от нашего стола девушек и приглашает жестом руки сесть к нам за стол.       Чисто подсознательно киваю, но думаю совершенно о другом. Мелкий мерзавец заполонил все мои мысли. Все, чего сторонился эти семь лет, не привязаться не к кому, рухнуло мигом.       — Здравствуйте, Фэшиар, я Лена, а моя подруга Катя. — проговорила блондинка, садясь на кресло за наш столик.       Киваю, снова морщась, но теперь не чисто подсознательно, а специально. Рассматриваю их, две одинаковые, только цвет волос разный. У одной светлый, у другой темный.       — Стас, это Лена, девушка, про которую я тебе рассказывал. — щебечет Яр, выжидающе смотря.       Усмехаюсь, внутренне жалею о том, что сейчас сделаю, но все таки спрашиваю:       — Сколько?       До Яра доходит, стараясь быть как можно незаметнее, бьет меня локтем по руке. А я лишь усмехаюсь. Девицы непонимающе переглядываются, а потом смеются.       — Хорошая шутка, Фэшиар но мы не продаемся, — все еще смеются.       За это и не люблю женщин, за их природную тупость, лесть, притворство. Все обыграно, одинаково, по поставленной древней схеме. Не знаю, где там Яр нашел девушек, я вижу только надменных особ, желающих обогатиться за мой или чей-то чужой счет. Или я настолько уже испорчен?       — Как я погляжу вы отдыхаете тут? Без меня? — приятный, словно убаюкивающий голос раздается около нашего столика.       Перевожу взгляд на новоиспеченного гостя, как и все остальные рядом сидящие. Красив, выглядит богато со всеми этими пафосными шмотками, черные потертые по дизайну джинсы и светлая рубашка, расписанная неприличными символами на английском языке, дух бунтарства, мне нравится.       — Молодой человек, вы к кому? — поджимая губы, спрашивает блондинка, чувствуя конкурента.       — К Фэшиару, на обеспечивание, он обещал мне купить сумочку Chanel и надуть губы, — проговаривает, подходя ко мне и беря за ручки коляски, увозит.

***

      — Сумочку Channel и надуть губы? Ты издеваешься? — улыбаясь, хохоча, когда везет по лужайке вдоль моря.       — Тебя бы ждало это, если бы я не появился так вовремя. — поднимает голову к небу, смотря на звезды.       — А может, я бы хотел, чтобы меня это ждало? Знаешь ли, я мог платить бы им и чувствовать, что нужен. — хватаю его за локоть в кожаной куртке, которую он надел при выходе, заставляя посмотреть мне в глаза.       — Тогда я могу предложить тебе свои услуги, но будут стоять они по иному и ...       — Натурой ты меня не возьмешь, только если с креслом, так что, не думаю хорошей идеей, связываться тебе с инвалидом. — шепчу заготовленные слова.        Усмехается, а затем в долю секунды хватает меня за подбородок, оказываясь рядом, неожиданно целует. Сначала кусает нижнюю губу, оттягивая, затем проникается языком, ведя по небу. Давно, слишком давно, я такого не испытывал. Теряя себя, да и не желая больше находить, рывком двумя руками притягиваю к себе за ребра, заставляя придвинуться ближе. Ставит колено между моих ног, опираясь и запуская руку в мои волосы, оглаживаю его спину, забыв как это делается. От недостатка воздуха отстраняемся.       — Только попробуй сказать мне сейчас, что то, что ты испытал только что, тебе не понравилось. — шепчет, ведя губами по шее.       — Не делай так больше, ничем хорошим это не закончится. — поворачиваюсь к нему.       Резко отстраняется, угрожающе смотря на меня. Выжидает минуту, вторую, ждя наверное, что я что-то скажу, но нет, пока что молчу, не потому что нечего сказать, а потому что так надо. Но он, в отличии от меня молод, амбициозен, взвинчен, не выдерживая, начинает говорить громко и отчетливо:       — Когда ты прекратишь вести себя как ломающийся мудак?! Когда уже наконец ты прекратишь вести себя так, будто ты теперь будешь всю жизнь несчастлив, только потому что не имеешь возможности ходить. Когда ...       — Я больше не намерен выслушивать твои истерики, я дал себе обещание и я его выполняю, — ответил я, развернувшись и покатив коляску в сторону нашего отеля.       Лучше резко и сразу, чем медленно и расстягивая, зная уже по личному опыту.