Полемист

      — Никогда не думал, что ты такой ревнивый. — тихо шепчу, обнимая, будто это для меня обычное дело.       — А не надо меня на это провоцировать или повод давать. — также отвечает шепотом и с упреком, но стоит на месте, не отталкивая.       Разговариваем на маленьком балконе, в нашей квартире, только вдвоем. Оглаживаю ласковыми и нежными касаниями его оголенную спину, провожу по шее и продолжаю:       — Сегодня финальная игра и перед ней я хочу сделать нечто особенное...       — Например? — медленно поворачивается ко мне.       — Например, я хочу набить тату, точнее... чтобы ты набил мне ее, не знаю, что это за порыв, но я просто очень хочу оставить некоторые воспоминания о наших отношениях. — смотрю глаза в глаза, выжидая ответа.       — Мы же не собираемся расставаться, к чему это? — не совсем понимает идею задуманного.       — Не собираемся, но я хочу, чтобы часть тебя была всегда со мной. Понимаеееешь? — медленно растягивая последний слог.       — И какую же ты хочешь тату? — поворачивается ко мне уже полностью, меняя наши положения.       — Я хочу какую-то фразу, чтобы написана была вот знать, — показываю в область груди, где находится сердце.

***

      Идем пешком к тату салону, который по рекомендациям Дани, мы выбрали для битья рисунка.       — Может ты передумал со своей идеей? — спрашивает Влад, зачем-то оглядываясь по сторонам.       — Нет, даже не пытайся. Я решил это уже давно! — отвечаю, медленно идя и наблюдая за его забавными действиями.       Наконец закончив оглядываться по сторонам, он подходит ко мне и берёт за руку. Хмыкаю, но не отталкиваю, хочешь романтики? Почему бы и нет? Сжимаю его ладонь, скромно улыбаясь.

***

      — Влад, ну скажи, какую надпись ты выбрал? — зову парня, легко касаясь локтя, бьющего мне тату.       — Не рыпайся, имей терпение, и я почти закончил! — восклицает, локтем отдергивая мою ладонь.       Но терпение мне не занимать, в комнате, которую нам выделили никого нет. Прекрасная возможность, чтобы поиздеваться. Правой рукой тянусь к Владу, залезая под футболку, ладонью веду по прессу, а потом по груди.       — Прекрати, — поглощенный процессом, проговаривает, а сам не отталкивает.       Перемещаю руку немного вниз, касаясь ремня.       — Я говорил тебе про это в клубе, но ты меня не слушал. — продолжаю действия, оттягивая ремень.       — Если бы я не лез к тебе, никаких бы отношений у нас и вовсе не было бы, подожди до дома, я разрешу тебе потрогать меня не только так. — отнекивается с некой досадой.       Тихо смеюсь и смущённо улыбаюсь, отдергиваю руку, когда входит тату мастер, подходя к работе Влада.       — Очень неплохо для новичка, да и фраза хорошая, — хмыкает, — собственническая.       Поднимаю вопросительно одну бровь, смотрю на Влада, тот словив мой взгляд, опустил голову, загадочно улыбаясь. Тату мастер вышел.       — Стассс? — протягивает, все еще улыбаясь.       — Ммм? — отдаленно отвечаю, откидывая голову назад и смотря на потолок.       — Пообещай мне, что не собьешь ее. — тянет за подбородок, заставляя смотреть на него.       — Обещаю. — поддаюсь, смотря в голубые глаза.

***

      Мы только что вернулись из тату салона. Сняв куртки и разувшись, Влад притянул меня к себе и заставил снять еще футболку. А после еще и разворачивая, закрыл глаза ладонями и повел по направлению вперед.       — Готов?! — с интересом и ожиданием спрашивает.       — Давай уже, а то ты мне ещё обещал дать полапать себя. — томительно отвечаю, ждя, когда он уже откроет мне глаза.       Хмыкает, но наконец-то открывает, смотрю: Принадлежит Владлену Романенко — красивым шрифтом, маленькая надпись протягивается вдоль области сердца. Невольно улыбаюсь и хмыкаю. Долбанный собственник. И действительно принадлежу только ему, не поспоришь.       Медленно поворачиваюсь, а затем притягиваю и целую, прижимая покрепче к себе, зарываясь пятерней в чёрные как уголь волосы.

***

      Игра начнётся с минуты на минуту, все в предвкушении. Напряжение все также растёт, а тренер, уверенный в своей команде лишь спокойно оглядывает своих игроков. Расположение в команде он так и не поменял, как надеялись на это другие. Сказал, что лучше оставить все так, как оно есть.       — Пошли! — раздался крик тренера, вместе с звонком, оповещающим о начале игры. На поле       Напряжённо даже очень, отстаём на очко, со счетом 2:3, не в нашу пользу. Тренер негодует, рвёт и мечет. Но Максим - капитан команды, настолько выдохнулся, отдав себя в первой части матча, что сейчас бегает будто умирающий.       Свисток оповещает о перерыве. Перерыв       — Дорогие игроки, не волнуйтесь, мы сможем отыграться. Но я делаю перестановку, нападающим в заместо капитана становится Стас, а вместо Дани, на правого полузащитника Влад, какие-либо возражения отставить!       По раздевалке начались различные возгласы. Кто-то одобрял, кто-то наоборот возвращал. Но мне было все равно, переглянувшись с Владом, я радостно улыбнулся. Наконец-то мой звездный час настал.

***

      Я не собирался растрачивать время зря, как учили, сразу, ловко, без спора.       Бросок-передача Владу, знает мой обманчиво-излюбленный прием, подыгрывает, ведя мяч аккуратно, защищая от соперников, выворачивает всякие финты, показывает пыль, все то, что мне нужно. Тем временем я, отбегаю подальше к краю поля и ловлю непонимающий взгляд тренера и враждебный Макса. Медленно бегу к воротам соперника, а затем незаметно кивая, боковым зрением вижу, как Влад срывается места и бегя ко мне, отдает с сильным пасом мяч, перехватываю, с бешеным ритмом разгоняюсь и... пинок... гол...       И       Боль... в спине.       Выгибаюсь словно змея и с криком падаю на газон лицом, хочу встать и надавать тому, кто это сделал, но просто не могу повернуться. Не чувствую ни ног, ни своих рук. Чувствую только страх       После как в тумане: Влад дерущийся с тем, кто меня ударил коленом по спине, как после рассказали, небо, которое вижу, когда погружали на носилки, чуть ли не заплаканную Аллу, которая садится вместе со мной в скорую, больницу.

***

      Очнулся где-то к 3 утра, нахожусь в палате, рядом спит Влад и меняет капельницу медсестра с сострадальческим выражение лица. Не понимаю, что происходит, не ощущаю себя ни душой, ни телом. Пустота. Протягиваю руку к Владу, мгновенно просыпается, губа вся разбита, пластырь на сильно выраженной скуле. И страх в глазах, наверно точно такой же как у меня.       Смотрим друг другу в глаза, пытаюсь привстать, притянуть к себе, но выходит слабо. Понимает, что хочу сделать и сам тянется ко мне, целует. Не так как раньше. Что-то совершенно иное, гораздо сильнее чем раньше, больнее, с необычайной горечью и тоской. Отстраняется сразу же как слышит шаги, врач вместе с тренером заходит ко мне.       — Доброе утро, молодой человек, как мне сообщили, вы уже проснулись. И поэтому мне нужно с вами поговорить. Наедине. — с натянутой улыбкой говорит врач, смотря на Влада.       Согласно кивают ему и, показывая Владу, чтобы вышел. Через минуту в палате кроме меня и врача никого не оказывается.       — Молодой человек, как я понимаю, вы сейчас не совсем осознаете, что с вами происходит. Поэтому введу вас в курс дела. Во время игры в футбол, ваш соперник, ударил вас коленом в позвоночник, нанеся достаточно сильную травму. Нижняя часть: ваши ноги. В ближайшее время не могут рефлексировать должным образом. И есть малая вероятность, что смогут в будущем. Но есть! При длительных тренировках, занятиях и ...       Не слышу, больше ничего не слышу. Нет, это просто не может быть правдой, это просто кошмар, который снится мне сейчас. Закрываю глаза, открываю. Закрываю снова, открываю опять. Нет, не сон.       — Доктор, не пускайте ко мне никого в ближайшую неделю.       — Да, конечно, если это ваше желание, то в ближайшую неделю вас никто не посетит, а теперь отдыхайте.

***

Неделю спустя       — Ты совсем сдурел? Меня не пускали к тебе НЕДЕЛЮ! Твой брат и Саша, просто не находят себе место! Точно также как я. Они спрашивают, но я ничего не знаю! Абсолютно ни-че-го! Стас, как можно быть таким эгоистичным! Что ты молчишь?       Не смотрю на него, не смогу, просто разрывает на части от того, что скажу сейчас.       — Влад, я не хочу тебя больше здесь видеть. — звучит как сталь, самому становится не по себе.       Усмехается и, садясь около койки говорит:       — Стас, я понял, что это шутка, а теперь серьезно, мы с этим справимся, занятия, тренировки, я все оплачу...       Не узнаю его, безусловно напугал, от нервов перебирает края дорогой толстовки, смотрит на меня, но я не поворачиваюсь.       — Влад, мне ничего от тебя не нужно, ты не должен мне, я тебе, убирайся отсюда и больше не приходи.       Смотрит напряженней чем раньше.       — Да, Стас, давай поиграем в отрешенного от мира иного! Давай ты скажешь мне, что ты калека и не нужен мне таким, мы поржем над этим и приступим уже к более серьезным решениям.       Рвет на части, слишком родной, слишком свой, живой, красивый, плохой. Страх в глазах, такой же как и у меня, недоверие, надежда, нет Влад, я все решил за тебя, я не смогу жить дальше видя, как ты цветешь, а я порчу тебе жизнь. Да, последний удар клином, давай Стас, быстро, резко, как готовился.       — Дело не в моем теперь уже заболевание, дело в том, что это нужно было сделать давно, я не люблю тебя Влад, как это делаешь ты, все что было — обычный эксперимент, ничего больше. Мне было интересно узнать о своей ориентации, вот и все. И да, я понял, что Алла мне больше подходит.       — То, то..гда.. к чему это все?! Тату?       — Как память о неудачном опыте, хочу чтоб напоминало, что то, что мы делали с тобой просто отвратительно и мерзко, не подлежит объяснению и пониманию. То, что мы делали, жутко и грязно, два парня! Два пидора, если тебе так угодно, можешь ебать других, я больше в этом цирке не участвую! Понятно?! Убирайся вон, грязный педик!       Тяжело дышит, не узнаю его, хватает меня за лицо, заставляя смотреть прямо в глаза.        — Я никогда не поверю в эту херь, что ты только что сказал, — голос дрожит, в глазах ярость и недоверие. — И ты знаешь, Стас, мой мир начинается вот здесь - касается пяток ног, неподвижно лежащих на койке - и заканчивается вот здесь, — плавно проводит по краю прически. — Мой мир заканчивается на метр семьдесят восемь, он заканчивается на восемнадцати годах. И сейчас, прямо сейчас, ты моим личным способом разрушаешь и убиваешь меня, хотя это я обещал сделать с тобой! И мне плевать, что будет через 10 лет около нас, мне плевать на то, что будет со мной и моей карьерой через эти грёбаные десять лет, ты даже не представляешь насколько мне наплевать, что будет думать моя семья обо мне через эти 10 лет! Но мне совершенно не наплевать, что будет с тобой и со мной, с нами. Я бы хотел тебе сказать, что самое лучшее ждет нас впереди, но как я скажу это, если ты обрываешь все связи и прямо сейчас убиваешь меня! Да, это приятная боль, но думаешь ли ты о том, что она сделает с тобой? Моя любовь начинается там, где заканчиваешься ты, Стас Туманов, и начинается там, где начинаешься ты. И знаешь, почему все это происходит со мной? Пффф, Стас, все очень просто, я люблю тебя. Но если сейчас, да, Стас, прямо сейчас, ты скажешь мне уйти, я разломав себя изнутри уйду, но обещаю, что каждый день, проживая без тебя, я буду ненавидеть. Готов ли ты взять такое на себя?       Лежу на кровати, а самому от безысходности хочется умереть. Смотрю на него, да, Влад, я буду ненавидеть себя каждый день, вспоминать о тебе каждый этот гребаный день, я буду убивать себя и закапывать все больше и больше с каждым этим днем, но внутри я буду лелеять надежду, что где-то далеко, ты Влад, счастлив. Живешь полной жизнью, любишь кого-то и надеюсь помнишь о мне, как о своем первом неудачном опыте. Что где-то далеко, ты наслаждаешься тем, что имеешь, а не ухаживаешь за инвалидом, которого когда-то любил. И тут я делаю выбор точно не в свою пользу, не в свои ворота. Но лучше несчастлив один, чем двое. Зная, что никогда тебя не забуду, ведь время, время, которые мы провели вместе, стало для меня самым лучшим воспоминанием, за всю мою одинокую, повседневную и никчемную жизнь. Прости, Влад, но если люди любят, как люблю тебя я, то они должны жертвовать собой, ради блага других.       — Да, готов, убирайся вон!       Не верит, что слышит это, смотрит испуганно. Прости, Влад, умоляю прости. Быстро поднимается и выбегает вон из палаты.       — И вечером, именно вечером, когда ты останешься в тишине один, ты наконец поймешь, почему ураганы названы людскими именами. — шепчу я, закричав от внутренней боли.