Ночь приходит с горстью боли

Какая ночь! Я не могу. Не спится мне. Такая лунность. Еще как будто берегу В душе утраченную юность. Сергей Есенин. Отрывок из стихотворения «Какая ночь! Я не могу»

Холодный воздух, теплый чай и бесконечное, черное небо. Примерно такая атмосфера витала вокруг. Сегодня было на удивление тихо, так что наслаждение от такого времяпровождения было еще больше. Катсура был удивлен, как он смог своим шумом на кухне не разбудить «соседа». Отпив очередной глоток кофе, тот снова уставился на яркие звезды. Возможно, если все эти боги существуют, где-то там покойный друг Муситаро-сана, из-за которого тот до сих пор страдает. Порой, Шосаку удивляется, как он еще не ревнует его к покойнику. Слишком уж часто слышно об этом Екимидзу. Фыркнув, тот пытается отогнать от себя подобного рода мысли. Они чрезмерно глупы и ни к чему хорошему не приводят. «Эй… Полуночник, возвращайся» — слышится где-то из-за спины знакомый, невероятно сонный голос. — П-простите. Не хотел будить Вас. — отвечает он, оборачиваясь на старшего, который стоит в одной лишь рубашке. Явно не своей, раз она ему настолько велика. — Не страшно. Сам проснулся и обнаружил то, что кого-то явно нет в доме. — спокойно продолжил разговор сонный Огури и присел рядом с парнем. — Кошмары мучают. Опять неприятный воспоминания. Даже объяснять не надо, какие там воспоминания. Многие такие разговоры поднадоели обоим, но никто ничего не мог сделать. Муситаро лишь положил голову на плечо Шосаку и, глубоко вздохнув, тоже направил свой взгляд в небо. — Великолепный вид. Там-то уж точно все идеально. Только на земле существуют такие ужасные существа, как люди. Не правда ли, Катсура-кун? — начал было рассуждать старший из них, несмотря на то, что прекрасно понимал — такие разговоры редко нравились Шосаку. — Угу. Но каждый из нас грешен в какой-то степени. Нельзя быть полностью идеальным. Каждый хоть раз делал ошибки. А ваши ошибки еще более незначительны — ответил в свою очередь он, пытаясь частично успокоить Огури. Сам же он прекрасно понимал, что его ошибки более значительны. Да, он никого не убил, но мог и собирался. Ему было все равно на людей, а уж тем более на того кого он, как оказалось позже не за что, ненавидел. Усмехнувшись, Огури лишь поцеловал того в щеку и произнес: — В большинстве слов ты прав, но уж не могу я перестать укорять себя за ошибки прошлого. Знаешь, отпустить бывает сложно, но я пытаюсь, правда. А пока… Давай просто жить и думать, что это все рано или поздно пройдет. Время же лечит? После слов последовал одобрительный кивок и молчание. Остальные пару часов они лишь молчали и любовались ночным городом.