Гореть

      Юнги лежал на диване в своей гостиной и не мог пошевелиться. Все-таки дикое похмелье давало о себе знать. А он уж было подумал, что всё обойдётся! После того сна он долго не мог справиться со своими мыслями. Да и сейчас тоже. Во рту пересохло, голова разрывалась от боли, а сердцебиение было таким частым, что создавалось впечатление, будто его дом трясется от землетрясения. И это чувство не из приятных, уж поверьте на слово.       — Как херово, — простонал Юнги, хватаясь за голову и закрывая глаза. — Сколько же я выпил? — с трудом поднимаясь и принимая сидячее положение, думал он. — Как я попал домой? Надеюсь, хоть ничего не натворил? — бурчал себе под нос, но вставать с постели не рисковал.       Он начал прочесывать свои карманы в поиске телефона, но, потерпев неудачу, раздраженно выругался, ударяя по дивану кулаком:       — Блять, где этот чертов телефон?       Склонив голову и подперев её согнутыми в локтях руками, даже не сразу заметил шум. И только когда послышался звук открывающейся двери, он выпрямился, бросая взгляд в сторону входа. Знакомые голоса медленно проникали в его сознание. И уже вскоре в поле его зрения оказались Намджун с Джином. Парни весело о чем-то болтали, и Юнги предположил, что предметом их насмешек стал именно он. Потому что знал их слишком хорошо. И не ошибся. Они действительно обсуждали его, даже не скрывая этого. Вот же засранцы!       — Я же говорил, — начал посмеиваться Намджун, указывая на злого и раздражённого Юнги. — Ты только посмотри на него!       Юнги сидел на диване, облокачиваясь локтями о свои ноги с поникшей от боли головой, периодически тяжело вздыхая. Его вид был очень жалким, что было совсем несвойственно его сильной натуре. Но, тем не менее, именно таким его друзья и ожидали увидеть.       — Боже, друг, — продолжал Джун. — Зачем ты так много пил? Не умеешь ведь совсем! — подходя ближе и укоризненно качая головой. — А я предупреждал, что пожалеешь об этом.       Юнги хотел что-то ответить, что-то колкое, но у него не было на это сил. Лимит исчерпан. Подключите зарядное устройство.       — Прекрати! — вмешался Джин, видя и отлично понимая состояние друга. — Не это ему сейчас нужно, а вот это… — со знающим видом произнёс, поднимая пакет с пивом над головой, так, чтобы Юнги смог увидеть его.       Парни остановились прямо возле друга, и, постояв немного и не заметив с его стороны никакой реакции, сели рядом по обе стороны. Юнги услышал, как открылась баночка пива, негромко шипя, и дала ему надежду прожить немного дольше. Он даже поднял голову, смотря на друга.       — Вот, держи, — сказал Сокджин и протянул ему ледяную банку, видя воодушевление в глазах напротив.       Друзья с интересом наблюдали, как Юнги выхватил заветную баночку и приложил к губам, довольно простонав.       — Боже, больше никогда не буду пить! — прохрипел Юнги, вновь отпив и удовлетворённо простонав.       — А это что, не считается, да? — смеялся Намджун, беззаботно откидываясь на спинку дивана и прикрывая рот ладонью.       — Да! — почти прикрикнул Юнги и бросил на друга уничтожающий взгляд. — Сейчас я просто принимаю лекарство… — спокойно закончил, вновь прикладывая баночку к губам.       — Это типа снова шутка была? — непонимающе обратился Намджун к Джину, на что тот только неопределённо пожал плечами.       — Что вчера было-то? — вдруг спросил Юнги, откладывая пиво подальше, на столик напротив дивана. — Как я попал домой? — нахмурившись, продолжил, поглядывая на друзей.       — А как ты думаешь? — начал говорить Намджун безразличным и даже немного раздражённым тоном. — Ты напился. Плакал. Ползал на коленях. Стал посмешищем у всего высшего общества, — он старался описать всё как можно красочнее. — Начал буянить и тебя вывела охрана. В общем, — выдохнул, опуская взгляд. — Испортил именины Сокджина…       — Что, блять? — неожиданно перебил его Юнги, разворачиваясь к собеседнику и не веря своим ушам. — Ты сейчас серьезно? — испугался он.       — Ты совсем ничего не помнишь? — спросил Джун, удивлённо приподнимая брови. — Странно… — задумчиво произнёс. — Как такое можно забыть?       Джин наблюдал за друзьями, усилиями стараясь не засмеяться. Перепуганные глаза Юнги и убедительное лицо Намджуна вызывали улыбку, которую он всеми силами старался скрыть. Но не сдержался. Звонкий смех разлетелся по просторному залу, и две пары глаз обратили на него внимание.       — Юнги, он пошутил, — выпалил Джин, стараясь придушить новый приступ смеха от созерцания неопределённого выражения лица друга. — Нашел, кого слушать, — дружелюбно похлопывая по плечу.       — Ну вот… — поджал губы Намджун, обиженно отворачиваясь. — Все испортил! Он ведь почти поверил, — продолжал в шутку упрекать.       — Умереть хочешь? — со звериным оскалом сказал Юнги виновнику всей этой ситуации.       — Ты мне все время угрожаешь! — с наигранной обидой говорил Намджун, хлопая ресницами. — А между прочим, я тебя домой тащил. К счастью, ты код от двери не менял с того момента, как переехал в этот дом, — пробормотал, опуская голову и рассматривая свою обувь. — А то ночевал бы на улице.       — А зачем менять код? — устало спросил Юнги, потирая переносицу. — Это очень удобно. Особенно, когда напиваешься… — понимая, что друзья просто заботятся о нём.       — И когда есть такие хорошие друзья, — не забыл лишний раз напомнить Намджун, улыбаясь во все зубы.       После этого наступило неловкое молчание. Каждый думал о своём, потому что было, о чём думать. И Джину. И Юнги. И даже вечно беззаботному Намджуну. Потому что каждый имел за спиной проблемы. Иногда сложные, иногда полегче. Но они всегда были.              — Ты знал? — первым заговорил Юнги, вырывая друзей из размышлений и заставляя в непонимании уставиться на него. Но только на время. — Так ведь? — продолжил, неотрывно глядя на Джина.              Тот понял, о чем шла речь. Не мог не понять. Нетрудно было догадаться, глядя на раздражённого Юнги. Он становился таким, только когда вспоминал прошлое. Вспоминал Её.       — Нет, — честно ответил Сокджин, опуская взгляд и рассматривая свои пальцы. — Со А ничего не знает. Они познакомились совершенно случайно, — уверял друг, сам не понимая, почему сейчас оправдывается. — Я не хочу рассказывать Со А, что произошло.       — А зря, — хмыкнул Юнги, закатывая глаза. — Я сейчас не за себя переживаю. Плевать я хотел на Юна, — старался говорить максимально твердо и убедительно. — Просто не хочу, чтобы вы пострадали, — сказал он и взглянул на Джина тревожным взглядом.       На самом деле, Юнги не винил Джина ни в чём и даже понимал его искреннее желание защитить свою невесту от разочарований. Он сам бы, наверное, поступал также.       — Юнги, хватит оглядываться в прошлое, — проник в его мысли голос Намджуна. — То, что случилось, конечно, невозможно забыть, но надо идти вперёд. Жизнь на этом не заканчивается, — оживлённо говорил, искренне переживая за друзей. — Это просто девчачья дружба, — подытожил, надеясь, что смог убедить.       — Он прав, — сказал Джин, неловко потирая затылок. — Девчонки просто ходят по магазинам, салонам красоты и устраивают чаепития. Тебе не о чем волноваться, правда, — подбадривал друга Джин, пытаясь убедить в этом и себя. — Со А очень любит свою новую подругу и хорошо о ней отзывается. Может, — задумчиво произнёс. — Она изменилась?       Юнги промолчал в ответ. Ему было, что сказать, но он думал только о том, что тоже однажды полюбил свою подругу. Очень полюбил. Так, что подпустил слишком близко. Загорелся этой любовью так сильно, что не заметил, когда обжегся.       — Люди не меняются, друг, — с ноткой грусти сказал Юнги, вставая с дивана, а потом продолжил: — Но я попробую поверить в это…              Только ради друзей. Тех, что не предают.              Юна наконец-то нашла силы встать и привести себя в порядок. Спустив босые ноги на холодный пол, она позволила им мёрзнуть, наказывая себя за слабость. В следующий раз она обязательно даст отпор. Не позволит ему ломать то, что ещё не сломал. Она поспешила принять душ. Чувствуя, как холодные капли стекают по ногам вниз, сливаясь с остальной водой на полу воедино, она понимала, что ей никогда не удастся избавиться от этого кошмара. Как бы она не желала этого, как бы не мечтала, всё останется без изменений. Юна терла кожу так сильно, что та покраснела и горела, словно огонь. Но это чувство ей нравилось больше, чем понимание, что Чимин прикасался к ней. Хотелось содрать кожу, чтобы не чувствовать этого. Юна принялась тереть с новой силой, пока слёзы боли и обиды не выступили на глазах. Только здесь она могла дать им волю. Выпустить наружу всё, что накопилось. Хотелось смыть с себя всю ту грязь, в которой Чимин обвалял её. Унижение. Стыд. Обиду. Ей хотелось верить, что это поможет. Но не помогло. Никогда не помогало, можно было уже привыкнуть. Единственное, что оставалось, это принять. Юна вытерла запотевшее зеркало и посмотрела на своё отражение в нём. Измученная. Уставшая. Синяки под глазами сильно контрастировали с бледной кожей. На щеке виднелся красноватый след от руки Чимина. Юна хмыкнула про себя, понимая, что бессильна.       — Что ж, бывало и хуже, — говорила она своему отражению в зеркале, рассматривая припухшую губу.       Юна уже привыкла, что Чимину было плевать. Он никогда не заботился о её состоянии. Только позже, осознав свою ошибку, он просил прощения. Но такое не прощают, как он не понимает? Однажды Юна попыталась сказать ему об этом и пожалела. Она сомневается, что до того момента с ней происходило что-то ужаснее. Тогда ей начало казаться, что до этого её жизнь была Раем, а не Адом вовсе, как она ошибочно считала. Она считала, что хуже не бывает, но тогда он смог донести ей одну простую истину: всегда бывает хуже.       Юна накинула свой длинный шелковый халат с кружевными рукавами и отправилась на кухню за льдом, где ее встретила служанка. Её сочувствующий взгляд почти убивал.       — Госпожа, — ахнула девушка, глядя на свою хозяйку и растерянно опуская голову. Потому что тоже ничего не могла сделать.       — Добрый день, Буйон, — поздоровалась Юна, понимая, что её вид сейчас ужасал. — Будь добра, принеси лёд, — пыталась говорить Юна как можно спокойнее.       Молодая служанка мигом насыпала льда в полотенце и принесла хозяйке. Все работники дома знали, что у Чимина проблемы с контролем гнева, и жалели Юна. Она видела это в их переживающих лицах, заботе и желании подбодрить. Это было невыносимо — ощущать на себе жалостливые взгляды, понимать, что им тоже нелегко. Но приходилось делать вид, что все в порядке. Она делала так всегда. Получалось почти правдоподобно.       — Я слышала, — осторожно начала Буйон, неловко сминая край своего передничка. — У вас что-то разбилось в комнате? Я могу пойти прибрать, — предложила она, не зная, куда себя деть.       Юна лишь кивнула в ответ, провожая девушку взглядом. Оставшись в тишине, один на один со своими мыслями, она попыталась отвлечься от мыслей о том, что произошло ночью, и вспомнила, что вчера практически сбежала с именин Сокджина. Получилось некрасиво.       — Со А, наверное, расстроилась, что я не попрощалась даже, — думала Юна, вспоминая о приглашениях, которыми посмел упрекнуть её утром жених. — Нужно ей позвонить.              Вставая с места и направляясь в свою комнату за телефоном, она столкнулась на лестнице с Буйон, которая держала разбитый телефон в руке. Всё ясно. Даже телефон не выдержал того ужаса, что здесь творился вчера.       — Госпожа, ваш телефон, — начала девушка, показывая разбитую вещь. — Он разбился.       — Не страшно, — ответила Юна и достала с комода новый. Кажется, жизнь с Чимином научила её быть предусмотрительной.       Включая мобильный и набирая по памяти номер Со А, некоторое время она слышала лишь утомительные гудки, но в последний момент послышался голос подруги и от сердца отлегло.       — Алло, — произнесли на том конце. — Кто это?       — Со А, — протянула она, прислоняясь к стенке. — Это Юна, прости, мне вчера надо было срочно уехать, — виноватым тоном говорила она.       — Юна! — воскликнула подруга, оживляясь. — Я переживала за тебя. У тебя все хорошо? — в её голосе действительно слышалась тревога, и Юна стало не по себе.       — Да, — пролепетала, задумчиво потирая припухшую губу. — Что могло со мной случиться? — нервно хохотнула, боясь, что подруга раскусит её.       — Рада это слышать, — выждав момент, Со А продолжила. — Юна, я хотела спросить тебя… — она запнулась. — Ты будешь моей подружкой невесты?       Юна на секунду растерялась, отлично понимая, что это не лучшая идея, но дрожащим голосом выдавила:       — К-конечно, с радостью…       Со А весело начала рассказывать о подготовке к свадьбе, просила ее помочь с приготовлениями, с выбором платья и причёски, на что Юна мило отвечала одно и тоже «С радостью!». И подруга так и не узнала, что сейчас творилось в душе Юна.       Она представила ледяные от презрения глаза Юнги и пылающий взгляд Чимина. Пропитанный ненавистью, ревностью, жестокостью, которую он совсем не стеснялся выплёскивать на Юна. Чимина выводило из себя одно упоминание о Юнги, а теперь он снова его увидит. И кто знает, чем это всё закончится. Она снова окажется между двух огней. Снова испытает на себе то, что хотелось бы забыть навсегда.              Как тогда.              Десять лет назад.              Если всё будет в точности, как тогда… Она сможет это выдержать?