Гореть

      Юнги зашёл в палату, тихонько прикрывая за собой дверь. Успев поговорить с лечащим врачом и оплатить необходимые счета, он вовсе не ожидал увидеть здесь кого-то, кроме Тэхёна, поскольку выходил он из этой палаты довольно давно. Именно поэтому немного удивился, заметив здесь женщину. В голове промелькнула мысль о том, что она, должно быть, мама. Несмотря на то, что ее волос уже коснулась седина, а на лице появились неглубокие морщины, она была красивой женщиной. Одежда на ней была совсем не новой, но аккуратной. Встретившись взглядами и заглянув в ее большие растерянные глаза, сердце Юнги болезненно сжалось.              Почему эта семья так напоминает ему о прошлом? Почему воспоминания проскакивают в его голове и не дают покоя, снова заставляя чувствовать это невыносимое жжение в сердце? Возможно, встреча с этим пареньком была не случайной? Возможно, ему суждено было встретить кого-то родного вот так просто, на улице возле больницы?              — Здравствуйте, — неуверенно поздоровалась женщина, опуская взгляд в пол и не зная, с чего будет лучше начать. — Тэхён сказал, что это вы оплатили лечение. Я-я… — запнулась от волнения.              — Все в порядке, — ответил Юнги, не решаясь подойти ближе. — Мне от вас ничего не нужно, — продолжил, замечая, что женщина дрожит. — Я рад, что с мальчишкой все хорошо, — выдохнул он, выпуская из лёгких немного больше воздуха, чем требовалось.              Юнги было неловко выслушивать слова благодарности. Он не хотел быть из числа тех, кто чувствует превосходство над простыми людьми только из-за того, что у них нет денег. Потому что он прочувствовал это на себе. Потому что он всё ещё помнит, каково это, быть бедным. Какое это омерзительное чувство, когда тебя ни во что не ставят. Слишком хорошо помнил, чтобы поступать так, как когда-то поступали с ним.              — Спасибо, — прошептала женщина, и по её бледной щеке скатилась маленькая слезинка. Вполне незаметная, чтобы высохнуть, не оставив следа.              Но Юнги заметил.              Женские слёзы. Это то, на что невыносимо было смотреть. Особенно для Юнги. Прикрыв на секунду глаза и вдохнув поглубже, он успокаивающе положил руку на хрупкое плечо, как бы стараясь убедить, что ничто в этом мире не достойно её слёз. Послышался тяжелый вздох Тэхёна, что заставило повернуться в его сторону. В тишине палаты, где напряжение было таким сильным, что, казалось, резать можно было ножом, тихий вздох звучал оглушающе громко.              — Давно проснулся? — подбадривающе спросил Юнги, убирая свою руку с чужого плеча и еле заметно приподнимая уголки губ.              — Недавно, — спокойно ответил Тэхён и почти незаметная улыбка коснулась его губ. Но было в его голосе нечто, похожее на грусть.              — Вот, — доставая из бумажника визитку и протягивая её парню, сказал Юнги. — Когда поправишься, приходи в мою студию на прослушивание.              Тэхён взял визитку, и его руки начали дрожать. Он не мог поверить своим глазам. Потому что это было так удивительно. Потому что казалось, что сама судьба устроила их встречу. Неуверенно подняв голову, Тэхён посмотрел широко раскрытыми глазами на мужчину, которому и так уже многим обязан и которому у него не было, что предложить.              — Вы… — протянул он, закусывая рассечённую губу. — Музыкальный продюсер Мин Юнги?                     Со А ходила по кабинету взад-вперёд и без умолку делилась своими впечатлениями с Сокджином, который сидел за письменным столом и сосредоточенно изучал ценные бумаги. Его взгляд был сосредоточенным и только иногда отрывался от работы, чтобы посмотреть на маячащее перед ним чудо.              — Наконец-то мы познакомились! — с облегчением выдохнула Со А, на секунду останавливаясь и совсем не обращая внимание на парня. — Я думала, у него работа на первом месте. Что его совсем не интересуют дела своей невесты, — возмущалась она, но уже через несколько секунд расплылась в мечтающей улыбке, прикрывая глаза. — Но то, что я увидела сегодня… Боже! — неожиданно воскликнула, заставляя Джина дёрнуться. — Какой он замечательный, — почти пропела.              — Кто? — спросил жених, не отрываясь от дел и продолжая увлечённо что-то выводить на бумаге.              — Как кто? — возмутилась Со А, надувая губки, но уже через секунду растягивая их в улыбке. — Чимин, конечно же! — внесла ясность и продолжила говорить о своём. — Как же он переживал за неё. Как любит её! — не унималась она, не замечая вопросительного взгляда Джина. — Он такой галантный и общительный, к тому же, очень красив.              Джин отложил бумаги, откидываясь на спинку кожаного кресла, и с улыбкой взглянул на свою любимую женщину, которая все так же расхаживала по кабинету с мечтающим видом, перебирая тонкими пальчиками сияющую подвеску и продолжая расхваливать ему другого мужчину.              — Даже красивее меня? — с наигранной обидой спросил Джин, испытывающе глядя на свою невесту.              Его слова будто спустили Со А с небес на землю. Она нежно улыбнулась и подбежала к жениху, усаживаясь ему на колени и обхватывая за шею. Её лицо сейчас выглядело по-детски наивно.              — Ну разве я могу сравнивать тебя с другим мужчиной? — надула она губки, в упор смотря на него и часто моргая. — Ты единственный и неповторимый! — сказала, начиная обсыпать поцелуями его лицо и отрываясь лишь для того, чтобы дополнить очередным комплиментом. — Ты самый заботливый, — целуя в щеку. — Нежный, — в другую. — Ласковый, — дотрагиваясь губами до лба. — Красивый, — в висок. — Умный, — в другой висок. — Сильный, — аккуратно касаясь губами кончика носа. — Ты идеальный мужчина! — выдохнула в губы, но не поцеловала, улыбаясь.              Сокджин нежно, но настойчиво, притянул ее ближе за талию, фиксируя свои руки на ней. Он вдыхал аромат её духов. Такой сладкий. Ненавязчивый. Родной. Заглянув в её сияющие от счастья глаза, он не заметил, как на его лице появилась легкая улыбка, от которой сердце Со А всегда наполнялось теплом. В его объятиях она чувствовала себя спокойно. С ним она всегда в безопасности. Положив голову ему на плечо, Со А улыбнулась своим мыслям. Мыслям о светлом и хорошем.              Джин был для неё всем. Как и она для него. Они здорово дополняли друг друга, находя компромисс во всём и создавая баланс, который был необходим всегда.              Слегка отодвинувшись, Со А задумчиво спросила парня:       — Интересно, Юна так же счастлива с Чимином?                     День закончился, позволяя мыслям оставаться незаконченными, а вопросам — незаданными. Всегда ли мы видим то, что видим? Или только то, что хотим увидеть?              Чимин обещал, что они поедут к родителям, Чимин сделал. И следующим же утром его чёрная машина разрывала холодный воздух, выбираясь из шумного района Сеула подальше. Туда, где мнимое счастье и выдуманная любовь. Инчхон. Место, где все должны быть счастливы. Но так ли это?              — Пора начинать светиться от счастья, дорогая, — протягивает Чимин ледяным тоном, заставляя вздрогнуть. — Ты ведь не хочешь усложнить жизнь своему отцу?              За всю дорогу не проронив ни словечка, сейчас его голос звучал слишком громко. И холодно. От этого хотелось плотнее укутаться в пальто и обнять себя руками, забираясь на сидение с ногами. Хотелось сказать, что нет, мы не будем играть по твоим правилам. Но она ведь не скажет. Только тяжело вздыхает, опуская взгляд на дрожащие пальцы и с силой сжимая их, чтоб не заметил. Чтоб не зацепился за эту мелочь, смеясь и медленно убивая словами.              Юна посмотрела на Чимина с отвращением. Как низко он может пасть?              — Я ненавижу тебя, Чимин! — прошипела она, еле сдерживая слезы, которые взялись непонятно откуда.              — Хорошо, — усмехнулся он, показывая себя настоящего. Без прикрас. — Только не говори такое при отце. Его слабое сердце не выдержит этого, — выплюнул Чимин и вышел из машины, громко хлопнув дверцей и заставляя сердце сжаться.              От его слов внутренности будто стянуло в тугой узел, перекрывая доступ к кислороду. Юна отчаянно старалась взять себя в руки и не заплакать. Потому что нельзя. Потому что нужно терпеть.       Отец Юна был болен. Он много лет боролся за свою жизнь, выкидывая ежегодно круглые суммы на лечение. Да что там ежегодно… Ежемесячно. Ежедневно. Ежеминутно.              Деньги.              Слово, которое вызывало тошноту. Слово, которое заставляло Юна кривиться, будто это что-то мерзкое. А ведь так и было. Деньги решали судьбу дорогих ей людей. Решали, кому жить, а кому умереть. Простые бумажки отравили ей жизнь, запирая в клетке, из которой выбираться, но не выбраться. Потому что они были в руках такого человека, как Пак Чимин. В руках того, кого придётся благодарить всю жизнь.              За всё.              Юна открыла дверцу, немного помедлив, чтобы натянуть улыбку на лицо. Губы пощипывало с непривычки. Глаза совсем не сияли. Хотя она нанесла много косметики, усталость и безжизненность не удалось скрыть. Поправив волосы в заученном жесте, она вышла из машины, замечая Чимина всего в шаге.              Он ждал её.              Что ж, пора начинать светиться от счастья…