Когда никто не видит

В комнате царил полумрак, лишь свет луны, что просачивался сквозь плотно задернутые шторы, освещал ее. Пик лежала в своей кровати, чуть-ли не до ушей натянув одеяло. Сон все не шел. Взгляд ее скользил по столу, идеально прибранному - мама ведь всегда говорила, что рабочее место должно быть в порядке - затем по старому плащу, что мирно висел на спинке стула... Это, кровать да старый разваливающийся комод - вот и все, что представляла собой комната Пик. А впрочем, нет, было еще кое-что. То, о чем она больше всего не хотела вспоминать. Костыли. Они стояли у изголовья кровати и служили ей напоминанием о собственной беспомощности. Стоило только взгляду наткнуться на них, как злость и отвращение заполнили ее сердце. Ей вдруг стало противно все это - эта комната, эти чертовы костыли и даже она сама. - Достало все! - прошипела, откидывая одеяло прочь. Спать ей совсем перехотелось. Девушка села на кровати, свесив ноги. Она попытается. Попытается снова, хоть и почти у уверена, что все закончится как обычно. Пик медленно и несмело опустила ноги на пол. Стоило только голым ступням дотронуться до холодного пола, как по спине побежали мурашки. Она медлила: боялась, что снова ничего не получится, что она упадет, как и сотни раз до этого, но все же желание снова ходить как все нормальные люди было сильнее любого страха. Резким движением она поднялась на ноги. В какой-то момент ей даже показалось, что она стоит и не падает, она даже успела обрадоваться, но реальность жестока. Опять тоже самое: она упала, лишний раз доказав себе то, что ни на что больше не способна. Ее собственные ноги раз за разом подводили ее. Пик сердито ударила кулаком по деревянному, такому холодному, полу. Но разве могло это ей помочь?! У нее не было сил даже на то, чтоб доползти до кровати и кое-как залезть на нее. Свернувшись калачиком и приобняв себя за коленки, она тихо рыдала от собственной беспомощности. Закусывая губу до крови пыталась сдержать слезы, но тщетно: те все лились из распухших и красных глаз девушки. Она всхлипнула, тут же зажимая себе рот руками, боясь, что кто-нибудь услышит. Нет, никто не должен знать об этом. Меньше всего ей хотелось того, чтобы кто-то жалел ее: так будет только хуже. Пик не знала точно сколько пролежала на полу. Слезы давно закончились и теперь она просто лежала, сверля взглядом противоположную стену и обхватив себя руками. Ей было так плохо, а рядом не было никого, кто бы смог понять ее. До рассвета осталось всего ничего. Надо бы лечь в кровать, не то кто-то, пришедший будить "эту соню" может увидеть ее такой. Этого она допустить никак не могла. Неуклюже приподнявшись, она одернула, неприлично высоко задравшуюся, пижаму. Подползла сначала к плащу, выуживая из кармана старый носовой платок. Высморкавшись, она скомкала его словно бумажку и засунула обратно. Добравшись до кровати она, помогая себе руками, взгромоздилась на нее. Как только Пик вновь оказалась на кровати, за дверью послышались шаги и скрипы половиц. Девушка мгновенно рухнула на подушку и прикрылась одеялом, делая вид, что спит. Дверь в ее комнату открылась, тихо скрипнув. - Пик, - Раздался голос Софи, - ты спишь? - Уже не сплю. Услышав тихий, немного хриплый голос из-под одеяла, Софи ушла, закрыв за собой дверь. Пик взяла костыли, вставая с кровати. Неловко проковыляла к комоду, доставая оттуда одежду, затем вернулась к кровати. Одеваться ей было довольно трудно, ведь всю жизнь она делала это стоя, а сейчас никак не могла привыкнуть одеваться сидя. Особенно трудно ей давалась юбка. Девушка извивалась на кровати в попытках надеть ее. Хоть и с трудом, но все же надев чертову юбку она принялась за чулки. Когда она уже надевала сапоги в дверь затарабанил Порко, крича что-то про то, что она капуша и, что он ее прибьет. - Да иду я! - раздраженно крикнула Пик. Быстро расправившись со шнуровкой она надела плащ. Схватив костыли она направилась на встречу новому дню, полному притворства и фальшивых улыбок. Уже на выходе бросила последний взгляд на свою комнату. Нет, никто никогда не узнает о том, что здесь произошло. Она навсегда останется для них добродушной и веселой Пик, ведь настоящей она может быть только тогда, когда никто не видит...