"держись крепче, малыш".

Юнги не из тех, кому нравятся шумные тусовки, где всегда огромное количество людей, большинство из которых находятся на этих самых тусовках только для того, чтобы напиться, и уже в нетрезвом состоянии отчаянно попытаться попасть в такт музыке, находясь среди других таких же людей, называя эти попытки таким прекрасным словом «танец». Юнги не из тех, кто в восторге от так называемой элиты всех этих тусовок. Элиты, которая ежедневно мешает ему нормально отдыхать, гоняя каждую ночь прямо под его окнами и невероятно сильно раздражая звуком мотора мотоциклов и ни на секунду не прекращающимися криками. У Юнги непроизвольно закатываются глаза в такие моменты, то есть каждый чёртов день. И нет, Юнги совсем не из тех, кто вечно что-то учит, повторяет, из-за этого жалуясь на подобный шум. Он просто любит тишину и спокойствие, особенно ночью, когда соседи прекращают беспокоить его какими-то движениями, вечно сопровождающимися падением чего-либо, слишком громкими разговорами и своими неугомонными, вечно лающими собаками. Ночь ведь нужна именно для этого: забыть обо всей дневной суматохе, которая, к счастью, позади и всё же насладиться тишиной и полной умиротворённостью. Но Юнги о подобном может только мечтать, потому что это явно не входит в планы бешеных мотоциклистов, еженочно привлекающих своё внимание проделыванием всевозможных, а иногда и невозможных трюков на своих мотоциклах. Юнги действительно не понимает, что во всём этом особенного, поэтому каждый раз удивляется, видя, какое количество людей собирается, чтобы посмотреть на все эти представления с мотоциклами, и заодно чтобы, срывая голос, повизжать, замечая на себе взгляд одного из популярных парней. Для него это всё слишком далёкое и бессмысленное. И Юнги бы никогда даже и не подумал хотя бы слегка проявить интерес к чему-то подобному, если бы не его друг – Намджун – который просто без ума от гонок на мотоциклах и того адреналина, который получаешь, преодолевая необходимое расстояние на невероятной скорости. Да-да, у Юнги друг – один из тех самых мотоциклистов, правда, он не настолько любит все эти крики-визги, якобы определяющие популярность. Из-за этого он и нравится Юнги. Вот только иногда, довольно редко, конечно, но Намджуну в голову приходит мысль о том, что стоило бы взять с собой Юнги на подобные гонки, чтобы немного смягчить его отношение к этому. И это самая бредовая мысль, по версии Юнги, которая только может появиться в намджуновой голове. Сложно поверить, но время от времени у Намджуна даже получается заставить Юнги посетить мотогонку, а всё благодаря информации, которой тот владеет и пользуется в любой удобный момент, тем самым будто шантажируя друга. Хотя почему будто? Для Юнги это прямой и самый что ни на есть жестокий шантаж – совсем не по-дружески. И ещё у Намджуна есть удивительная способность применять этот так называемый шантаж в самый неподходящий момент, для Юнги, разумеется. Например, прямо сейчас, когда тот наконец находит довольно интересную книгу, которая, он надеется, поможет успокоить нервы после довольно беспокойного дня. Но нет. Время шантажа. – Как ты уже понял, сегодня ты просто обязан появиться на гонке, – Юнги слышит намджунов смех в трубке и уже жалеет о том, что ответил на его звонок. – Нет, только не сегодня. Я слишком устал, нужно отдохнуть, – попытки Юнги изобразить уставший от всего голос всегда срабатывают идеально. – Хм, правда? Тогда я именно сегодня расскажу всем, кого ты каждый раз пытаешься поймать взглядом среди тех парней, что собираются рядом с твоим домом? – Намджун довольно улыбается, делая акцент на слове «кого». – Я тебя ненавижу, честное слово, – тихо и крайне внятно произносит Юнги. – Хотя, знаешь, давай, рассказывай, тебе вряд ли кто-то поверит, тем более меня никто не знает. – Это пока что, мой друг. Я ведь уже говорил, что сегодня среди мотоциклистов будет Хосок? Ой, кажется, нет, – Юнги даже на расстоянии ощущает уже нескрываемую уверенность друга. – Так вот, думаю, ему будет очень интересно узнать, кто же такой этот Мин Юнги, который так от него тащится... – Всё, всё, всё! Хорошо, твоя взяла! Но, во-первых, я не тащусь от него, а во-вторых, мне нужен адрес, где вы сегодня собираетесь. Долго ждать адреса не приходится – Намджун отправляет его сразу же, едва Юнги завершает вызов. Чёртов шантажист. Чёртовы мотогонки. Чёртов Чон Хосок. Кстати о нём. Стоит напомнить, что Юнги от него не тащится. Совсем нет. Ни капельки. Ни намёка на подобное поведение. Ну, подумаешь, иногда пытается найти его в толпе под своим окном, подумаешь, следит за его достижениями, касающимися мотогонок, подумаешь, расстраивается довольно сильно, когда понимает, что Хосок всё реже и реже появляется в этой группе людей, каждую ночь отрывающейся по полной. Это ведь вполне нормально, по крайней мере он искренне в это верит. У Юнги максимально недовольное выражение лица, когда он откладывает книгу в сторону, когда переодевается обратно в уличную одежду, когда запихивает в карман телефон и наушники и когда бросает последний взгляд на свою комнату, прощаясь с надеждой на спокойную ночь и выходя из дома. У Юнги желание пару раз ударить Намджуна за всё, что тот наговорил во время разговора, и за его шантаж, и это желание даже не думает пропадать вплоть до самого прибытия на нужное место, где, что не удивительно, Юнги сразу же замечает на себе взгляд друга и его неимоверно счастливую улыбку. – Не представляешь, как я рад тебя видеть, мой дорогой друг! – издевательский тон в голосе Намджуна сложно не заметить. – Сегодня именно тот день, когда я задумался, почему я вообще с тобой общаюсь, – с долей некой торжественности произносит Юнги, чуть закатывая глаза на фразу друга и недовольно скрещивая руки на груди. – Да брось, я тебе помогаю, между прочим, – нотки обиды в голосе заставляют Юнги слегка улыбнуться и сразу же спрятать эту улыбку за немного разозлённым выражением лица. – Серьёзно? И с чем же? – Помогаю тебе наконец-то на более близком расстоянии увидеть предмет твоего восхищения. У Намджуна определённо отличная реакция, что совершенно точно спасает его в самый что ни на есть нужный момент – кулак Юнги пролетает в нескольких сантиметрах от его лица. Вот только у Намджуна, кажется, не работает инстинкт самосохранения, либо он на самом деле настолько смелый, что начинает смеяться так громко с такого одновременно разозлённого и смущенного друга, что на уголках его глаз можно заметить капельки скопившихся слёз. У Юнги уши неописуемо красные и на скулах заметен лёгкий румянец, а Намджун уже откровенно плачет от смеха из-за всей этой ситуации. – Терпеть тебя не могу, Ким Намджун, – Юнги всё ещё смущён, поэтому злости в голосе совершенно не слышно, будто это лишь какое-то невнятное бурчание. Юнги не считает себя человеком, который в экстренных ситуациях способен запаниковать, как девчонка, ища, куда бы как можно скорее спрятаться. Но это ставится под сомнение, когда он вдруг слышит пронзительный звук мотора и такие бешеные, истеричные крики и понимает, кто причина первого и второго, мысленно уже готовясь сбежать обратно домой, делая вид, будто его вообще не было на этой гонке. Но Намджун так вовремя чувствует нарастающую панику друга и, хватая того за запястье, ведёт на самое видное место. Юнги сопротивляется, дёргается и проклинает его, пытается вырвать руку из крепкой хватки, но успокаивается после тихого «я просто веду тебя на площадку для зрителей, где будет лучше видно, как исполняются трюки». У Намджуна нет дара убеждения, просто Юнги всё так же наивен, как и в детстве, по-прежнему полностью доверяет другу. И это правильно, в любой другой ситуации, но только не сейчас, потому что Намджун даже и не думает прекращать пытаться свести его с Хосоком. – Ну, вот, теперь мы сможем по-настоящему насладиться гонкой. Намджун отпускает запястье Юнги, снова довольно улыбается и с интересом наблюдает за подготовкой гонщиков к великому событию. Юнги ещё зол, недоверчиво сверлит друга взглядом, но время от времени отвлекается, слегка дёргаясь, когда слышит звук мотора слишком близко. И он уже успевает пожалеть о том, что настоял на отказе Намджуна от участия в сегодняшней гонке со словами «я не собираюсь в одиночку стоять в этой огромной толпе ненормальных орущих людей». Лучше бы Намджун был среди тех гонщиков, а не потихоньку исполнял свою миссию «помочь Хосоку заметить Юнги», ибо самому Юнги это вообще не нужно. Абсолютно. Ему и так нормально. Неожиданно громкий вскрик какой-то девушки прямо над ухом заставляет Юнги чуть ли не подпрыгнуть на месте и от страха еле заметно ухватиться за рукав Намджуна. Ладно, это чёртово мероприятие ещё толком не началось, а Юнги уже успел несколько раз чуть ли в обморок не упасть из-за сумасшедших зрителей. И ситуация ещё больше ухудшается, потому что, судя по оживлению с другой стороны площадки для наблюдения за гонкой, участники заезда уже подъезжают к старту, чтобы начать такое долгожданное всеми, кроме Юнги, разумеется, представление. – Ставлю на то, что твой любимый Чон Хосок одержит победу. Заразительный смех Намджуна оказывается прерванным резким и довольно сильным ударом в живот и уже более лёгким – куда-то в район левой лопатки. Всё же ему нужно хорошенько думать перед тем, как, во-первых, произносить перед Юнги это имя и, во-вторых, как-то связывать этого человека с ним, и уже тем более не говорить так, будто он принадлежит Юнги. Юнги, правда, не понимает, зачем объявлять начало гонки каким-то идиотским выстрелом из пистолета, если есть бешеные фанатки всех этих гонщиков, которые, к слову, орут громче любого выстрела. Собственные мысли заставляют Юнги довольно улыбнуться и действительно представить всю эту картину в голове. Но улыбка пропадает с его лица, когда он неожиданно замечает на трассе мелькающую рыжую макушку и невероятно довольную улыбку на лице её обладателя. Где-то совсем рядом начинают скандировать: «Чон Хосок», причём так громко, что у Юнги, кажется, начинает уши закладывать, а у орущих это уже определённо срывается голос. Парень невольно съёживается, представляя, как где-то в параллельной вселенной он точно так же срывает голосовые связки, поддерживая «своего любимого Чон Хосока». Юнги трясёт головой, чтобы избавиться от таких ужасных мыслей, навсегда забыть о них. Видимо, Юнги не настолько вовлечён во все эти набирающие популярность гонки, потому что иначе он не может объяснить, из-за чего ему стало скучно уже на половине всего представления, в то время как все вокруг продолжают восхищённо что-то кричать, поддерживая тем самым своих фаворитов. И Юнги не уходит только потому, что рядом стоит Намджун, у которого искорки искреннего счастья и поражения в глазах, появляющиеся каждый раз, когда какой-либо гонщик выполняет невероятно опасный трюк. Наблюдать за Намджуном, который похож на ребёнка, – вот, что по-настоящему интересно. Юнги, конечно, иногда ловит себя на мысли, что он мастер вляпываться в неловкие ситуации, но теперь он убеждается в этом окончательно. Потому что, ну, не может он вдруг случайно поднять голову в тот самый момент, когда Хосок исполняет свой самый грандиозный трюк с сальто на мотоцикле в полёте, и совершенно неожиданно, каким-то непонятным образом ловит заинтересованный взгляд Юнги на себе и – внимание! – не скрывая ухмылки и смотря прямо в глаза, подмигивает. Зрители со всех сторон от Юнги начинают кричать, заметив подмигивающего Хосока, спорить, кому же он всё-таки подмигнул, каким-то образом даже приводя весьма весомые доказательства. А Юнги просто стоит на месте не в силах пошевелиться. Щёки предательски краснеют, становится слишком жарко и сердце стучит так быстро, что даже заглушает крики вокруг. Хосок. Только что. Ему. Подмигнул. Вот это уже слишком. – Всё, с меня хватит. Юнги игнорирует бесконечные вопросы Намджуна по поводу того, что случилось, проталкиваясь сквозь скопившуюся толпу и стараясь выбросить из головы Хосока с его чёртовым подмигиванием. Логично заподозрить, что ему это лишь показалось, но Юнги не из тех, кто так паникует без стоящей на то причины. Хотя нет, паникует, но далеко не настолько, чтобы, вдохнув немного свежего воздуха, буквально сорваться с места в сторону дома. Юнги сбавляет скорость уже буквально через минут пятнадцать, ибо, ну, не приходилось ещё ему до сегодняшнего дня так бегать, да и выдержка у него так себе, если уж предельно честно говорить. Его неожиданно радует тот факт, что на улице слегка ветрено, потому что так горящие от смущения щёки постепенно приобретают более естественный оттенок. Юнги и до этого момента был уверен в том, что поход на эту чёртову мотогонку не закончится для него ничем хорошим, но теперь он точно в этом убедился. На экране высвечивается уже около пятнадцати пропущенных вызовов от Намджуна и около сорока сообщений, Юнги, даже не открывая их, уверен, что большая их часть – просто вопросительные и восклицательные знаки, граничащие со всевозможными недовольными и злыми смайликами. Это определённо в стиле Намджуна, особенно если учесть, что Юнги только что сбежал от него, абсолютно не объяснив причину своего такого странного поведения. Ну, не станет же Юнги в открытую говорить другу, что Хосок ему вдруг ни с того ни с сего подмигнул. Это слишком глупо и не очень-то правдоподобно. Хотя Намджун явно поверил бы, учитывая его желание всеми способами их сблизить. И это тоже одна из причин, почему Юнги не считает нужным вдаваться в подробности. В конце концов, надежда на разыгравшееся воображение всё ещё присутствует в парне, так что он отчаянно пытается убедить себя в том, что ему лишь показалось. Надежда, как говорится, умирает последней. И, кажется, она делает это прямо сейчас, когда Юнги вдруг слышит звук мотора настолько близко, что пытаться позорно бежать уже оказывается бессмысленной затеей. Это ведь может оказаться далеко не тот человек, о котором Юнги думает. Быть может, это просто какой-то незнакомый мотоциклист, которого парень вообще не знает. Плюс ко всему, Юнги ведь не разбирается в том, как именно звучит мотор мотоцикла, так что это вполне может быть какой-нибудь байк, и тогда уж точно это не может быть тот, о ком Юнги активно пытается перестать думать. Звук мотора вдруг затихает – Юнги выдыхает, кажется, слишком шумно и старается избавиться от остатков беспокойства. Если раньше его просто бесили эти вечно гудящие моторы мотоциклов, то сейчас они его ещё и пугают чуть ли ни до предобморочного состояния. Вау. Вот это весёлая, конечно, у Юнги жизнь, ничего не скажешь. Парень ухмыляется собственным мыслям и, чуть ускорив шаг, продолжает идти по направлению к своему дому, игнорируя вибрацию телефона в кармане. – Ого, даже не обернёшься посмотреть, кто прямо позади тебя? Юнги в буквальном смысле подпрыгивает на месте, едва сдерживая себя, чтобы при этом ещё и не вскрикнуть, что уж точно окончательно подпортило его имидж. Он определённо не может спутать этот голос ни с чьим другим, только не в тот момент, когда голова до краёв забита мыслями именно об этом человеке, и всё лицо вдруг решает покрыться невероятно ярким румянцем, что явно сильно выделяется на фоне общей бледности парня. Надежда на спокойное продолжение ночи уже окончательно покидает сознание Юнги, и он решает не позориться в очередной раз – всё же оборачивается и с вызовом смотрит на причину всех последних неловких моментов. – А должен? – Юнги бы сейчас точно похлопал самому себе за вдруг откуда-то взявшуюся вполне естественную уверенную нотку в голосе. – Ну, да? Как минимум из-за того, что ты сейчас далеко не в том районе, где можно быть уверенным в своей безопасности, – задумчиво произносит «причина всего неловкого, что происходит с Юнги», оглядываясь по сторонам. – Вау, кто-то беспокоится обо мне? Мне это весьма льстит, – Юнги ухмыляется, стараясь скрыть подступающее смущение, вызванное такими неожиданными словами. – Это лишь констатация факта и ничего больше, – отчего-то самодовольная улыбка. – Кстати, я Чон Хосок. Как будто я не знаю, думает Юнги, будто это и так всем известная информация. – Мин Юнги, – коротко и без лишнего, что могло бы показать Хосоку по-настоящему присутствующую заинтересованность Юнги в разговоре. – Что ж, Юнги. Я так понимаю, ты здесь впервые? – Почему ты так думаешь? Может, я заядлый любитель прогулок по, как ты сказал, небезопасным районам и общения с едва знакомым человеком, который, к слову, является частью этого самого района? Хосок вдруг абсолютно неожиданно смеётся из-за слов парня, и Юнги ловит себя на мысли, что готов смотреть на так искренне смеющегося Хосока бесконечно. Чёрт, чёрт, чёрт. Вот это уже точно не то, о чём нужно сейчас думать. – Точно? Просто я очень в этом сомневаюсь, потому что твоя реакция на то моё подмигивание явно говорит об обратном. Скажем так, она весьма нетипична для тех парней, которые знакомы с этим местом, – как бы совершенно невзначай произносит Хосок абсолютно ровным тоном и со спокойным выражением лица. И именно в этот момент земля под ногами Юнги будто раскалывается, и он падает в бесконечную яму смущения, накрывающего его новой волной. Так это, правда, было специально, то подмигивание. Юнги на несколько секунд теряет связь с реальностью, мысленно проматывая все события за последние несколько часов, будто пытаясь убедиться в том, что никакого подмигивания, никакого Хосока и никакой гонки не было, и вообще Юнги сейчас сидит в своей комнате и читает книгу, даже и не думая выходить куда-либо. – Вау, мне снова удалось тебя смутить? – спустя несколько минут абсолютной тишины произносит Хосок с едва уловимыми нотками издевки в голосе. – Смутить? Серьёзно? Слишком много на себя берёшь, Чон Хосок. Юнги считает свои слова и откуда-то взявшиеся нужные эмоции в виде лёгкой злости и изумления собственной маленькой победой, потому что слегка самодовольная улыбка на хосоковом лице вмиг пропадает, уступая место откровенному удивлению. И Юнги не собирается на этом останавливаться. – Что ж, раз уж говорить нам больше не о чем, время прощаться. Хорошей гонки, Хосок. – Юнги старается как можно непринуждённо улыбнуться и машет рукой в знак того, что собирается уходить. – Стой. Хочешь прокатиться? Юнги резко разворачивается на все сто восемьдесят градусов, ошарашенно смотрит на Хосока, взглядом указывающего на заднее сидение своего мотоцикла. Что он только что спросил? Прокатиться? С ним? На одном мотоцикле? Что? Юнги был бы готов поклясться, что это очередной из его снов, если бы не резкая ухмылка, возникшая на лице Хосока, который скорее всего мысленно уже умирает со смеху, видя выражение лица Юнги в данный момент. Честно говоря, Юнги хочет прокатиться. Очень. В большей степени из-за того, что рядом с Хосоком, что Намджун ему, как уже говорилось раньше, все уши прожужжал, говоря о том, какой адреналин испытываешь, мчась чуть ли ни на максимальной скорости по широкой и, кажется, бесконечной дороге, ощущая неимоверную радость. Поэтому он без лишних слов коротко кивает на вопрос Хосока и подходит ближе, останавливаясь в нескольких метрах от мотоцикла. – Обещай, что не будешь гнать, – с настороженностью произносит Юнги, принимая из рук неописуемо счастливо улыбающегося Хосока шлем и не без труда надевая его. – Обещай, что не будешь визжать мне на ухо, если вдруг я решу это сделать. Юнги уже готовится высказывать своё крайнее недовольство касаемо произнесённых Хосоком слов, но тот неожиданно заводит мотор, и мотоцикл с громким гулом чуть продвигается вперёд, буквально на пару сантиметров, но для Юнги этого вполне достаточно, чтобы крепко зажмурить глаза и вцепиться в хосокову куртку мёртвой хваткой. Вот чёрт. Это он зря, конечно. Почему-то, даже не видя хосокового лица, Юнги абсолютно уверен в том, что у того сейчас самодовольная улыбка чуть ли ни до ушей. Это чувствуется. – Правильно. Держись крепче, малыш. Секунда – и мотоцикл срывается с места, из-за чего Юнги не успевает даже попытаться ответить на его фразу. Хотя это и к лучшему, ибо он понятия не имеет, что сказал бы. Смущение снова накрывает его с головой, но благодаря скорости, на которой они едут, порывы ветра усиливаются, тем самым охлаждая горящие щёки Юнги. Юнги вспоминает слова Намджуна – именно сейчас они кажутся правдивыми – по поводу того, что невозможно описать все те чувства, охватывающие всё тело и весь разум, когда вот так вот едешь по широкой дороге, обгоняя машины, видя сотни мелькающих зданий по сторонам, ощущая иногда пробирающий до самых костей, но такой приятный именно сейчас ветер. От такого ледяного ветра спасает Хосок. Он невероятно тёплый. И Юнги сам не замечает, как перестаёт держаться руками о хосокову куртку, вместо этого обхватывая его талию, скрепляя руки в замок, и опускает голову ему на спину, заранее придумывая оправдание вроде "ты ехал слишком быстро, я мог упасть". Глупо, но всё же не настолько смущающе, как если бы Юнги назвал истинную причину такой близости. Плюс ко всему у Юнги на голове шлем - жутко неудобный, кстати, - поэтому, если так подумать, он не в самом прямом смысле положил голову на хосокову спину. (да, глупые оправдания определённо в стиле Юнги) К слову, спустя несколько минут Юнги всё же приходится признать, что из Хосока не такой уж и плохой водитель: заметно, как он старается ехать на средней скорости, изредка даже бросая на Юнги короткие взгляды, будто проверяя, в порядке ли он. (или это только самому Юнги так кажется?) Но Хосок даже и не думает всё время ехать на средней скорости; это слишком скучно и неинтересно. К тому же ему не терпится услышать истеричные крики Мин-я-не-из-тех-кто-настолько-боится-с-тобой-ехать-Юнги, вот это вот уж точно обещает быть крайне интересным. Как минимум для самого Хосока. Он прибавляет скорость постепенно, при этом искоса наблюдая за Юнги, который, кажется, вообще ни о чём пока что не догадывается, но вряд ли это надолго. Хосоку вмиг надоедает играться и, ухмыльнувшись, он включает едва ли не самую высокую скорость. Мотоцикл начинает невозможно громко гудеть, а руки Юнги сжимают хосокову талию в десятки раз сильнее. Кажется, Юнги даже произносит парочку далеко не культурных слов, из-за чего Хосок смеётся довольно громко, но, к счастью, благодаря ветру Юнги его не слышит. Вопреки всем ожиданиям, Юнги не пищит, вообще (и Хосока это даже расстраивает немного), только сильнее сжимает хосокову талию своими руками и прижимается к парню, мысленно прощаясь с жизнью уже, кажется, в десятый раз и готовясь убить чёртового Чон Хосока, как только он остановит этот ужасный мотоцикл – машину смерти – которым управляет. И, к счастью, несколько минут спустя Хосок так и делает: довольно резко сбавляет скорость, сворачивает куда-то влево и окончательно глушит мотор. Но Юнги, несмотря на остановку, отпускать этого наглого мотоциклиста не собирается, точно так же, как и открывать глаза – ему всё ещё страшно. – Я, конечно, не против объятий, но, знаешь ли, довольно тяжело удерживать падающий мотоцикл, – Хосок издаёт лёгкий смешок. И Юнги из-за этой фразы будто одёргивает от него. Парень резко убирает руки с его талии, спрыгивает с мотоцикла и отходит на несколько шагов назад. Хосок улыбается, наблюдая за ним, и, прислонив мотоцикл к первому попавшемуся дереву, подходит невероятно близко к Юнги, оставляя расстояние в несколько сантиметров. Юнги не дышит. Руки Хосока вдруг тянутся к голове Юнги, и тот непроизвольно закрывает глаза, вмиг краснея и в то же время с долей некого нетерпения ожидая, что будет дальше. А дальше происходит то, отчего у Юнги замирает сердце, а мысли в голове окончательно путаются. Хосок хватает руками шлем на голове Юнги и, успешно сняв его, откладывает в сторону. Смотрит на Юнги с такой тёплой улыбкой на лице и вдруг касается рукой его волос, пытается привести их в нужный вид после того, как они побывали под шлемом. А у Юнги подкашиваются ноги. Осознание того, что Хосок прямо сейчас стоит невероятно близко к нему и, в который раз проводя своей рукой по волосам Юнги, заставляет дрожь распространиться по всему телу, а сердце – забиться в несколько раз быстрее. Юнги, правда, не до конца понимает, что происходит. Может, он уснул за прочтением книги, которую, кажется, совсем недавно нашёл у себя на полке? Может, никакого Хосока и нет? Хотя Юнги хочет, чтобы он был. – Ты до безумия красивый, Мин Юнги. – Я что, сплю? Это всё слишком нереально, – глупые слова, а всё потому, что, ну, не может Хосок такое ему говорить, не в этой вселенной точно. – Тогда это тоже нереально? Сердце Юнги замирает уже в который раз за несколько часов, когда между ним с Хосоком расстояние буквально в считанные миллиметры, а на губах ощущается его горячее дыхание. Мгновение – и Хосок вовлекает Юнги в долгий, требовательный поцелуй, опуская свои руки на его талию, прижимая ближе к себе. Юнги же цепляется своими руками за хосокову куртку, чуть сжимая её, и ощущает, как перед глазами всё плывёт от уже появившейся небольшой нехватки кислорода. Но ему это нравится. Хосок сжимает бока Юнги, заставляя того протяжно простонать в поцелуй, закрыть глаза, и довольно улыбается. Не разрывая поцелуй, слегка толкает Юнги назад, до того момента, пока он не утыкается на стоящий у дерева мотоцикл. С лёгкостью подхватив Юнги, Хосок поднимает его над землёй, из-за чего тот обрывает поцелуй и удивлённо охает, и усаживает на сиденье мотоцикла. Через несколько секунд Юнги тянется к Хосоку, притягивая того к себе за шею и нетерпеливо целуя. Хосок сжимает его ягодицы, постепенно поднимается руками выше, поглаживает его спину и, забравшись руками под майку, проводит холодными ладонями от талии до ключиц. Юнги слегка прогибается в спине, когда Хосок прекращает целовать и припадает к его ключицам, покрывая кожу прожигающими поцелуями и немного кусая её. Холодными руками касается бусинок сосков, улавливая, как по телу Юнги проходит дрожь и слыша его резкий выдох. Юнги не знает, куда себя девать, мотает головой из стороны в сторону, стонет, когда Хосок в очередной раз сжимает его соски и оставляет засос в районе ключиц. – Если ты не хочешь, только скажи, – между поцелуями выдыхает Хосок, пристально смотря на Юнги. – Нет, я хочу, очень хочу. – Тогда держись крепче, малыш. Юнги медленно кивает, наблюдая за хосоковыми действиями, ожидая, что тот собирается делать. Хосок же вновь перемещает свои руки на бока Юнги и, слегка сжав их, заставляет парня обхватить ногами его талию. Очередной поцелуй. Ещё один. И ещё. Вокруг Юнги, кажется, во второй раз всё плывёт, будто действительно превращаясь в сон. Руки Хосока блуждают по его телу, способствуя появлению сотен искр перед глазами и ощущения полной эйфории. Юнги чувствует что-то холодное спиной и становится на землю, чуть недовольно мычит в поцелуй из-за того, что Хосок перестал его касаться. Но это ненадолго. Хосок хватается за ширинку штанов Юнги и приспускает их, затем снимает с себя куртку и футболку, отбрасывая их куда-то в сторону, не отводя взгляда от парня. Юнги, прикусив нижнюю губу, проводит руками по торсу Хосока, тем самым доводя его до предела. Юнги улыбается. Хосок принимает правила его игры. Перехватывает его руку и кладёт её на свой пах, чувствуя, как Юнги сразу же начинает её сжимать, при этом слишком заметно краснея. Хосок доволен. Вполне. А у Юнги покалывает в кончиках пальцев, когда он снова слышит слова по поводу того, насколько он прекрасен, а на лице появляется румянец. – Такой милый, когда смущаешься. Юнги краснеет, утыкается носом в хосокову шею, чтобы немного избавиться от смущения, и тяжело дышит, жадно вдыхая воздух. Хосок ведёт руками вдоль позвоночника Юнги и вновь сжимает его ягодицы, заставляя прогнуться до хруста костей. Хосоку нравится то, как сейчас выглядит Юнги – растрёпанные волосы, опухшие от поцелуев губы и безумное желание в глазах. Хосок готов смотреть на такого Юнги бесконечно. Хосок невесомо касается указательным пальцем нижней губы Юнги, и тут же издаёт довольный смешок с нотками удивления, когда парень сначала проводит по нему кончиком языка, а затем начинает посасывать, блаженно закрывая глаза. Чёрт, Юнги слишком горячий, слишком возбуждает. Юнги просто слишком. Хосок видит мольбу в глазах напротив и едва заметный кивок, когда касается пальцем сжатого колечка мышц, мучительно медленно вводя его. Юнги давится воздухом, издаёт до невозможности пошлый стон и прикусывает хосоково плечо, оставляя на нём следы от зубов. Хосок довольно хмыкает, добавляя второй палец, на этот раз ловя стоны Юнги поцелуями, второй рукой обхватывая его член. Юнги буквально плавится от хосоковых прикосновений к нему, уже в голос стонет прямо ему на ухо, до крови прикусывая собственную губу, откидывает голову назад, удовлетворённо закатывая глаза. Юнги на пределе, чувствует, как Хосок двигает пальцами внутри него, как надрачивает ему в такт этим движениям. Хосок ускоряет темп, заставляет парня смотреть ему прямо в глаза. Юнги так и делает. Смотрит, не отрываясь, и издаёт протяжный стон, целуя Хосока, прогибаясь в спине, ощущая, как тепло распространяется по телу. У Юнги это первый раз, и он вынужден признать, что и подумать не мог, что он будет именно таким: с охренительно горячим мотоциклистом где-то в укромном месте, далеко от города, от всех в последнее время так надоедающих людей. Юнги даже признаёт тот факт, что, вопреки всем недовольствам, касающихся того, насколько громкий и самоуверенный Хосок, и зачаткам некой ненависти к нему, всё же Юнги был влюблён в него. В свою абсолютную противоположность. Но ладно, если это с его стороны такое поведение, такие чувства, но ведь Хосок тоже к нему что-то испытывает, по крайней мере, Юнги хочется, чтобы всё было именно так. – Ты ведь не собираешься прямо сейчас бросить меня здесь после того, что только что сделал? – вопрос задаётся как-то сам по себе, Юнги называет это неожиданными мыслями вслух. – Это явно не то, что я думал услышать, – Хосок начинает смеяться, но, заметив слегка недоверчивый взгляд, направленный в его сторону, вмиг серьёзнеет. – Даже и не думай о подобном. – Почему? – Юнги пытается скрыть разрывающий его изнутри интерес, но получается явно плохо. – Ну, во-первых, потому, что сбежать мне мешает бензин, которого в баке почти не осталось, а во-вторых, ты, серьёзно, думаешь, что я из тех, кто делает что-то подобное ради чего-то вроде «галочки»? – Хосок наигранно обижается, смотря прямо на Юнги. – Нет? Вопросительная интонация в голосе парня заставляет Хосока удивлённо вскинуть бровь и, хищно ухмыльнувшись, наброситься на Юнги, принимаясь его щекотать и щипать. Юнги начинает качаться из стороны в сторону, уклоняясь от нападок Хосока и смеясь так счастливо и громко, что в какой-то момент ему кажется, что кто-то явно их слышит. У Юнги слёзы появляются в уголках глаз из-за смеха то ли от того, насколько забавная эта ситуация, то ли от непрекращающейся щекотки. – Ладно, всё, я сдаюсь! Я был не прав, хватит, прошу, я уже не могу смеяться, – Юнги умоляюще смотрит на довольного собой Хосока и спокойно выдыхает, когда тот всё-таки прекращает мстить ему таким странным способом. – Я нашёл твоё слабое место, Мин Юнги. Тебе следует быть со мной осторожным, – Хосок пытается казаться пугающим, но Юнги заливисто смеётся в ответ на его фразу. Но прекращает это делать, когда вдруг вспоминает о наверняка уже сошедшим с ума от волнения Намджуне, ища в кармане телефон. Что ж, его друг бьёт свои же рекорды – 47 пропущенных и больше сотни сообщений, большинство из которых состоят исключительно из недовольных и злых смайликов. К последнему сообщению с текстом «а я говорил, что у меня всё получится» прикреплена фотография, и Юнги замирает, когда открывает её. На ней изображён Хосок, передающий Юнги шлем и до невозможности довольно улыбающийся. Намджун. Всё. Знает. Чёрт. Юнги обречённо стонет, вызывая удивление у Хосока, но лишь ровно до тех пор, пока он не перехватывает из его рук телефон и не видит фотографию. На хосоковом лице вмиг расцветает счастливая улыбка. – Вау, а мы отлично получились на этой фотографии. И Юнги, правда, в шоке от его слов. Серьёзно? И это всё? Никакого беспокойства из-за дальнейшей нервотрёпки из-за бесконечного опроса Намджуна по поводу того, что между ними было? Юнги уже готовится возмущаться, но Хосок, будто чувствуя это, хватает того за запястье, притягивает к себе и целует. Юнги путается пальцами в рыжих волосах и довольно улыбается, как вдруг слышит звук затвора камеры, удивлённо распахивает глаза, когда Хосок вдруг отстраняется. – Думаю, Намджун будет счастлив. Считанные секунды – и Хосок отправляет ему фотографию их с Юнги поцелуя, самодовольно улыбаясь. Юнги, кажется, готовится провалиться сквозь землю от стыда, смущения и растерянности, но всё же отчего-то не может скрыть улыбку, бросая короткое «дурак» Хосоку и, приблизившись к нему, нежно целует, ощущая невероятное счастье, граничащее с бесконечным чувством эйфории.